Практическое руководство по совершенствованию для демона-лиса/Fox-Demon Cultivation Manual

На теле Сун Цы не осталось живого места. Только когда женщине с неприятным пронзительным голосом показалось, что он потерял сознание, она велела слугам прекратить «урок» и запереть его в темном как смоль дровяном сарае. Вокруг стало тихо. Сун Цы сел на землю, пытаясь отдышаться, и вдруг почувствовал, как шевелятся его губы. — Простите, что впутал вас в это, — прозвучал его собственный голос. — И что вам пришлось вытерпеть столько боли. — Это вы, Цзян Лян? — ошеломленно распахнул глаза Сун Цы. — Да. Я в вашем теле. Было странно чувствовать, как кто-то другой контролирует его тело. А ещё было похоже, будто Сун Цы разговаривал сам с собой, как какой-то сумасшедший. — Что это за место? — спросил Сун Цы. — Игра не закончилось. До конца ещё несколько ходов. Большую часть вы уже прошли, а это — те, что остались. Вы должны были сами пройти этот путь. Я не ждал, что вы найдете меня и приведете сюда, — голос был тем же, но Цзян Лян говорил намного мягче. Сун Цы не знал, что ответить. Ему вдруг показалось, будто он подвел Цзян Ляна, сам не зная почему. После долгой паузы, Цзян Лян вздохнул: — За два десятка лет Саньчитай много раз перестраивали. Этот маленький дровяной сарай давно уже не существует. Никогда не думал, что снова увижу его. — Если хозяйка этого театра так плохо обращалась с вами, почему вы не ушли отсюда? — удивился Сун Цы. — Я слышал, Фэн Чжоцзюнь выкупил вас. Цзян Лян улыбнулся. — Как бы велик ни был этот мир, только в Саньчитай для меня нашлось место. Мне некуда было больше идти. «Мир особенно велик за городскими стенами, — мысленно проворчал Сун Цы. — В любом другом городе, кроме Циньчуаня такого красивого и талантливого человека встретили бы с распростертыми объятиями». Подумав об этом, он не смог удержаться от вопроса: — Вы не можете покинуть это место? Цзян Лян не стал отвечать. Он ничего не делал и Сун Цы показалось, что остался один. Только когда его уже начало клонить в сон, дверь в сарай открылась. Девушка вошла и прошептала ему: — Цзян Лян, хозяйка велела мне выпустить тебя, но пообещай больше не искать господина Фэн. Сун Цы почувствовал, как его тело шевельнулось. К счастью он выздоравливал быстрее обычных людей и ему уже не было больно. Но Цзян Лян все равно медленно — шаг за шагом — вернулся в свою комнату. Так же медленно он зажег свечу. Комната была чистой и опрятной. В ней не было ничего женственного, но нельзя было и сказать, что тут живет мужчина. Цзян Лян подошел к столу и потянулся за бронзовым зеркалом. Сун Цы узнал зеркало, которое было в руках у Зеркального Старика. Точнее, самого Зеркального Старика. Подумав о том, как старик долгие годы беспомощно наблюдал за одиноким Цзян Ляном с разбитым сердцем, Сун Цы загрустил. Цзян Лян посмотрел в зеркало. — Юный господин, у вас красивое лицо. Неожиданная похвала смутила Сун Цы. — Вы мне льстите, — смущенно ответил он. — Я и на десятую долю не так как красив, как господин Цзян. — Не скромничайте, — улыбнулся Цзян Лян. — Я выгляжу изысканно, да, но слишком женоподобно. Когда я был молод, многие готовы были тратить серебро, чтобы получить меня в свою постель. Он говорил об этом спокойно и откровенно, как о чем-то, что больше не могло быть важно для него, но Сун Цы все равно не знал, что ответить: — У каждого свой взгляд на красоту, — сказал он наконец. Цзян Лян улыбнулся, открыл ящик стола и осторожны вытащил складной веер. Сун Цы не успел рассмотреть его, глаза закрыли слезы. Цзян Лян распахнул безупречный белый веер. Над одной из косточек был небольшой, размером с ноготь, символ — «лян», добро. Он был красным как кровь и ярко мерцал в свете свечей. Цзян Лян нежно и тоскливо погладил символ кончиком пальца. — Это веер, который Фэн Чжоцзюнь дал вам? — тихо спросил Сун Цы. — Он не давал его мне. Я тайком спрятал его, когда он пришел, а он забыл забрать, — Цзян Лян вытер слезы ладонью. — Мне жаль, что вам приходится видеть меня в таком состоянии. Я хранил этот веер десятки лет и был очень привязан к нему. Он сгорел в пожаре, и я ничего не могу поделать с собой, снова увидев его. — Понимаю, — ответил Сун Цы. Но на самом деле он не понимал. Просто что ещё ему оставалось сказать? И все же, Цзян Лян казалось рад был услышать это. Он показал на знак. — Смотрите, это вышито кровяным шелком. Фэн Чжоцзюнь сказал, что это чтобы я был с ним, куда бы он не пошел. — Разве на веере можно вышивать шелком? — удивился Сун Цы. — Не знаю, но он всегда мог делать то, чего не могут другие, — ответил Цзян Лян. — Так же как в тот раз, когда он зажег фонари над целой улицей. Удивительный человек. Сун Цы кивнул, но подумал, что сравнение хромает. Повесить фонари не так-то сложно. При достаточном количестве серебра Сун Цы бы тоже справился. Хотя удивительно, что это вообще пришло Фэн Чжоцзюню в голову. — Я надеялся, что Фэн Чжоцзюнь попросит вернуть веер. Кто же знал, что ему наплевать. Исчез и исчез! Он никогда даже не пытался найти его, — Цзян Лян улыбнулся сквозь слезы. — Он говорил, что веер — его драгоценное сокровище. И в этом солгал! — Может, он просто знал, что веер у вас, и поэтому не пытался его вернуть? — постарался утешить Сун Цы. — Если это правда, то почему он так обошелся со мной? — спросил Цзян Лян. — Почему забыл все клятвы, которые мы давали друг другу? Сун Цы стало интересно, что это были за клятвы, но он испугался напоминать Цзян Ляну о плохом. — Все в прошлом, господин Цзян Лян. Теперь вам пора оставить Фэн Чжоцзюня позади. — Если бы я мог, то не стал бы создавать шахматную доску Синлуо, — ответил Цзян Лян. — Иначе я не смогу развязать узел в моем сердце. Он выглянул в окно. На ночном небе давно уже загорелись звезды, только их почти не видно за тучами. — Время пришло, — объявил Цзян Лян. — Сегодня день свадьбы Фэн Чжоцзюня. — Так скоро? — изумился Сун Цы. — Разве Фэн Чжоцзюнь не только что заключил помолвку? — Когда я на доске, сцены меняются беззвучно, — объяснил Цзян Лян. — Пойдемте, я покажу вам свой самый страшный кошмар. Его слова встревожили Сун Цы, но прежде чем Сун Цы успел возразить, Цзян Лян толкнул дверь и вышел. Люди в проходе преграждали ему путь. — Что ты делаешь? — спросила толстуха, стоявшая в стороне. — Я ухожу, — ответил Цзян Лян равнодушно. — Цзян Лян! — толстуха перешла на крик, такой пронзительный и яростный, что в ушах Сун Цы заскрежетало. — Молодой господин Фэн сегодня женится. Ты знаешь, что это значит. Не будь безрассудным и не создавай проблем. Я не выпущу тебя, пока не переломаю тебе ноги! Цзян Лян ни сказал ни слова и молча шел вперед. Он был мягким человеком, но слишком упрямым. Никто не мог переубедить его. — Бей! — с горечью сказала толстуха. Прут ударил Цзян Ляна по ноге и он упал на колени. Сун Цы поморщился от боли, и перепугался за свое тело. Цзян Лян только глухо вздохнул, вздрогнул и снова поднялся на ноги. — Бей снова! — приказала толстуха. Ещё один безжалостный удар обжег вторую ногу. Цзян Лян больше не мог стоять и упал на колени. Холодный пот стекал по его лбу, но он стиснул зубы и снова попытался встать. Сун Цы пришлось тайком воспользоваться силой оборотня в его теле и быстро заживить раны. Когда прут коснулся его снова, то треснул, не причинив вреда. Люди разинули рты от изумления. Цзян Лян тоже ошеломленно замер и Сун Цы поторопил его: — Идите! Цзян Лян в теле Сун Цы протолкнулся мимо стоявших перед ним людей и пошел прочь. Толстуха попыталась остановить его, но он подошел к перилам лестницы и спрыгнул вниз. Падение с такой высоты должно было ранить его ещё сильнее, но тело оказалось по-лисьи легким. Цзян Лян мягко приземлился и пристально посмотрел на толстуху, а потом пошел прочь из Саньчитай, больше не оборачиваясь. — Спасибо вам, юный господин, — сквозь тяжелое дыхание, Цзян Лян поблагодарил Сун Цы. Сун Цы промолчал, пряча то, как его сердце болело за Цзян Ляна. Когда все это случилось, Цзян Лян был просто актером в театре. Как он смог пройти через всех этих людей? Как он смог выйти из Саньчитая? Цзян Лян бежал с упорством отчаянного. Над ним раздался раскат грома, начался ливень. Прохожие торопливо попрятались, Цзян Лян бежал сквозь стену проливного дождя, пока не услышал гудение свадебных флейт. Ликующая мелодия неслась сквозь перестук капель. Цзян Лян остановился у ворот и посмотрел вверх. Над ним был табличка «усадьба Фэн». Фэн Чжоцзюнь праздновал свадьбу внутри, пока Цзян Лян бежал от Саньчитай. — Цзян Лян, не надо, — попросил Сун Цы, когда они замерли. — Я уже здесь, — возразил Цзян Лян. Сун Цы не знал, что посоветовать. Больно видеть, как тот, кого ты любишь, одевается в свадебные наряды для другого. Едва ли кто-то сможет смириться с таким. Он на мгновение заколебался и спросил: — В прошлый раз вы вошли туда? — Да, — кивнул Цзян Лян. И Сун Цы промолчал. Это было решение Цзян Ляна, он не должен был вмешиваться. Охранники у ворот узнали его и погнали прочь. — Уходи! Хватит стоять тут! Не мешай людям! — крикнул один, махнув в сторону Цзян Ляна рукоятью меча. — Молодой господин Цзян, — попросил другой, — сегодня у нашего молодого господина важный день! Пожалуйста, не надо его портить. — Впустите меня! — потребовал Цзян Лян. — Я хочу видеть вашего молодого господина! — Нет, не можем. Старый хозяин и госпожа уже внутри! Если они узнают, что ты здесь, то переломают тебе ноги перед тем как вышвырнуть вон! По всей усадьбе Фэн были развешаны яркие фонари. Над открытыми воротами висели знаки «двойного счастья», а дорожка из красного шелка тянулась от главных ворот до зала. Издалека был слышен смех гостей и чистое пение флейт. — Первый поклон Небу и Земле... — ликующий голос пронесся сквозь шум дождя. Острый слух Сун Цы отчетливо разбирал каждое слово. Сердце Цзян Ляна сжалось от удушающей боли. — Иди туда, — прошептал Сун Цы, почувствовав её отголосок. — Тебе будет больно, — засомневался Цзян Лян. — Это не имеет значения, — ответил ему Сун Цы. — Любая другая боль не важна по сравнению с тем, как болит сердце. — Что ты бормочешь себе под нос? — оборвал его охранник. — Сказали же, иди прочь! В глазах Цзян Ляна блеснула сталь. Он бросился вперед сквозь ворота.