Successor

      Васисуалий проснулся. Казалось, всё, что происходило ночью, было одним из его самых приятных снов в жизни. Столько мужской энергии, и одновременно неудержимого напора он не чувствовал очень давно, едва ли не со времён крещения и его последующего празднования. С другой стороны, Васисуалию сначала даже показалось, что он умер. Ведь многое на это указывало. Во-первых, он лежал голым, а вокруг было море света. Священник ожидал, что сейчас покажутся ворота рая, и ангел-бодибилдер с голливудской улыбкой протянет ему руку в вечное блаженство под правлением Господа. Но после того, как он Васисуалий узнал знакомые помещения, до него дошло, что он всё ещё цел, и даже невредим. Тем не менее, в голове Васисуалия всё кружилось так, словно сотни вертолётов в небе проделывали на полной скорости истребительные виражи, а задница горела так, как будто в ней побывал сам дьявол. Если бы священнослужитель не делал бы ежедневную клизму, то постель была бы гарантированно загажена, поскольку ничто не мешало бы говну вывалиться из организма после бурной ночи. Такое уже как-то случалось в «Рэддисоне»; и во второй раз Васисуалий не хотел пережить подобный случай, поскольку ему было очень стыдно перед партнёром с Африканской церкви, который потом его бросил. Внимание Васисуалия привлекла почему-то открытая дверь в подвальные помещения, с которой, впрочем, не доносилось ни звука. При этом священник отметил, что обычно гиперактивный Треножник куда-то пропал, да и его унылого мальчика, с постным лицом либо вымывающего пол, либо моющего мебель, не было видно. Ушли, что ли, куда? Это выглядело странно, поскольку Васисуалий отлично знал, что своего мальчика, подобранного откуда-то ещё младенцем, Игнатий очень неохотно выводил на улицу вне границ собственного забора. Но куда же они тогда делись? Идя в раскорячку, вызванной любовными утехами, Васисуалий приблизился к подвалу, в который он, минуя жопную боль, и заглянул. От увиденного внутри у Васисуалия едва ли не случилась истерика. Недалеко от входа лежал Треножник. В воздухе появился слегка жареный аромат, перемешанный с запахом кала, словно это была привокзальная шаурмичная. В заднице Игнатия что-то торчало, похожее на дубинку. Правая рука была неестественно вывернута. Васисуалий подбежал к телу своего товарища, чтобы нащупать пульс, однако первым делом он вытащил посторонний предмет из ануса батюшки. Васисуалий думал, что это был легендарный страпон от кизлярских мастеров, после использования которого Треножник впал в неземной кайф. Однако это оказалась электродубинка, которой Игнатий воспитывал Семёна. Последнего, к слову, нигде не оказалось. Васисуалий нащупал пульс Треножника. Слабые колебания дали понять, что Игнатий жив. Через считанные минуты скорая помощь уже приехала к четырёхэтажному коттеджу. Бригада врачей вытаскивала Треножника на носилках наружу. Это в остальной стране теперь скорые едут по несколько часов, наполненные преимущественно иностранными специалистами, а для уважаемых людей врачи приезжали как можно быстрее, ведь после указа «О приоритете» в секретном пункте граждане были поделены на обычных и важных, поскольку от последних зависела судьба страны. — … повреждения прямой кишки, вызванные проникнованием постороннего предмета с последующими электротравмами и лёгкими колотыми ранениями… Кто мог сделать такое с Треножником? Семён хоть и был большим мальчиком, в отличии от тех, с которыми Игнатий обычно имел дело, но вряд ли бы он осилил священника. — … Требуется перчатка для фистинга. — произнёс фельдшер азиатской наружности с ярко-чёрными волосами. Или Семёну кто-то помог? Но кто? Неужели западные шпионы или спецслужбы самой вражеской страны? Впрочем, как только Треножник очнётся, он и сможет рассказать, что произошло. Тогда уже можно будет думать о дальнейших действиях. Сейчас непонятно очень многое, и сложно думать о том, кто виноват. — Ох, блядь! Оооооох! — раздался знакомый голос из машины скорой. Васисуалий сразу же побежал к уже закрытым дверям скорой, начиная в них стучать, чтобы ему открыли дверь. После нескольких громких стуков дверь священнику открыли. — Вы кто? Ой, простите… — замешкался молодой врач. — Проходите, не признал Вас. Васисуалий увидел лишь только, как фельдшер азиатской наружности вынимает руку в чёрной перчатке из ануса Треножника, обмазанную при этом чем-то мутно-голубым. Живот и грудь батюшки, в свою очередь, украшало немного знакомой мутно-белой жидкости, как и потолок машины, а причина всего этого была уже скрыта накинутой сумкой с аптечкой. От последнего внутри Васисуалия снова заиграли похотливые желания, но стремление узнать, что же всё-таки случилось, перевесило страсть. Краем глаза Васисуалий заметил, что рука Треножника снова стала обычной. — Наномашины, сынок! — похвалился Треножник. — И жопу мне подлатали, и руку за пять минут вылечили. Только дорого, сука блядь, ну да похуй. Васисуалий улыбнулся от радости. — А ты хуле спал, а не помог? Васисуалий опешил: — Я? — А кто, на хуй? — в голосе Игнатия проявились нотки злости. — Пока меня там выносили в одни ворота, ты с полной жопой спермы храпел, как мой Спутник. — Подожди-подожди, зайчик… — выдохнул Васисуалий. — Кто с тобой это сделал? И где Семён? — Какая-то… Так, лекари, оформили пока срыгос. Врачи послушно покинуди машину скорой, захлопнув за собой двери. — Ну? — Это была тёлка сисястая, фу блядь. Где этот малолетний хуесос, я не знаю. Мусора уже смотрят камеры? «Нет» — хотел было сказать Васисуалий, но увидел сквозь окно как кучу обычных полицейских, так и чёрные машины ФСО. — Они уже там, но хуй знает, смотрят ли они камеры. — отчитался Васисуалий. — Понятно. Жаль, я в подвале камеру так и не сделал, после той вечеринки с детским хором старая сломалась. — Слышь, а чё за тёлка? Как она тебя так отпиздила? — недоумевал Васисуалий. Треножник покачал головой. Вид его лица в этот момент намекал сейчас на то, что он сам был в шоке от этой встречи. Для прошедшего девяностые и побывавшего на фронте в передовой глубокого тыла это должно быть нечто куда более опасное. — Хуй знает, братан, она меня как псину швыряла. Я не ебу, как такое может быть, в реальности я бы её голову хуем проткнул. — вздыхал Треножник. Васисуалий был в шоке от услышанного. Это ещё что за хуйня там случилась? — Впрочем, и на такое у меня есть туз в рукаве. — вдруг усмехнулся Треножник. — Какой? — заинтересовался подобным поворотом Васисуалий. — Я вшил когда-то чип в пиздюка, на случай, если тот сьебётся. Только у него разброс какой-то ебейший. Сейчас посмотрю, где он сейчас. С этими словами Треножник достал недавно выпущенный iPhone со свежайшей iOS 20, вслед за этим что-то перебирая пальцами на дисплее. Эксклюзивный золотой чехол с огромным алмазом посередине по индивидуальному заказу подчёркивал аскетичность Игнатия. — Если найдёшь, то что, пошлёшь туда всю кавалерию? — снова спросил Васисуалий. Треножник покачал головой. — Не уверен, что она справится. Васисуалий снова опешил. Что же это за тёлка такая? — Но я знаю, кто справится. — ухмыльнулся Треножник. — К слову, есть ещё один туз, и я бы хотел сейчас им воспользоваться. — Какой!? — недоумевал батюшка. Треножник посмотрел на Васисуалия, показав тому кивком на собственный член, который своей эрекцией сбросил сумку с аптечкой. — Твой. Телефон Треножника издал звонкие писки. Мужчина от увиденного засмеялся. — Значит, вот ты где…       Президент с трудом поддерживал в себе «рабочую форму», особенно находясь в кабинете, впервые за долгое время. Многочисленные болезни, вызванные старостью и стрессом как от долгой и зашедшей в тупик войны, так и от паранойи, разом выплеснулись на организм. Теперь только лишь экспериментальные наноботы, поставляемые серым импортом, были способны остановить процесс угасания. С оплатой проблем не было, но материала оказывалось немного. Президент подозревал, что элита, в лицо высказывающая абсолютную лояльность, уже позаимствовала часть этой передовой технологии для своих нужд. Все хотят наебать. Все... Последние выборы, как всегда, показали глубокую поддержку населения и симпатию к оппонентам в рамках статистической погрешности. Никаких протестов и прочего не последовало, а люди, называющие себя «оппозицией», и ныне пребывающие за границей, максимум выразили осуждение, после этого призвав готовиться к следующим выборам, которые по плану должны были случиться через два с небольшим года. К слову, после выборов в правительстве сразу же было предложено отменить выборы за ненадобностью, однако Президент отклонил подобную идею. Пока что. На днях Президент собрался лично выступить на «Лужниках», поскольку в последнее время он опасался, что двойник может избавиться от него. На рабочем столе лежали многочисленные вариации речи выступления, где Президент делал пометки и выбирал наиболее лучший вариант. Во время просмотра варианта речи от Охлобыстина внезапная мысль буквально поразила Президента в самые глубинные слои мозга. Поразила, насколько она была проста. Всё это время она лежала на поверхности. И поэтому Президент теперь шептал под нос: — А нахуй мне до сих пор с этими салоедами воевать? Только бабло уходит, и санкциями конкретно душат. Ебалась мне эта страна, я бы лет тридцать спокойно мог сидеть. Президент начал загибать пальцы, чтобы вспомнить, что армия приобрела за долгие годы войны, и какую пользу это принесло стране. С какого-то момента он понял, что никаких приобретений, перевешивающих наказание и нанесённый ущерб, попросту не было. — Столько лет впустую и ради чего!? — потёр глаза Президент. Может быть, министр обороны знает? Сам Президент не интересовался особо темой войны, а когда он её начинал, то был уверен, что это приключение на три дня. На двухсотый день войны Президент окончательно понял бесперспективность военных действий ,но давать заднюю не хотел. Вызвать министра обороны было очень легко, достаточно лишь оказалось набрать номер напрямую, не передавая телеграмму, как Президент обычно делал. В нынешнем состоянии государь терял свою былую параноидальную хватку. Но он этого не осознавал, вместо этого слыша стук копыт. — Лошадь свою больше тут не паркуй! — крикнул министру обороны Президент, памятуя случай, когда после неких наркотических веществ от «восточных партнёров», министр обороны катался верхом, нарезая круги по брусчатке и кричал «Я полковник!», после чего у лошади случился настолько лютый понос, что Президент не верил, как столько отходов жизнедеятельности может поместиться даже в таком животном, которое ещё и умерло на парковке для инвалидов. — Я на олене! — ответил Сергей Кужугетович. — А как срут олени? — поинтересовался Президент. — Говном, Владимир Владимирович. — Немедленно оформиться как надо! — грубым тоном приказал Президент. — Есть! — ответил министр обороны. Вскоре Сергей Кужугетович при полном параде уже был в кабинете Президента. Министр заметил некоторую загруженность верховного главнокомандующего, но всё же задал вопрос: — Зачем я вам сейчас нужен? Вы даже не потребовали соблюсти карантин! — Вот скажи мне, Серёжа. — начал Президент. — а для чего мы воюем так долго? — Ну… Типа… — замялся Сергей. — Мы своих не бросаем, спасаем мир от нацизма… — Базара нет, но а если это всё завершить? — предложил идею Президент. Министр обороны был весьма шокирован этим ответом. Он совсем не ожидал услышать такое от Президента. Хоть война и достала уже очень многих, но их мнение не учитывалось. — Ребята не пойдут на такое… Они будут сражаться до конца… — растерянно подбирал слова Сергей Кужугетович. Президент рассмеялся. — А что они мне сделают? Неужели пойдут митинговать!? Протестовать! На коленях!? — Справедливо. — согласился Шойгу. — Поэтому я и внесу это решение в речь на Лужниках. — решительно сказал Президент. — Пора лечь на дно и не отсвечивать, а там перетрём как-нибудь. Может быть, потом ещё раз войдём. — Вы уверены, Владимир Владимирович? — переспросил с нотками недоумения министр обороны. — Мне похуй, я так чувствую. — махнул рукой Президент. Министр обороны был озадачен подобным решением главнокомандующего. Но ничего против сказать не мог. Кто говорил против, тот буквально падал с небес на землю. — Свободен. — приказал Президент. Сергей Кужугетович, взволнованно покинув кабинет, первым делом набрал своего духовника. После пары-тройки гудков заливистый баритон поприветствовал раба Божьего. — Слушаю тебя. Что случилось, Серёжа? — Верховный хочет остановить спецоперацию. — доложил министр обороны. — Что вы мне посоветуете сделать? Воцарилась долгая тишина. — Он этого не сделает. — сказал, как отрезал собеседник, и сразу же прервал связь. От этого ответа министр обороны схватился за голову. Почему его духовник был так уверен в этом?

***

— Что ж, ещё одной проблемой больше. Но раз события стали развиваться так стремительно — мы можем сделать два дела одновременно. Надо связаться с патриархом хотя бы насчёт последнего. — сказал духовник в окружении группы неизвестных, скрытых в тени людей. Или не людей?

***

Святейший Патриарх между тем по-скромному обедал в забегаловке «Турандот», забежав перекусить с рабочих будней. Как обычно, в меню была порция японского мраморного мяса Кобе с красным вином Chateau Lafleur 2001 года. Внутри заведения до прихода столь значимого гостя ещё находились обычные люди, заказывающие за полторы тысячи рублей негазированную воду, чтобы похвалиться самим фактом посещения подобного места. Но после прихода Кириила всё помещение заняли сотрудники ФСО. Патриарх не понимал этого, но мысли о простых смертных не занимали его голову дольше пары секунд. Зазвонил похожий на круассан телефон Goldvish Le Million со скромным корпусом из белого золота и оформленный чистейшими бриллиантами. Святейший отвлёкся от обеда, деловых мыслей и отроков, после чего посмотрел на экран. Звонил Игнатий Шевкунов. «И хули ему надо?» — подумал Святейший. Хотя, насколько помнил Патриарх, на время обеда он ставил на беззвучный режим. — На проводе. — Нам нужно встретиться на днях. Дело особое. — сообщил Треножник. — Насколько особое? — поинтересовался Его Святейшество. — Чёрный сигнал. — сообщил Игнатий. — Детали при встрече. На связи. Треножник бросил трубку. Патриарх услышал в его голосе нотки страха. Чего это случилось у него? До него уже дошла новость о том, что кто-то ворвался в дом Игнатия, избил его и, по отдельным слухам, похитил какого-то из его лунопопиков, и это был повод побеспокоиться, поскольку охрана Треножника была та же, что и у него, а раз они проморгали нарушителя, то опасность гипотетически грозила и Патриарху. Остаток обеда прошёл в волнительных мыслях, полных загадок и размышлений. После чего Святейший покинул заведение, оставив чаевых в размере полугодового бюджета Вологды, и уехал на Lamborghini Urus. Следом за ним последовал небольшой кортеж из малочисленной охраны — всего-то десятки Mercedes-Geländewagen, набитые охраной ФСО и спецназом «Град», и два вертолёта Eurocopter с пулемётчиками на бортах сопровождали Святейшего на работу. Поскольку Кирилл отрёкся от простолюдинских привычек, то к алтарю он не пришёл в окружении свиты, а приехал прямо на машине. — Чего это там Игнатий задумал? — раздумывал Патриарх, посасывая колёсико глицина под языком. По крайней мере, Его Святейшество думал, что там глицин. — Ваше Превосходительство, пора начинать. — сказал монах Евпатий. — Ну вот и начинай, вот держи эту длинную свечу. — приказал Гундяев. Прихожане ожидали слова Патриарха, его горячей молитвы, которая придаёт присуствие Бога, даёт силы верующим, укрепляет духовный щит. Кирилл приступил: — Пусть старо, как мир, понятье, Совершим мы крестный ход, Практикуем мы к молитвам Современнейший подход! С Запада идёт к нам тьма: НАТО, геи, войны, мгла. Два кусочка, станьте целым, Паства, делай своё дело. Господи, спаси и сохрани... Вуншпунш! После недолгой службы Святейший затянулся сигарой Partagas Serie E No 2, зажжённой с горящей связкой купюр по пятьсот евро. Дым от тлеющего табака словно околдовывал двух ветеранов «Града» наперевес с РПК, охраняющих Святейшего от происков дьявола, ибо Создателю некогда отвлекаться на земные дела по неведомым для смертных причинам. Его Святейшество посмотрел на икону Богоматери, держащей на руках Христа-младенца. Затянувшись в очередной раз сигарой, Патриарх оглядел одежды на матери Иисуса, после чего, выпустив дым, сказал: — Почему мать сына Божьего такая нищая? Я вот купаюсь в роме Captain Morgan, езжу на дорогих машинах, но я всего лишь патриарх. И разве ЭТОМУ поклоняются миллиарды людей? Интересно тогда, как ей это удалось? Владимир призадумался. Взгляд Патриарха оглядывал мебель из красного дерева и прочие предметы быта. На секунду взор Святейшего остановился у портрета покойного брата-близнеца Вячеслава, смотрящего с некой жалостью и в то же время презрением и хитростью. Святейший думал, глядя на своего родного двойника, пока ему в голову не пришла одна занимательная мысль: — Что, если я попробую на праздник народного единства пожить, как мои прихожане? Если я пойму, почему этой бедноте на крашеных досках так поклоняются, то я сделаю так же, и меня будут тоже восхвалять миллиарды. Патриарх заметно прибодрился, затянулся как можно сильнее, и выдохнул с криком: — Я буду королём мира! Нога владыки наступила на край свисающей рясы от Nike по индивидуальному заказу, и Святейший едва не упал на мраморный пол, будучи вовремя подхваченным охранником. — А пока поработаю из дома.