Туман и пламя

      Мисти смогла хоть немного расслабиться лишь тогда, когда Зефирные Горы остались позади. Сначала потянулась каменистая местность и глубокие каньоны, а затем начались унылые пустынные пейзажи с редкими деревцами и песчаной почвой, в которой утопали копыта. «Мы здесь как на копыте», — с досадой отметила Мисти, очень надеясь, что скоро на горизонте появятся очертания брайдлвудских лесов.       Им удалось сбежать из города незамеченными. В столь ранний час большая часть пегасов мирно спала в своих постелях, а потому шанс выскользнуть из Зефирных Гор был гораздо выше, чем в любое другое время суток. Мисти не подумала об этом заранее — указала на столь немаловажный нюанс Санни, за что единорог была бесконечно благодарна земной пони. На самом деле всё было бы гораздо проще, если бы им помогала хитрая и скрытная Зипп, которая наверняка могла бы дать пару хороших советов, но, к сожалению, подругам пришлось обойтись без неё. Впрочем Мисти с Санни и своим умом дошли до того, что огромный мегаполис не спит до глубокой ночи. Ну а в остальном, конечно, времени продумать всё до мельчайших деталей не было от слова «совсем», так что ничего лучше: «сбежать лучше с утра пораньше по окраинам» — придумано так и не было. Без неожиданных нюансов, однако, не обошлось — Мисти не ожидала, что Опалин окажется так серьёзно травмирована. Смотреть на то, как аликорн прихрамывает и подволакивает ногу, было невероятно болезненно, и Мисти изо всех сил старалась сосредоточиться на чём-то другом: на ярких зазывающих вывесках, красивых высоких небоскрёбах, рекламе на огромных экранах… В итоге она не выдержала, оставила Опалин в одном из тихих пустых переулков и отправилась в ближайшую аптеку, чтобы купить бинты и антисептические средства. Всё это время она беспокоилась, что безрассудная и гордая аликорн решит самовольно уйти, чего вполне можно было от неё ожидать. Но когда Мисти вернулась, неся в сумке, помимо прочего, пачку бинтов и антисептик, Опалин всё ещё терпеливо ждала… хотя нет, не очень терпеливо. — Наконец-то! Чего ты так долго? — фыркнула она, увидев Мисти. В первый миг аликорн не узнала свою бывшую воспитанницу и уже успела угрожающе оскалиться, но тут же расслабилась. — Я не узнала тебя с этим цветом гривы. Тебе не идёт.       Мисти вздохнула, пока ещё решительно настроенная сохранять самообладание. Раньше она считала абсолютно все замечания Опалин справедливыми и свято верила, что заслуживает их, но теперь не почувствовала ничего, кроме досады и раздражения. Наверное, стоит просто не реагировать. Опалин ведь этого и добивается — хочет вывести Мисти из душевного равновесия. Когда-то ей это отлично удавалось. Случалось так, что её маленькая воспитанница плакала по ночам в своей комнате совсем одна, потому что чувствовала себя полным ничтожеством, не способным ничего сделать правильно и не заслуживающим поддержки или утешения — и доводила её до этого состояния именно Опалин своими жестокими словами и пренебрежительным отношением. — Пойдём, — вместо ответа и оправданий сказала Мисти, которой новый цвет гривы очень даже нравился. — Выйдем из города, и я помогу тебе обработать рану. — Мне не нужна твоя помощь! — тут же огрызнулась Опалин. — Просто выведи меня из этого ужасного города, и я сама доберусь до своего логова.       И вот теперь «ужасный город» остался позади, но Мисти не собиралась отпускать её в одиночку бродить по Эквестрии и скрываться от чужих глаз в попытке найти свой дом. Да и отступать было некуда, ведь единорог уже в любом случае стала пособницей преступницы. Мисти прекрасно отдавала себе отчёт в происходящем и готова была вернуться и — если надо — понести ответственность за свои действия. Но сначала нужно было довести начатое до конца, раз уж она решилась…       «Ещё немного, — сказала Мисти, сама не зная, кого успокаивает: Опалин или себя. — Мы не можем останавливаться здесь. Здесь нас могут легко обнаружить. Ничего, скоро лес начнётся».       Она рассматривала карту и, пока связь не пропала окончательно, пыталась понять, куда идти. Было бы неплохо пройти через северную часть Брайдлвуда — это был самый короткий маршрут, пролегающий к тому же вдали от основных дорог, и там можно было бы легко скрыться. Но Мисти, к сожалению, не очень хорошо представляла, насколько густые там леса. Тащить раненую Опалин сквозь непроходимые заросли и буреломы тоже было не лучшей идеей.       «А почему я должна заботиться о её комфорте? — вдруг задалась вопросом Мисти. — Она никогда не заботилась обо мне. Почему я должна быть такой хорошей, если она такая плохая?..».       Она повернулась, чтобы взглянуть на чуть отстающую Опалин, и тут же ответила на свой вопрос: «Потому что я лучше, чем она» — но всё-таки решительно повернула на север.       А ещё Мисти вдруг поняла, что ужасно устала. Во-первых, этой ночью она по понятным причинам не сомкнула глаз. Во-вторых, она ни на секунду не останавливалась — только совсем ненадолго, чтобы подождать Опалин. В-третьих, Опалин своими придирками очень утомляла. Однако всё это было неважно. Главное поскорее уйти с открытой местности.       Они остановились лишь когда начался лес. Мисти с наслаждением почувствовала мягкую траву под ногами, улыбнулась и устроилась в тени дерева. Больше всего на свете ей сейчас хотелось бы хотя бы немного подремать, но сначала… — Ложись, я перевяжу тебе рану, — сказала единорог, посмотрела на Опалин и тут же отвела взгляд. Она достала из сумки антисептик и бинты и начала осторожно раскрывать упаковку. — Я сама! — возмутилась Опалин, выхватила у неё бинты и принялась старательно, но не очень успешно перевязывать плечо.       «Как же с тобой тяжело…», — подумала Мисти и молча протянула аликорну антисептик. Ну что ж, если Опалин предпочитает сама разбираться со своей травмой, то пусть. Мисти свернулась на траве, радуясь тому, что сможет хотя бы пять минут передохнуть и подремать, когда со стороны бывшей хозяйки послышалось: — Мисти! Иди сюда!       Пришлось открыть глаза. Опалин, лежащая чуть в стороне, протягивала ей бинты и смотрела в ожидании. Аликорн старалась выглядеть снисходительной и неприступной, но чуть опущенные ушки выдавали её смущение. Было очевидно, что она не горит желанием просить о помощи и делает это лишь потому, что совсем не может справиться сама. Мисти не стала спорить и упрямиться. Она подошла, села рядом и внимательно осмотрела рану. На самом деле она не очень хорошо разбиралась в медицине — её познания заканчивались на том, что ей приходилось залечивать собственные травмы, когда она обо что-то царапалась или ударялась. А ведь происходило это довольно часто с её-то неуклюжестью. Мисти поморщилась, смотря на кровь и глубокий рваный порез, но постаралась держать себя в копытах. Опалин немного повернула голову и настороженно пыталась рассмотреть, что делает Мисти. — Только не дёргайся, — предупредила единорог. Она не понаслышке знала, как больно бывает обрабатывать такие раны.       Мисти принялась бережно дезинфицировать порез антисептиком, с облегчением отметив, что не началось загноение. Каждый раз, когда Опалин жмурилась и шипела от боли, Мисти казалось, что она и сама чувствует это неприятное жжение. Она с трудом сохраняла хладнокровие и успокаивала себя только тем, что для Опалин же будет лучше, если она сейчас немного потерпит.       «Ну почему мне её жалко… — думала единорог грустно, и движения у неё были ласковые и осторожные, чтобы не причинить лишнюю боль. — Она бы меня никогда не пожалела».       Она вдруг вспомнила, как однажды в детстве сильно порезалась и горько заплакала от боли и страха. Опалин тогда закатила глаза и сказала, чтобы Мисти не хныкала, потому что это просто глупая небольшая царапина. «Хватит ныть!» — прикрикнула она, пока Мисти с ужасом смотрела на то, как кровь пропитывает голубую шёрстку и капает на пол. Потом, правда, Опалин подозвала Мисти к себе, усадила рядом с собой на трон и ласково погладила по гриве. «Ну всё, успокойся, маленькая, — нежно промурлыкала она. — Это всего лишь царапина». Мисти прижалась к ней крепко-крепко, уткнулась мордочкой в тёплую мягкую шерсть и вскоре начала успокаиваться. Она подумала, что Опалин сочувствует ей, хочет успокоить и приласкать напуганного маленького жеребёнка. А сейчас Мисти вспомнила об этом и с горечью поняла: Опалин просто надоело слушать плач. — Мисти!       Погрузившаяся в детские воспоминания, Мисти, оказывается, даже заметила, что слишком сильно надавила на рану. Аликорн тут же расправила крылья и угрожающе вскрикнула что-то, а Мисти испуганно ойкнула, очень расстроенная тем, что причинила ей боль. — Прости! Прости, пожалуйста! Я просто… — она в раскаянии опустила голову и, взяв бинты, начала перевязывать плечо Опалин. — Всё хорошо? Я не сильно затянула?       Опалин фыркнула и отвернулась, вновь сложив крылья. — Вот и всё, — облегчённо объявила через некоторое время Мисти, отстраняясь и складывая оставшиеся бинты в сумку. — Я закончила. Всё хорошо.       Она невольно улыбнулась, робко надеясь на хотя бы какую-то благодарность, но Опалин оставалась безмолвна, только махнула крыльями, мол, «ты свободна, можешь идти» — легла на траву и тут же потеряла к Мисти всякий интерес. Очевидно она не хотела, чтобы её трогали.       «Мы обе устали», — поняла Мисти, ложась чуть в стороне. Единорог не стала донимать Опалин разговорами — впрочем, не очень-то она и жаждала лишний раз говорить с бывшей хозяйкой. Мисти очень хотелось поскорее отвести её домой и вернуться к своим друзьям. Ей не нравилась резкость Опалин, не нравилось то, какие воспоминания приходили на ум, не нравилось вновь чувствовать себя её сообщницей. Пусть Опалин доберётся до дома, а дальше будь как будет — Мисти уже никогда её не увидит.       Единорог украдкой огляделась, на всякий случай проверяя, нет ли кого поблизости, и только после этого наконец-то закрыла глаза, довольная тем, что наконец-то может отдохнуть. Усталость взяла своё — тяжёлые раздумья тут же испарились, и Мисти мгновенно провалилась в сон.       Мисти плакала, а мир горел. Она судорожно оглядывалась по сторонам в надежде различить хоть что-то за бесконечной стеной огня — и видела вокруг лишь пламя. Она прислушивалась к звукам — и слышала лишь треск огня и завывание ветра. Сначала Мисти слышала крики — теперь постепенно стихли и крики. Она кашляла и задыхалась от дыма, морщилась от едкого запаха гари — но не обращала на это внимания. Мисти бежала куда-то и сама не понимала, куда и зачем бежит, ступала по пеплу, утопала в нём, шерстка её давно стала грязно-серой.       «Кто-нибудь! Я здесь! Меня кто-нибудь слышит?!» — кричала она, срывая голос, кашляя от запаха дыма, и ждала ответа. Но ответа так и не последовало.       Все умерли. Она резко остановилась, ошарашенная внезапным осознанием, колени её подогнулись, и Мисти обессилено рухнула в пепел. У неё вдруг не осталось сил бежать. Всё и вся в этом мире было обращено в прах.       «Это я виновата… Это я виновата…»       Она закричала — это был крик, полный отчаяния и боли. Она кричала так, что лёгкие тоже начало жечь словно огнём. Мисти кричала и понимала: все умерли в страшных мучениях, а она будет жить. Жить, пока не закончится огонь, пока не закончится мир. Больше всего на свете ей хотелось бы провалиться в спасительное забытье, но сознание её оставалось ясным.       «Что же ты плачешь, Мисти?»       Она подняла голову — и увидела перед собой Опалин, чётко выделяющуюся среди бесконечного пламени.       «Что же ты плачешь, Мисти? — повторила насмешливо Опалин, синие глаза её горели безумным огнём. — Разве мир теперь не прекрасен?! Разве я не сделала его прекрасным?! Оглянись вокруг! Оглянись же!»       Она рывком запрокинула голову Мисти, больно схватив единорога за гриву, и, заливаясь безумным смехом, заставила Мисти смотреть по сторонам. Мисти отчаянно жмурилась и вырывалась, потому что не хотела смотреть. Она знала, что всё поглотил огонь. Кроме огня ничего не осталось — и видеть это было невыносимо.       Мисти плакала, мир горел, а Опалин продолжала смеяться.       С громким криком Мисти вырвалась из сна и резко подскочила, да так, что голова закружилась. Сердце её бешено колотилось, грудь жгло, а по щекам текли слёзы. Она не сразу поняла, где находится и что происходит — увидела перед собой Опалин и вскрикнула от страха, попятилась назад, даже запнулась и чуть не упала. Лишь после этого сознание немного прояснилось, и воспоминания прошедшей ночи нахлынули на неё. Мисти осмотрелась. Вместо огня вокруг — лес; вместо пепла — мягкая трава; вместо криков и треска огня — пение птиц. Да и Опалин без знака отличия, зато с перевязанным плечом сейчас не очень походила на смертельную угрозу. Впрочем, искренний и глубокий страх воспитанницы немало порадовал аликорна — в глазах её загорелось холодное удовлетворение, а мордочка исказилась поистине дьявольской усмешкой. — Я просто… — начала, было, Мисти, но тут же осеклась. Ей совсем не хотелось делиться с Опалин подробностями своих кошмаров. Аликорн будет в восторге. — Ты меня разбудила своими криками, — сообщила Опалин. — Тебе не приходило в голову спать тихо?       Ну вот и что ей ответить? Мисти расстроено опустила ушки. Ей вдруг стало очень жалко себя маленькую. И ведь практически всю жизнь ей приходилось терпеть подобные абсурдные замечания! Мысль об этом так сильно задела Мисти, что единорог не выдержала и выкрикнула дрожащим от обиды голосом: — А сколько раз ты будила меня своими криками?!       И это было абсолютной правдой. Мисти часто приходилось вскакивать от громких окриков и ранним утром, и даже ночью — если Опалин было что-то нужно, то она не намерена была ждать, пока воспитанница проснётся. А уж если Мисти вдруг по какой-то причине смела не встать вовремя и не приготовить завтрак — что ж, об этом лучше было не вспоминать… — Это другое! — воскликнула гневно Опалин, немало оскорблённая тем, что Мисти посмела повысить на неё голос. — Ты просто ленилась и отдыхала тогда, когда для этого было совсем не время! — Я была ребёнком! — Мисти даже ушам своим не поверила. — Разве можно относиться так к ребёнку? — Ох, Мисти, пожалуйста! — Опалин фыркнула и покачала головой. — Ты никогда не жаловалась. Это эти пони промыли тебе мозги, разве ты не понимаешь? Раньше ты так не говорила и была хорошей, послушной девочкой.       Мисти изо всех сил стиснула зубы — так, что стало больно, — чтобы сдержать вертящийся на языке обидный ответ. Опалин ведь должна была понимать, что Мисти никогда больше не поддастся на её лживую пропаганду! Почему она до сих пор отчаянно пытается убедить бывшую воспитанницу во всей этой ерунде?! Неужели считает Мисти столь глупой и наивной? Что ж, отчасти это было оправданно. Единорог с трудом сдержала обидные слёзы, от которых защипало в глазах, и тяжело вздохнула.       «Давай поедим и пойдём дальше» — предложила она негромко. Ей больше не хотелось ничего доказывать.       Она разделила с Опалин немного печенья и снеков, которые взяла с собой. Аликорн не стала отказываться и даже пробормотала какую-то сдержанную благодарность. Услышав приглушённое «спасибо», Мисти чуть приободрилась, подняла ушки и слабо улыбнулась.       Лишь после своеобразного обеда они продолжили путь. Мисти шла впереди, раздвигая ветки и нещадно царапаясь. Лес на севере Брайдлвуда действительно был густой и практически непроходимый. Опалин следовала за своей проводницей, хромающая, но не решающаяся отставать. Она могла возмущаться и сотрясать воздух сколько угодно, но всё же прекрасно понимала — выбора нет, ведь там, позади, её ждёт лишь гибель. — Идём, — торопила время от времени Мисти. Ей хотелось хоть как-то нарушить тягостное молчание. — Пойдём быстрее. Осторожнее, здесь ветка, смотри.       Она упорно продолжала пробираться сквозь заросли, пока в один момент не почувствовала на себе пристальный взгляд Опалин. Неспешно и степенно следующая за ней аликорн словно прожигала бывшую воспитанницу взглядом — и Мисти чувствовала в этом не столько злость и обиду, которые всё это время практически искрили в воздухе, сколько холодную насмешку. «О чём она думает? — растерянно размышляла Мисти, почувствовавшая себя очень некомфортно. — Я что-то делаю не так… Но что?..». — Опалин?.. — наконец, не выдержала единорог. Она остановилась, повернулась и с недоумением посмотрела на аликорна большими зелёными глазами. — Что случилось? Ты устала?       Мисти не ошиблась — теперь она отчётливо видела, что Опалин ухмыляется и даже не пытается скрыть это. — Зачем тебе магия, если ты ей не пользуешься? — спросила аликорн. Скрыть истинные чувства за усмешкой не удалось. Голос при этих словах дрогнул, и Опалин поморщилась. Это была болезненная тема для неё.       «Ох…» — последовал на это робкий ответ. Мисти ведь действительно об этом не подумала. Было бы гораздо проще раздвинуть все эти заросли левитацией! — Да, точно, — пробормотала Мисти с неловкой улыбкой, ужасно смущённая своей недогадливостью.       Она отвернулась от Опалин, вновь уставившись на заросли перед собой, и сделала глубокий вдох. О, пони понимала, что аликорн права, и всё было бы гораздо проще, если бы Мисти смогла раздвинуть ветки и кусты своей недавно обретённой магией… вот только у Мисти пока не очень ладились дела с магией. А ещё очень сбивал с толку пристальный, жадный взгляд Опалин. Аликорна гложет зависть, вот она и смотрит с обидой, только и ждёт, когда же воспитанница ошибётся, чтобы снисходительно и презрительно на это указать. Мисти попыталась абстрагироваться от присутствия своей бывшей хозяйки и сосредоточиться на своём желании отодвинуть ветви и пройти, но неприятное ощущение того, что на неё смотрят, мешало бедняжке сфокусироваться. Всё было бесполезно! Ветки так и не двигались, лишь листочки чуть зашевелились, да и это Мисти могла бы списать на порыв ветра. Она закрыла глаза, крепко зажмурилась… — Что за жалкое зрелище.       Мисти дёрнулась не столько от голоса Опалин и её обидных слов, сколько от того, что аликорн в этот момент подошла к ней близко-близко и приподняла её голову за подбородок. Пони тут же потеряла концентрацию и широко распахнула глаза, напуганная касанием. Опалин смотрела с осуждением, а ещё с досадой. — Забрали мою магию, а сами даже не умеете ей пользоваться, — процедила она, наклоняясь к Мисти вплотную, и единорог почувствовала её тёплое дыхание на своей шёрстке. — Позор, Мисти. Ну разве этому я тебя учила?       Это было бы смешно, не будь ситуация такой грустной. Ох, Опалин прекрасно отдавала себе отчёт в том, что в нынешнем состоянии практически не обойдётся без помощи Мисти, но как же ей хотелось придушить наглую девчонку! Будь у Опалин сейчас магия, она бы… Нет, нет больше никакой магии. Всё то, что должно принадлежать Опалин по праву рождения, отныне принадлежит холопам и рабам. И даже Мисти, некогда самая верная слуга, доверчивая и наивная, как жеребёнок, наслушалась своих лживых друзьяшек и решила, что «единство», знак отличия и магия важнее для неё, чем всё то, что предлагала ей милосердная хозяйка. И куда её это привело?! Она отказалась от лучшей жизни под властью Опалин, но так и не смогла обуздать силу, которая оказалась в её копытах. Это было настолько жалкое, настолько ничтожное зрелище, что Опалин испытывала от лицезрения безуспешных попыток Мисти садистское удовольствие. Впрочем, осознание того, что сама бы она просто сожгла дотла лес вместе с местными поселениями, не давало ей покоя. Слишком уж прельщали мысли о том, как горит Брайдлвуд — а за ним и вся Эквестрия, — как бегут в панике обезумевшие от страха пони, как их дома превращаются в обгоревшие руины — и лишь потому, что какие-то ветки помешали ей, Опалин Аркане, пройти! Но она не могла этого сделать, ведь отныне у неё не было больше ничего! Совсем ничего! Магия была у этих никчёмных, жалких пони — и у предательницы Мисти она тоже была! И что Мисти делала с этим потенциалом?! Ничего! Она даже не могла раздвинуть проклятые ветки!       Всё это так разозлило Опалин, что она с силой ударила копытами по земле и издала хриплый, раздражённый стон. Мисти отскочила и попятилась в страхе. Какая бесполезная, глупая, трусливая девчонка! — Мы… Мы можем пойти немного южнее… — предложила Мисти, решив, что Опалин переживает из-за трудного пути. Голос единорога, впрочем, звучал не очень уверенно. Маленькая предательница сама не знала, что предлагает. — Там не такая густая чаща. Пойдём…       Мисти действительно не была уверена, что это хорошая идея. Она прекрасно осознавала риски: чем южнее к Брайдлвуду, тем выше вероятность столкнуться с кем-то из местных единорогов — а это последнее, чего бы сейчас хотелось Мисти. Но царапины неприятно саднили, идти становилось всё тяжелее, лес становился всё гуще, да и с Опалин дела обстояли не очень хорошо. Снова открылась рана, бинты постоянно цеплялись за острые ветки, а потому теперь представляли из себя что-то совсем несуразное и неспособное защитить порез от попадания грязи. Накидку с капюшоном, которая могла бы хоть как-то защитить в этой ситуации, Опалин демонстративно и очень неосмотрительно выбросила ещё где-то между лесом и Зефирными Горами. Мисти старалась выбросить из головы нехорошие мысли, чтобы не пугать ни себя, ни Опалин, однако при этом продолжала с тревогой думать о том, что в таких условиях рана легко может загноиться и воспалиться. Это было бы ужасно. А потому, чуть поколебавшись и отказавшись от попыток использовать магию, чтобы облегчить себе дорогу, Мисти решительно повернула на юго-запад.       Со временем идти и впрямь стало легче — местность стала менее недружелюбной и более проходимой, так что Мисти даже приободрилась и заметно ускорила шаг. Она внимательно прислушивалась, боясь услышать чьи-то шаги и голоса, но пока до неё доносились лишь пение птиц и шелест листьев. В конце концов, единорог так расслабилась, что даже позволила себе немного пробежаться по мягкой, приятной траве. Она весело, словно маленький жеребёнок, погналась за бабочкой — которая была немного похожа на её знак отличия — и на пару мгновений даже забыла о том, в какой ситуации находится. Ей просто нравилось бежать за красивой бабочкой, чувствовать, как ветер развевает гриву и счастливо заливисто смеяться — было только немного грустно, что рядом в этот момент нет никого из друзей. За Мисти с непониманием и искренним недоумением наблюдала Опалин, у которой в голове не укладывалось, как можно заниматься такой ерундой, когда у тебя есть знак отличия и магия. А Мисти в какой-то момент остановилась, почувствовав себя неловко из-за того, что так резво носится вокруг Опалин, пока аликорн хромает, превозмогая боль. Единорог вдруг задумалась. Ей трудно было представить, что когда-то давным давно эта страшная, поистине жестокая и безумная, тщеславная пони, для которой не существовало ничего, кроме власти, была маленьким жеребёнком, который, наверное, тоже любил играть на свежем воздухе и гоняться за бабочками. Было сложно даже представить это… — Тихо! — резко прошипела вдруг в один момент Мисти, остановившись так неожиданно, что Опалин врезалась в неё. Ей показалось, что она услышала в отдалении чьи-то голоса.       Единорог чуть пригнулась и навострила ушки, тревожно прислушавшись. Её весёлое, игривое настроение как копытом сняло. Она была уверена: здесь есть кто-то ещё. Она вся напряглась, стала оглядываться и невольно пятиться назад, не понимая, где источник звука. Борясь с приступом охватившей её паники, Мисти уже представляла, что будет, если их кто-то обнаружит. Она инстинктивно прижалась к Опалин и замерла, боясь даже дышать. Идея свернуть с первоначального маршрута перестала казаться ей такой удачной. Голоса тем временем становились всё громче и звучали уже совсем близко, и стало слышно, что они тонкие, визгливые и детские, и доносятся из-за кустов. К счастью, плотные заросли тщательно заслоняли Мисти и Опалин, так что пони только и оставалось тихо затаиться и на всякий случай прижаться поближе к земле.       «Неужели мы вышли так близко к Брайдлвуду?.. — в смятении подумала Мисти в тщетной попытке хотя бы примерно понять своё местонахождение. Она уже не могла сказать наверняка, в какую сторону нужно двигаться и где они находятся. — Но ведь жеребята могли сюда просто забрести…».       У неё сжалось сердце при мысли о том, что эти бедные малыши могли случайно зайти куда-то далеко в чащу и заблудиться — но пока их голоса звучали весело и живо, совсем ни капли не напугано. Мисти в любом случае не могла выдать себя, а потому ей только и оставалось надеяться, испытывая сильнейшие муки совести, что дети потом найдут дорогу домой.       «Р-р-р-р, — послышался из-за зарослей звонкий голосок, изображающий угрожающее рычание. — Я страшный злой огненный аликорн Опалин Аркана, я вас всех сожгу!».       В ответ на это послышался восторженный визг других жеребят, увлечённых игрой.       «Нет! Мы тебя победим! — послышался ещё один тоненький детский голос. — Даже если у тебя есть крылья, рог и острые клыки, мы всё равно сильнее тебя, потому что мы вместе!».       За этим последовал одобрительный гул, выражающий поддержку. Послышались звуки возни, воодушевлённые возгласы, рычание — жеребята явно были полностью поглощены своей игрой. Мисти не смогла сдержать мягкую улыбку, но всё же почувствовала себя смущённой. Она не была уверена, как отреагирует на услышанное Опалин. Единорог не смотрела на свою бывшую хозяйку, а потому не могла знать, что мордочку аликорна в этот момент осветила жестокая торжествующая улыбка.       «Ну же, пожалуйста, уходите отсюда!» — мысленно молила Мисти. Она всё ещё не смела пошевелиться, чтобы не привлечь внимание любопытных жеребят. А ещё она очень переживала, потому что не знала, как поведёт себя Опалин. Аликорн была абсолютно непредсказуема. Что, если она действительно решит отринуть осторожность и напугать беззащитных детей? Это было бы вполне в духе Опалин… Но та тоже не шевелилась.       Спустя некоторое время, которое показалось Мисти вечностью, жеребята всё-таки убежали куда-то дальше, продолжая свою весёлую игру. Лишь после этого единорог выдохнула с облегчением и выпрямилась. — Ты это видела?! — воодушевлённо воскликнула Опалин. Мисти заметила, что аликорн выглядит невероятно довольной. Она хищно оскалилась и восторженно продолжила: — Память о моих деяниях навсегда останется в сердцах этих маленьких пони. Вы могли забрать мои силы и мой знак отличия, Мисти, но этого вам у меня не отнять. Страх передо мной будет преследовать вас вечно.       И Мисти ли с её кошмарами было не знать, что так оно и есть…       «Зачем же тебе такая память…», — грустно подумала она, смотря на Опалин с нескрываемым сочувствием. Ей внушало ужас осознание того, насколько извращено и сломано миропонимание этой пони. Как же возможно то, что такая дурная слава более чем приходится бывшей хозяйке по душе… Мисти никак не могла взять в толк, как можно жаждать того, чтобы тебя боялись, не любили и даже ненавидели. Она вспомнила рассказы Опалин о том, что единственная любовь, которую может и должен испытывать пони — это бесконечная любовь к своему правителю, граничащая с всепоглощающим страхом. И ведь когда-то Мисти верила в эти слова и считала, что так и должно быть! Но теперь это было таким чуждым и далёким, что Мисти казалось, будто это и происходило-то вовсе не с ней, а с какой-то другой Мисти.       А к вечеру пошёл дождь.       Мисти была к этому готова — тучи постепенно заволакивали небо ещё с полудня. Готова она была и к тому, что скоро ливень и гроза станут постоянными спутниками — непогода бушевала вокруг логова Опалин дни и ночи. Раньше для Мисти это было самым обычным явлением, ведь она прожила так почти всю свою сознательную жизнь. Но теперь единорог думала об этом как о чём-то неправильном и неприятном — эта бушующая сутки напролёт буря казалась такой же отталкивающей и недружелюбной, как та пони, что защищала ей свои владения. Мисти остановилась, прогоняя неприятные воспоминания и пытаясь хоть немного передохнуть после нескольких часов непрерывного пути. На её шёрстку упали первые капли дождя — а затем хлынул ливень. — Ты идёшь или нет? — раздражённо окликнула Опалин. Она, наконец, обогнала Мисти, но даже не подумала остановиться и подождать.       «Раньше я бы испугалась, кинулась извиняться за свою неспешность и догонять, даже если бы совсем умирала от усталости», — поняла Мисти с досадой. Она посмотрела на Опалин — на то, как та медленно брела, опустив голову и сильно хромая на правую ногу, как раздражённо дёргала крыльями, когда тяжёлые капли падали ей на мордочку, как волочился по земле намокший хвост… И это ещё учитывая, что она всю дорогу вытаскивала из гривы листики, тонкие прутики и паутину. Грустное зрелище. Единорог, впрочем, была уверена, что выглядит немногим лучше. — Нам нужно остановиться, — наконец, произнесла Мисти.       Опалин резко повернулась к ней. В глазах её полыхнуло бешенство. Мысль о том, что Мисти смеет отдавать ей указания, была для аликорна невыносимой. Раньше под этим озлобленным взглядом Мисти бы тут же прикусила язык и замолчала, стыдливо отвернувшись, но «новая» Мисти вполне могла дать отпор и настоять на своём. — Нам нужно остановиться, — терпеливо повторила она. — Ты устала. — Устала?! — вскричала Опалин в бешенстве. — Какой бред! Ради всего святого, ты постоянно что-то выдумываешь!       Спорить с ней было бесполезно. Мисти резким движением головы отбросила с глаз намокшую прядь и продолжила идти, ступая аккуратно, чтобы не встать в грязь. Впрочем, она вовсе не поддалась на капризы аликорна, а просто пока присматривала более-менее сухое место, где можно было бы хоть немного укрыться от непогоды. И такое место нашлось. Большое старое дерево с огромной кроной пусть и не служило идеальной защитой, но могло бы стать хотя бы какой-то крышей над головой. — Давай отдохнём, — продолжила ненавязчиво уговаривать Мисти. — Вон там можно укрыться, смотри. — Да, отличная идея! — подхватила радостно Опалин, но единорог прекрасно знала, что это всего лишь горькая ирония. — Чтобы в грозу молния первым делом ударила в нас. — Ты слышишь гром хотя бы в отдалении? — спросила Мисти, изо всех сил пытаясь держать себя в копытах. Терпеть Опалин было решительно невозможно.       Аликорн снисходительно хмыкнула, но ничего не сказала и направилась к дереву. Обрадованная тем, что ей удалось уговорить упрямую пони, Мисти довольно поспешила за ней.       Впрочем, это немного защитило от ливня, но совсем не спасло от холода. Лежа на мокрой, холодной траве, Мисти с трудом представляла, как ей удастся пережить эту непогоду — у неё уже окоченели все конечности. У Опалин дела были не лучше — она обнимала себя крыльями в тщетной попытке согреться, но судя по тому, как её била мелкая дрожь, этот способ явно не работал. «Может быть, если бы мы сейчас прижались друг к другу, было бы хоть немного теплее», — тоскливо подумала Мисти, но не стала озвучивать эту мысль. Она знала, какой ответ получит, да и сама не очень хотела обнимать эгоистичную, жестокую Опалин. В детстве она грезила об объятиях, но никогда их не получала — а теперь и не нужно уже. Да и зачем объятия, если они не искренние?       Может быть, развести костёр? Раньше Опалин умела создавать огонь, который не гас от воды — но Мисти вряд ли смогла бы это повторить. Она была всего лишь единорогом, да ещё и единорогом, который получил знак отличия — а значит и магию — позже остальных. Пока другие единороги в Эквестрии уже успели чему-то научиться, Мисти только-только могла поднять что-нибудь не очень тяжёлое в воздух. Она разочарованно посмотрела на траву, на кусты неподалёку, где можно было бы раздобыть ветки, и вздохнула. Мисти вспомнила о маяке, где могла бы сейчас сидеть в тепле и сухости с друзьями за очередной настолкой. Подумала о том, как уютно было бы оказаться сейчас в чайной у папы и рассказывать, как прошла неделя. Но нет, вместо этого она мокла под дождём где-то на окраине Эквестрии — и при этом не получала ни капли признательности от Опалин. Стоило ли оно того? Мисти подумала об эшафоте, о том, что никогда бы в жизни не простила бы себе смерти своей бывшей хозяйки, и поняла: стоило.       Опалин устало опустилась на землю и начала яростно сдирать намокшие, противные бинты, которые уже не закрывали рану и не фиксировали плечо, а только мешали. Раньше бы она ни за что не позволила себе валяться в грязи, но сейчас прекрасно понимала, что выбора у неё нет. Мисти знала Опалин как никто другой и осознавала, насколько вся эта ситуация унизительна для неё. — Дай посмотрю, — предложила Мисти, надеясь что голос её звучит не очень робко, но всё же миролюбиво.       Она снова осмотрела рану, отметила, что стало не лучше, но и не хуже, и решила пока не накладывать новый бинт — под таким дождём он тут же превратится в бесполезную тряпку. Мисти залила порез антисептиком и посоветовала пока прикрыть травму крылом. — Холодно… — пробормотала Опалин чуть растерянно, словно для неё это было чем-то из ряда вон выходящим. В этом был смысл: Мисти знала, что раньше Опалин, будучи огненным аликорном, не чувствовала холод. — Я… Я не могу разжечь костёр, — сказала Мисти, опустив ушки. — Конечно, — Опалин степенно кивнула, и это выглядело бы гораздо внушительнее, если бы не её совершенно потерянный вид. — Знаешь что, Мисти? Было бы очень здорово развести сейчас костёр, ты абсолютно права. Ах, если бы только здесь был огненный аликорн… — она мечтательно вздохнула и тут же ядовито добавила: — Но Мисти, погоди-ка! Он есть! Просто вы забрали у него его законные силы!       Мисти не видела нужды в том, чтобы как-то возражать и начинать новый спор. Она знала, что в итоге они обе останутся при своём мнении, и прекрасно понимала, что лишь расстроит себя и ещё больше разозлит Опалин, но ничего не изменит. Вместо этого она достала из сумки термос и, недолго думая, протянула его аликорну. — Пей, — предложила она. — Опалин?..       Со стороны Опалин послышалось раздражённое рычание. — Я не собираюсь пить с тобой из одного термоса, — сообщила высокомерно аликорн и продолжила раздражённо отряхивать мокрые крылья. — Пей первая, — терпеливо продолжила Мисти, вполне ожидавшая услышать этот ответ. Ей не хотелось, чтобы кто-то из них двоих подхватил воспаление лёгких. — Хоть согреешься. Я сама заваривала.       Опалин закатила глаза, но всё же взяла термос и, скорчившись, словно Мисти предлагала ей по меньшей мере яд или болотную жижу, сделала глоток. А единорог вдруг поняла, что с волнением ждёт вердикта. — Где ты этому научилась? — спросила аликорн чуть удивлённо, с любопытством — тщательно скрываемым, но всё же заметным — принюхиваясь к напитку. Взгляд её чуть смягчился. Мисти не смогла сдержать радостную улыбку. — Меня папа научил, — сказала она. — Я помогаю ему в чайной.       Она тут же пожалела, что так разоткровенничалась с Опалин — аликорн пренебрежительно закатила глаза и начала нервно водить копытом по земле. — Нашла себе новых друзей и новую семью, — едко сказала она с ноткой обиды в голосе, которую Мисти, однако, чётко уловила. — Я вижу, что тебе не понравилось, раз ты продолжаешь идти со мной. Ты хочешь, чтобы я дала тебе ещё один шанс?       Она небрежно вернула термос Мисти, и единорог расстроенно отметила, что после её слов аликорн не сделала больше ни глотка. Хотя чай ей точно пришёлся по вкусу — в этом Мисти была уверена. — Не нужны мне твои шансы, — пробормотала Мисти, испытывая при этом ощущение дежавю. — Я только провожу тебя домой и уйду. Я не хочу оставаться с тобой ни секундой дольше. — Ох, правда? — голос Опалин вдруг стал очень вкрадчивым и мелодичным. Она повернулась и оценивающе оглядела единорога, думая о чём-то своём. — Но Мисти, что же ты тогда делаешь здесь? Почему ты не веселишься сейчас со своими друзьями?       «Потому что если бы я сейчас была со своими друзьями, то я бы не веселилась, а плакала из-за того, что тебя казнят!» — сердито подумала Мисти, но вслух ничего не сказала. Ей показалось не очень тактичным указывать Опалин на то, как близко та оказалась к смерти.       Но Опалин по-своему расценила молчание воспитанницы. — Ах, бедняжка, — проворковала она. — Ну что же ты, Мисти, скажи же мне правду. Я же всегда была твоим единственным другом. Разве твои друзьяшки не научили тебя тому, что нужно делиться своими переживаниями? — Я буду делиться своими переживаниями с теми, кому я доверяю, — медленно ответила Мисти.       Она изо всех сил старалась сохранять бдительность, потому что чем слаще и нежнее звучали слова аликорна, тем сильнее стоило переживать. Опалин же покровительственно накрыла её большим мягким крылом и чуть настойчиво притянула к себе, а другим крылом заботливо погладила по гриве. Несмотря на то, что перья были мокрыми, касание оказалось вовсе не таким холодным, как ожидала Мисти. Единорог немного сжалась и прижала ушки. Она не знала, что сейчас сделает Опалин, но почувствовала себя такой хрупкой и маленькой в сравнении с ней… — Я тебя вырастила, Мисти, — протянула Опалин, в глазах её горело что-то дьявольское, и всё же голос звучал очень убедительно и даже дружелюбно. — Я знаю тебя лучше, чем ты сама знаешь себя. Ты совсем растеряна. Не понравились друзьяшки? Но что же мешает тебе попросить меня принять тебя назад? Это твоя гордость? Страх? Или ты думаешь, что не заслуживаешь находиться рядом со мной после такого предательства?       Несмотря на то, что близость к Опалин немного защищала от холода и дождя, Мисти решительно отстранилась. Она не могла позволить себе даже на секунду поверить Опалин — а ведь её манера речи и касания очень располагали. — Ты меня не знаешь, — отозвалась после недолгой паузы Мисти и отвернулась. — Я больше не хочу разговаривать, Опалин. — Кажется, я задела по-больному, — промурлыкала Опалин. В голосе её послышалось удовлетворение. Она добилась своего. К счастью, аликорн не стала продолжать диалог. Она устроилась — настолько удобно, насколько это было возможно в её-то ситуации — поближе к корням и закрыла глаза, продолжая недобро улыбаться.       Пытаясь заснуть, Мисти свернулась на траве калачиком, словно промокший бездомный котёнок, чтобы было теплее. Всё тщетно. Она вся окоченела и не могла даже провалиться в спасительный сон. Более того, от холода у неё разболелось горло. — Спишь? — спросила она тихо через некоторое время. Не выдержала. Ей не давало покоя то, что рядом с Опалин теплее, пусть даже и совсем чуть-чуть.       Опалин не ответила. Тогда единорог, чуть замешкавшись, подползла поближе и прижалась к мокрому боку аликорна. Ей действительно стало совсем немного теплее — Опалин пусть и не была такой же тёплой, как раньше, в то время, когда у неё была магия, но рядом с ней всё ещё было гораздо лучше, чем в одиночестве. — Кричи с утра, сколько хочешь, — пробормотала сонно Мисти, в глубине души надеясь, что и сама может хоть немного согреть свою спутницу. — Но тебе это нужно не меньше, чем мне.       Она сжалась рядом, стараясь случайно не задеть рану Опалин, и закрыла глаза.       …ей не пришлось спать долго. Она увидела тот же кошмар, и вскочила посреди ночи, испуганная, заплаканная и замёрзшая. Дождь не кончился, он продолжал шуметь и раздражающе капать с листвы, а Опалин всё ещё спала. Она дышала тихо и ровно, так что Мисти, не только перепуганная страшным сном, но и чувствующаяся себя очень некомфортно в тёмном, мокром, холодном лесу постаралась крепко прижаться к ней, прислушиваясь к размеренному стуку её сердца и пытаясь восстановить дыхание и пульс. Вряд ли Опалин пришлась бы по душе такая близость, но Мисти в тот момент это не очень волновало — хотя раньше она бы под ливень пошла спать, лишь бы не причинить хозяйке неудобства.       «Я завела нас неизвестно куда, и мы обе здесь замёрзнем и заболеем, а то и вовсе совсем заблудимся», — с раскаянием подумала единорог. Она повернула голову, чтобы посмотреть на мордочку безмятежно спящей Опалин, и вдруг широко распахнула глаза в удивлении. Мордочку аликорна пересекали тёмные полосы слёз. Никогда раньше Мисти не видела, чтобы гордая, самовлюблённая Опалин плакала. Это было чем-то немыслимым и невозможным, а потому единорог теперь очень растерялась, совсем не зная, что делать. — Опалин, ты спишь? — спросила она шепотом. Ответа не последовало, аликорн даже не пошевелилась. — Опалин?..       Мисти вытянула шею, осторожно коснулась мордочкой её щеки и успокаивающе потёрлась. — Не плачь, Опалин, — тихо сказала она. — Это из-за магии, да? Или из-за знака отличия?       Она тяжело вздохнула, вспомнив, как ещё недавно больше всего на свете хотела получить знак отличия и как готова была на всё ради этого. От этого стало так горько, что Мисти и сама чуть не расплакалась. Дело-то ведь было не в знаке отличия — ей и свой очень нравился, тем более, она сама его получила. Просто она так любила Опалин и так доверяла ей… а потом узнала, что Опалин никогда и не собиралась давать ей знак отличия. А сейчас они словно поменялись ролями, и это было так странно…       «Теперь ты знаешь, что я чувствовала, — прошептала Мисти без особого энтузиазма и без тени злорадства. — Знаешь, ты была ужасной мамой, Опалин. Но я всё равно тебя любила и всегда прощала, потому что ты была для меня как мама, а дети любят своих родителей несмотря ни на что. Но за своих друзей я тебя никогда не прощу. Я рада, что у тебя больше никогда не будет ни магии, ни знака отличия».       Она вновь потёрлась мордочкой о щёку Опалин, словно успокаивала плачущего во сне аликорна, а затем вдруг поняла.       Магия. Ну конечно! Магия! Если уж Мисти и так не может заснуть от холода и дождя, то, может быть, ей всё-таки попробовать развести костёр?.. Хуже ведь от этого не станет, да и Опалин спит, поэтому не станет отвлекать и насмехаться. Мисти осторожно отстранилась, пытаясь вести себя тихо, и отошла за мокрыми, тонкими ветками, которые вдоволь можно было наломать неподалёку. Вернувшись, она сложила их пирамидкой, как видела в фильмах, и задумалась. Мисти представить не могла, как разжечь огонь. Как же это делала Опалин… Для этого нужно было какое-то специальное заклинание? А может быть для этого нужно было родиться огненным аликорном?.. Мисти досадливо мотнула головой. Нет уж, с таким настроем она никогда огонь не разведёт. Единорог склонилась над ветками, закрыла глаза, выдохнула и постаралась сосредоточиться и успокоиться.       «Ну пожалуйста… — подумала она. — Ну пусть у меня получится, ну мне просто нужно немного огня… Мы здесь заболеем или совсем замёрзнем до утра. Зима ведь скоро, холодно уже становится. Пожалуйста… Ну давай, Мисти, давай…».       Всё было без толку. Но единорог не сдавалась.       «Давай, Мисти, — шептала она негромко. — Ну ведь раньше единороги наверняка могли, и ты тоже сможешь… Ты-то домой придёшь и вылечишься, а Опалин если заболеет… У неё даже не будет никого, чтобы о ней позаботиться».       Когда Мисти открыла глаза, она увидела, что ветки, сложенные в пирамидку у её копыт, загорелись.       Весело затрещало, стремительно разгораясь, пламя, и даже капли дождя, падающие с листвы, не могли потушить его. Она резко вздохнула и помотала головой, не веря, что это происходит на самом деле. «Получилось! Я смогла! Я смогла, Опалин, смотри!» — хотелось в восторге кричать ей, но она в последний момент одёрнула себя. Это было невероятно… Это было просто немыслимо. Мисти поверить не могла, что это не сон. Это она-то, Мисти, которая даже чашки пару раз разбивала, когда теряла концентрацию! Она, которая даже не пыталась использовать магию в присутствии других пони, потому что знала, что всё равно опозорится! Единорог поморгала несколько раз, чтобы убедиться, что не уснула в ходе своих безуспешных попыток — но это происходило на самом деле. Мисти смотрела на разгорающееся пламя и не смела даже пошевелиться, боясь, что сейчас всё это пропадёт, словно и не было. Она даже мелко задрожала от волнения и восторга, потому что не думала, что у неё получится, а у неё вот, получилось настоящее пламя! — Опалин… — позвала она и легонько потрясла аликорна по плечу. — Опалин, смотри, костёр. Иди поближе.       Её старания возымели успех — Опалин с трудом открыла глаза и сонно уставилась на Мисти. Взгляд её, однако, стал более осмысленным и заинтересованным, как только она увидела огонь. Аликорн медленно поднялась, с трудом шевеля правой передней ногой, и смело подошла ближе, наклоняясь к огню с нескрываемым любопытством. — Я сама его зажгла! — не выдержала Мисти. Она смотрела на Опалин с ожиданием, очень надеясь, что та оценит и похвалит. — Я правда не знаю, как так получилось, я просто думала о том, чтобы ты не…              Дальше всё произошло так стремительно и неожиданно, что Мисти даже среагировать не успела. По привычке Опалин хотела коснуться пламени — но только пронзительно вскрикнула и резко отдёрнула копыто. Напуганная её внезапным возгласом, Мисти тут же очнулась и с тревогой посмотрела на аликорна, растерянно разглядывающую опаленную шёрстку. Хорошо ещё, что мордочку не сунула… — Что?! — тут же недружелюбно осведомилась Опалин, заметив на себе участливый взгляд бывшей воспитанницы. Она попыталась сделать вид, что не произошло ничего необычного, но мордочка её была слегка искажена болью и голос звучал растерянно. — Отстань.       Удивительно, у Опалин, претендующей на статус вечной правительницы и королевы, манера речи иногда была отнюдь не королевская. Раньше Мисти почти не обращала внимания, но сейчас это очень уж резануло слух. Да и было что-то детское в этом «Отстань» — словно его произнёс обиженный ребёнок, который совершил какую-то ошибку и теперь старался её скрыть. — Больно? — сочувственно спросила Мисти. — Скоро пройдёт, не волнуйся.       В ответ на это Опалин лишь хмыкнула и отошла на безопасное расстояние. Продолжая внимательно разглядывать ожог, она то и дело с тревогой посматривала в сторону огня, проверяя, точно ли языки пламени не дотянутся до неё. Никогда раньше, будучи аликорном огня, Опалин не обжигалась и теперь была явно поражена до глубины души. Сочувствовать ей было сложно — сама ведь обещала заживо сжечь всех, кто встанет у неё на пути. И что-то неприятно кольнуло в сердце Мисти, когда она увидела, с какой тоской бывшая хозяйка смотрит на пламя. Глаза у неё вдруг стали большие и грустные. Огонь был её стихией, но теперь даже он был ей неподвластен и посмел причинить боль. — Так… — всё-таки подала голос через некоторое время Опалин, не выдержав пронизывающего холода. — На какое расстояние я могу подойти, чтобы не обжечься?       Она недовольно дёрнула ушками, очевидно смущённая необходимостью задавать такие вопросы, и внимательно посмотрела на то, насколько близко села к костру Мисти. Единорог не смогла сдержать улыбку. Никогда бы не подумала, что ей придётся объяснять кому-то такие вещи. — Иди сюда, — позвала она. — Не бойся.       Чуть помедлив и замешкавшись, Опалин подошла и села рядом. Даже если она и пыталась выглядеть незаинтересованной и безучастной, Мисти всё ещё чувствовала её напряжение и дискомфорт. Аликорн не отрывала взгляд от пламени, и тело её было напряжено. Мисти готова была поспорить, что это не только потому, что пламя навевает бывшей хозяйке воспоминания о потерянных силах и могуществе.       «Огненный аликорн боится огня, — подумала она. — Какая забавная и грустная ирония».       Чтобы показать, что всё хорошо, Мисти даже придвинулась ещё чуть ближе к костру и ободряюще улыбнулась Опалин. Тогда аликорн постепенно расслабилась и даже расправила крылья, чтобы высушить пёрышки. Она, впрочем, в отличие от Мисти всё ещё не торопилась приближаться к огню. Смотреть на то, как осторожно она совершает каждое движение и нерешительно протягивает копыто, пытаясь понять, на каком расстоянии жар становится невыносимым, было грустно, но в то же время немного мило.       «Может быть, — с надеждой подумала единорог, смотря на то, как Опалин немного наклоняет голову, пытаясь высушить мокрую гриву, и тут же резко отстраняется, чтобы не захлестнули языки пламени, — она в следующий раз подумает прежде, чем угрожать кому-то сожжением?».       На нос Мисти вдруг упала снежинка. Потом ещё одна. И ещё.       Начинался снегопад.