ты лучше чем весна

Чужие объятия согревают лучше любых одеял. Чернильный, почти выцветший череп аккуратно гладит шею, пальцами выводя на ней расписные узоры, пока за окном идёт теплый весенний дождь. Руслан не помнит, когда они в последний раз выходили с Даней на улицу. Просто так. Просто… погулять? Не спешить на съемки, на студию, в очередную локацию для видео. Обычная спокойная прогулка медленным шагом, держась за руки, любуясь начавшей творить свою красоту весной. Даня сопит беспокойно. Заснул, наверное. Он всегда спит нервно, ворочается, места найти не может. Но руку чужую не отпускает всё же, крепко цепляясь за неё, как за любимую мягкую игрушку, с которой маленький Даня любил спать в детстве. Тучи сгустились. Яркое приветливое солнце закрыли тёмные облака, облепившие ясное голубое небо. Руслан как завороженный смотрел за тем, как птицы за окном суетились и прятались в свои домики на одинокой длинной березе, что стояла прямо за балконом. Гроза. И правда, послышались первые раскаты грома. Дождь ливанул ещё сильнее, а занавески вместе со шторами начали трепыхаться. Хорошо, что вовремя погоду посмотрели. — Дань. — М? Сонный голос раздаётся над ухом. Это Кашин соизволил открыть свои глаза, свободной рукой потирая тяжелые веки. Рыжие неубранные волосы лезли парню в глаза, на что тот просто фыркнул и зачесал их назад. — Слышишь? — Че? Руслан молчит, давая Дане самому услышать рёв ветра, сопровождающийся глухим стуком капель о подоконник и громкими раскатами грома… Кашин стих, вслушиваясь. — Боишься? — спрашивает Даня тихо. — Да нет, просто… давно такого не было. — Угу. И снова тишина. Только звуки природы, мелодичное пение птиц и мирное сопение Данино в шею. Тот не спал, но заложенный нос не давал сделать нормальных вдохов. Руслану скучно сидеть просто так и он аккуратно изворачивается из чужих объятий, ловя недоумевающий Данин взгляд. Шатен улыбается нежно половиной лица, ладони сухие тянет к жгучим щекам и губами касается чужих. Они тёплые. Они мягкие. Обветренные, но сладкие. Со вкусом табака дорогого. Даня выдыхает в губы коротко и продолжает целовать. Аккуратно, изящно, так, как любили они оба. Руки неспешно плывут по талии чужой, сминая джерси в руках. Руслан цепляется за Кашина всем, чем может и как только хочет. Знает ведь, что Даня разрешил. Пусть и молча, но разрешил. Подушечки пальцев смыкаются на спине, Даня привстает чуть-чуть, укладывая Руслана на прохладное одеяло, что обдувал свежий весенний ветер. Губы Данины касались, касались, касались. Везде, куда доставали. Поцелуи нежные и лёгкие оседали на смуглых плечах, носу, щеках, ключицах, рёбрах, которые были освобождены из плена тёплого худи. Дыхание Кашина вязкое, горячее и так хорошо согревает. Руслан тает под ним, плавится в любимых руках. Умелые пальцы невзначай касаются шеи, её самых сокровенных участков, очерчивают края крыльев нарисованной мышки, ведут ниже, цепляют всё на своём пути. Руслан извивается весь на простыни, дышит часто. Почему-то это всегда так приятно. Веснушчатый нос задевает грудь оголенную случайно, и вновь ведет к губам, увлекая шатена в глубокий и чувственный поцелуй. Руслан ему улыбается и это хорошо. — Я люблю тебя. — Я тоже, Рус, я тоже.