Между адом и раем

Они провозгласили себя абсолютным добром. Без оговорок, без нюансов, без пояснений. Без сносок мелким шрифтом, которое оставляют в конце документа, чтобы никто не обратил на это внимания. Чистейшее благо. Ничего кроме. Как это вообще должно работать при таком огромном количестве несостыковок? Порой раздражение начинало кипеть в душе так сильно, что постепенно переполняло всё внутри и комом подбиралось к глотке, оставляя привкус кислой досады. В такие моменты Кроули точно знал что делать. Надо выпить. Асфальт блестел после дождя и переливался светом фонарей вечернего Лондона. Спрятав руки в карманы и игнорируя лужи под своими роскошными ботинками, Кроули уверенно направлялся в паб. Плечом толкнув дверь зашёл внутрь и уселся за свой любимый столик, который каким-то странным образом всегда был свободен. Винные бутылки разных сортов красовались на полке аутентичного бара. Выбор был неплохой, но сегодня хотелось чего-нибудь покрепче. Взгляд Кроули скользнул в сторону и остановился на среднестатистической марке виски. Это вполне подойдёт. Янтарная жидкость заполнила пространство между неровными кубиками льда. Кроули слегка потряс бокал, позволяя приятному звону разбавить сгустившиеся тучами мысли. Утопить всех живущих на земле людей - разве это добро? Позволить распять собственного сына на глазах толпы зевак — добро? Уничтожить всё хозяйство и детишек самого наивного и преданного старца — тоже добро? Порядочный глоток виски обжёг язык. Кроули слегка поморщился, но распробовав, принял гримасу одобрения. Но ненадолго. Ну, а апокалипсис. Тут уж вообще комментариев нет. Кроули так корпел над чудесным проектом созвездий. Невиданной красоты созвездия и туманности, при виде которых дух захватывает. Словно волшебник рассыпал свою мерцающую пыль в темноте, и она заискрилась в комбинации невероятных переливов цвета. Он ведь свою душу в это вложил. А сколько и прекрасных звездных систем, созданных другими ангелами — не счесть! И всё это в трубу? Было до ужаса обидно осознавать, что тебя вышвырнули за попытки внести здоровый конструктив. Объявили нечистью. Больно, что ангелы, посланники Господа, сами не задумываются, что творят. И это не остановить, не переделать, не доказать где тут истина. Потому что изгнанников никто слушать не станет. Кроули казалось, что здравомыслие в какой-то момент покинуло вселенную. И это произошло уже давно, просто потребовалось время, чтобы подловить это осознание. Он всегда стремился сделать как лучше, оптимизировать процесс. Он наивно полагал, что рациональный подход это один из главных основ добродетели. Но оказалось, что это и вовсе огромный грех. Они твердят про некий Великий замысел, сути которого никто и не понимает. Просто следуй голосу Господа и не задавай вопросов. Ведь задавать вопросы это тоже грешно. За такое можно со свистом вылететь за край Рая. Удивительно, но ангелы действительно следуют. Повинуются, как заговорённые. Несмотря на страстную тягу к пьянящим напиткам, Кроули осознавал себя куда более трезвым чем они. И он был этому безмерно рад. Ему там не место. Он видел добро по-своему, глядя на мир ярко-жёлтыми змеиными глазами. Лучше быть демоном. Так честнее. Кроули не мог лгать сам себе и притворяться этим самым абсолютным добром. Он всегда был реалистом и не мог позволить себе совершить сделку с совестью. Это было его главное проклятье. Глядя на этот жестокий беспредел, завуалированный полотнами священных заповедей, Кроули хотелось самому выдирать на себе эти чёрные паршивые перья, лишь бы не быть причастным к этому безумному марафону смерти. В его понимании все до смешного просто: кто-нибудь причиняет страдания другому — это есть зло. Вроде бы элементарная истина. Неужели это может быть неочевидно? На минуту Кроули задумался: а может это он тут дурак и мир гораздо сложнее? Да, иногда стоит задумываться не дурак ли ты. Но он очень быстро отбросил эту мысль. Она слишком абсурдна. Он уже размышлял об этом множество раз, но логическая цепочка простых истин и доводов всегда приводила к одному и тому же. Паб был освещён мягким тёплым светом, что делало помещение очень уютным, несмотря на его хмельную духоту. Люди сидели за столами и выпивали. Кто-то толпился у стойки. Они обсуждали новости спорта и политики, кто-то перемалывал свежие сплетни. Они жаловались друг другу на свои бытовые, такие простые человеческие проблемы. И Кроули немного им завидовал. Он пребывал в этом мире с начала его существования и знал его вдоль и поперёк, но всё равно чувствовал себя лишним, наблюдая за смертными лишь со стороны. Однако эта рутина одновременно и успокаивала. Он находил утешение в монотонной жизни огромного города, где всё идёт своим чередом. Быть демоном у него тоже не очень то получалось. Нет, не то чтобы совсем. Он любил грешить и подбивать на это других. Особенно Азирафеля. Заливать в себя что-нибудь покрепче и пакостить, плести интриги и сеять смуту. Он отводил душу на этом. Словно ребёнок, которому украденные с чужого огорода абрикосы кажутся гораздо вкуснее. В подобных выходках он был мастак. Но приносить страдания и смерть — извольте, не тот профиль. Кроули думал об Азирафеле и всё ещё не мог понять: он глупец или же боец? Ангел ещё надеется что-то изменить. Как можно настолько остро верить, что можно в одиночку повернуть эту беспощадную машину благодетеля в правильном направлении? В душе сильно защемило, и Кроули сделал очередной жадный глоток. Сразу же плеснул ещё и залпом залил в себя содержимое бокала. Демону понадобилось почти шесть тысяч лет, чтобы донести до ангела, что не всё есть добро, что себя таковым именует. Кроули даже чувствовал некую вину за это. Ведь это осознание принесло ангелу немалую боль. То, во что он свято верил и чему безоговорочно следовал рассыпалось в прах. Непросто принять факт, что ты более не частичка слаженной системы, которая тебя создала и взрастила. А также, что ты теперь вынужден блуждать по улицам Лондона с осознанием горькой правды в компании сомнительного демона. Кроули было тяжело видеть в глазах ангела это разочарование, а так же страх того, что той твёрдой земли под ногами больше нет. Азирафель всегда хотел быть причастным к чему-то светлому и великому, но осознание истины бьёт по лицу не жалея. И вот они барахтаются вдвоём в этой чаше правды, не зная зачем это вообще нужно. Может было бы проще выбрать между чёрным и белым. Однако, за многие столетия Кроули уяснил, что не бывает чёрного и белого. Он отчётливо видел всю палитру. А те, для кого существует только два цвета — просто слепые глупцы. Кроули поймал себя на мысли, что слишком уж смело он философствует тут о вселенских законах мироздания. И как нелепо он сейчас выглядит с бокалом в плохо контролируемой руке. Пора бы просто перестать думать и заказать ещё виски. Он поднял бокал в жесте салюта, адресуя его самому себе. Он знал, что путь его сложен, тернист и прочерчен неясно, но сворачивать с него он не собирался. Однажды он приведёт его куда-нибудь. Но на данный момент он принял тот факт, что застрял где-то между адом и раем, в сраном пабе.