Сны перерождённых душ

Сумрачный коридор восьмого этажа пугливо неприветлив. В нем нет говорящих картин и мягких гобеленов на стенах, а вместо горящих факелов, что освещают километры коридоров по всему замку, лишь одинокий лик задумчивой серебряной луны, заглядывающий в длинные окна. И тот факт, что Гермиона уже давно перестала бояться темноты, даёт ей возможность найти уединение в самом безлюдном месте во всем Хогвартсе. Гермиона спиной прислоняется к стене и съезжает на пол, не чувствуя холода каменного пола. Ещё только середина сентября, но осенняя ночная прохлада уже просачивается сквозь узкие щели окон, напоминая о приближении долгой зимы. Только среди безмолвной темноты Гермиона чувствует себя свободной в своих мыслях и фантазиях. Думать о нем в присутствии других или даже в комнате, где Гарри и Рон играют в колдошахматы, недопустимо. Ее мысли могут услышать. И ее не поймут. Полная луна бесстыдно завладевает вниманием Гермионы, и она смотрит прямо на нее, сквозь пыльное окно, что оплетено вверху серебряной клейкой паутиной. Холодный бронзовый оттенок привлекает, манит за собой, и сердце внутри екает… Гермиона вслух произносит его имя и тут же прикрывает рот рукой: для нее это недопустимо, ведь даже здесь, в забытом всеми пустом коридоре сами стены могут ее услышать. Для нее непозволительно так настойчиво хотеть к нему. Но снам, что без спроса приходят к ней и ложатся рядом на мягкие простыни, все равно. Она видит его в грезах каждый раз, когда ее пышные ресницы опускаются на гладкую кожу. Вот только… Гермиона задумчиво направляет взгляд в сторону — выглядит он по-другому. Так странно! Гермиона полностью отдается воспоминаниям, неосознанно теребя подол черной юбки. В её снах Драко старше и опытнее. Он — воин, которому совершенно не нужна волшебная палочка: он сильный, независимый и властный мужчина. И она раз за разом произносит его имя: «Деймон…». Легкий румянец окрашивает горячие щеки от воспоминаний — она рядом с ним. И она счастлива. Она любима и любит. При всех она гордая и независимая, лучшая студентка Хогвартса, которая в будущем, несомненно, добьется заслуженных высот. А в своих снах — робкая и нежная, желанная… Его… Гермиона уже и не припомнит, как давно ей стали сниться эти сны, но поначалу она неистово боялась их. Скорее эмоций и чувств, что пробуждали в ней ту часть ее сознания, которую Гермиона до сих пор прятала глубоко в себе, боясь дать ей волю даже на мгновение. Ее повышенный интерес к Драко никогда раньше не был столь ярким. И именно внезапно появившиеся сны дали ей понять, что её симпатия это нечто большее, а те ноющие за ребрами чувства, что с каждым днём усиливались, никогда не утихнут. Эти сны преследуют ее из ночи в ночь, не дают забыть о себе, как только Гермиона ложится на теплую постель. А днем, когда, казалось, можно забыться на время, его образ тут же возникает на горизонте, будто бы следит за каждым ее шагом. Гермиона вздыхает, зная, что ее мечтам и желанием не суждено свершиться…

***

Танцующее пламя бликами играет на отражающих его поверхностях в полутемной гостиной в самом сердце подземелья. Темно-зеленые тона не придают комнате уюта, лишь беспочвенной пафосности и величия. Они наполняют пространство холодом, даже несмотря на пылающий огонь в камине и успокаивающий треск сухих поленьев. Лунное сияние, утопающее в опаловой дымке тумана, не вхоже в гостиную, где царит бледный болотный свет, излучаемый от волшебных светильников. Драко не спит. Странные сны уже который раз выгоняют его из постели и приводят в гостиную, принуждая делиться мыслями с умирающим огнем. Драко нужен совет, но пламя лишь молча дрожит, не зная, что ответить. И гаснет, отсвечиваясь в его серых одиноких глазах. Грейнджер всегда была недостойна его внимания, а теперь она стала его одержимостью. Его интерес целиком и полностью сосредоточен только на ней, на каждой пряди каштановых волос и легких мимических морщинках, которые появляются на её лице, когда она задумчиво хмурится, сидя на уроках. Когда ее грудь вздымается от жизненно важного вдоха, а карие глаза прячутся под веером черных ресниц, Драко может позволить себе на мгновение посмотреть в её сторону. Невзначай. Словно он сам не хочет этого. Отстраненно. А сердце в тот момент взрывается калейдоскопом красок, что, несомненно, являются зарождением чего-то большего, чем просто симпатией. Искренними чувствами… Драко сидит в кресле, взъерошивая волосы, которые от столь явных снов стали влажными от пота, а пустой стакан, по которому стекают оставшиеся капли воды, в одиночестве грустит на небольшом столике. Почему он видит ее во снах? Почему в своих грезах он готов сжечь дотла весь мир для нее? Ради неё… Он шепчет ей на ухо слова любви, называя ее… Драко сглатывает и кровь бурлит сильнее. «Рейнира… Моя Рейнира…». — Гермиона… — сладко слетает с губ, и последняя искра огня, что навеки уходит в небытие, забирает с собой ее имя.

***

Большой зал, что кормится сплетнями и чуждыми для Гермионы историями, вопит во время обеда, словно стая голодных сов. Во избежание оговоров она даже не смотрит в сторону стола слизеринцев. Но ей так хочется! Рон смеётся, и Гермиона машинально улыбается, даже не услышав его глупой шутки. Это сейчас не так важно. Главное, что Гермиона показывает, что она с ними, пусть только и физически. Но и мыслями она не так далеко — за соседним столом… Обед в самом разгаре, и Гермиона больше не может сдерживаться. Она точно знает, где сидит Драко. Она изучила, с какого места ей легче всего разглядеть его серебристую макушку и точеный профиль. Выдох. Она сделает это быстро. Никто не заметит. Вдох. Один взгляд. Черт! Гермиона мгновенно наливается румянцем — Драко смотрит на нее и так же стремительно, как и она, отводит глаза в сторону. Жаль, что нельзя провалиться сквозь землю или же уйти из зала — будет слишком заметно. Гермиона и так чувствует на себе десятки взглядов. Но они же не могут знать? Они не могли видеть! Глаза бегают, нога выстукивает нервный ритм, а этот обед все никак не заканчивается. Гарри что-то рассказывает и Рон утвердительно машет головой. О чем они? Гермиона не может разобрать ни единого слова. Они говорят странно, невнятно, будто на незнакомом для неё языке. Совсем как во сне, когда он повторял ей вновь и вновь: «Avy jorrāelan». Она понимала его…

***

Работа секретаря Министра магии не пыльная. В чем-то даже престижная. Гермиона уже давно привыкла к бумажной волоките, но все никак не может пристраститься к красной помаде, узким юбкам и каблукам, в которых чувствует себя неуверенно и некомфортно. Поэтому часто набрасывает на плечи черную мантию, дабы скрыть от посторонних глаз свои несмелые шаги. Гермиона не засиживается допоздна на работе за стопками бумаг. Она спешит уснуть, чтобы в её сны вновь ворвались те двое влюбленных, что носят чужие имена, но их судьбы откликаются в её израненной душе. Из ночи в ночь они продолжают идти за ней по пятам, призраками возникать в её сознании, после чего слезы, стекая из ее уставших за день глаз, оставляют тонкие мокрые следы на щеках. Она мечтает быть счастливой, как те, кто приходят ей во снах… Разные мужчины — но все не те! Нет среди них того самого… Чтобы душа млела в истоме, и сердце цвело… И поэтому она каждый день безмерно ждёт наступление темноты, чтобы закрыть глаза и снова очутиться в нереальном мире своих грез, где тот, кого она называет чужим именем, смотрит на нее давно забытыми глазами. Гермиона не знает, где Малфой. Вот уже несколько лет она ищет его образ среди незнакомцев и случайных прохожих, но тщетно. Он исчез. Испарился, будто его никогда и не было. А Гермиона продолжала существовать, полной грудью дыша только во сне, каждый раз вздрагивая в блаженстве от его томного голоса, что говорит ей о любви. Гермиона возвращается в реальность, когда двери лифта начинают скрипеть, открываясь, и давление больно бьёт в виски от неожиданности: Малфой в гордом одиночестве стоит в лифте и смотрит прямо на нее. Гермиона сглатывает и неуверенно делает шаг вперёд, проклиная высокие каблуки, ведь ноги от переизбытка эмоций предательски подкашиваются. Она становится рядом и словно в бреду нажимает кнопку дальних этажей. Они не здороваются. А чего же она ожидала? Они не друзья, даже знакомыми их не назвать. И только в своих фантазиях Гермиона позволяет себе смотреть на него, не отводя глаз. Они разные. Всегда были и остаются по разные стороны этой несправедливой жизни. Так зачем он вернулся? В лифте становится жарко. Невыносимо знойно. Дыхание сбивается, руки потеют, а сердце рваным биением продолжает перекачивать кровь, хотя, кажется, что каждый стук станет последним. Они стоят рядом. Лифт настолько мал, что даже неуклюжее движение одного из них приведет к тактильному контакту. Драко невольно прикасается к ее руке. Горячо! Весь воздух вдруг выкачали из небольшой движущейся комнатушки. В этом чертовом лифте есть вентиляция? Драко смотрит на нее. Открыто. Долго. Он впервые не отводит глаз и нарочно вновь касается ее запястья. Гермиона ещё не знает, но Драко бежал от нее все эти годы, говоря себе, что у них нет будущего. Сотни городов, десятки женщин… Море вина, а утолить «жажду» он так и не смог. Сны помогли ему понять себя. Принять. Гермиона неуверенно, но все же поднимает взгляд и всматривается в его зачарованные глаза, наполняясь тем лунным светом, что так манил её в пустынном коридоре Хогвартса. Драко видит, как вспыхивает огонь в карих глазах, который уже не погаснет. Он никогда не допустит этого…

***

Легкий морской бриз окутывает кожу, вызывая волнующую дрожь, а шум спокойных волн звучит приятной музыкой, что удачно вписывается в чарующую атмосферу. Теплый песок чувственно щекочет пальцы ног, а руки крепко сплетаются воедино под уменьшающийся жар заходящего солнца. Мистер и миссис Малфой смотрят друг на друга, не сдерживая лучезарных улыбок и счастья в глазах. Теперь они вместе! Плевать! Плевать на тех, кто считает их брак ошибкой. Их связь сильна, ведь их судьбы красной нитью переплетаются с теми, чьи души преодолели время и пространство, спеша к ним сквозь миллионы вселенных… Те сны — не случайность. Незнакомцы из сновидений и были теми самыми Драко и Гермионой, в своем мире и своем времени. Входя в их сны, образы подталкивали их друг к другу, но Драко и Гермионе нужно было время для осознания самих себя. И, начиная с этого дня, сны, в которых двое клянутся в верности друг другу перед Семерыми больше никогда не побеспокоят их уют. Их души теперь вновь вместе. И так будет и после… Вечно! Души будут перерождаться в других обличиях, будут говорить на разных языках и исповедовать иную веру, но любить будут так же беззаветно, искренне и незабываемо. Как в первый раз! Влюбленные не знают, сколько каждому из них отмерено судьбой, но уверены, что проведут это время вместе, и будут так же шептать друг другу слова любви… «Avy jorrāelan». «Я люблю тебя!»