Я приду ближе к ночи к высокому дереву

Я приду ближе к ночи к высокому дереву, Там, с холма, виден город в вечерних огнях. Я приду чтобы снова развеять свою неуверенность, Чтобы вновь убедиться, что ты не забыла меня. Полной грудью вдохну, и душа успокоится. Я закрою глаза, и, тихонько, под шелест листвы Задремлю на холме, где начало истории кроется, Ранним мартовским утром куда принесёшь ты к могиле цветы. Мальчик маленький вверх по холму спотыкается. Сколько лет ему, пять? Или, может быть, шесть? Все коленки разбиты, с друзьями, наверное, играется? Хулиганств и проделок, должно быть, не счесть? Ты так ласково, нежно его назовёшь моим именем, И обнимешь его, и прижмёшь к материнской груди. Я бы многое отдал, прости, мне придётся быть искренним, Чтобы будничной тягость с тобой разделить суеты. Знаю, свадьба была, круг друзей, поцелуй в полусумраке. У вас маленький домик, сын, два обожаемых пса. Но дождливыми вечерами ты иногда все же думаешь, Как бы было, будь у твоего сына мои глаза? Не жалей о случившемся, милая, не лей слёзы попусту! Мы прошли через многое, тайно друг друга любя. Буду рядом я в шуме дождя, в знойном воздухе, Как невидимый дух, что так трепетно оберегает тебя. Он — надежный, влюблённый с кадетского корпуса, Пусть конечно на лошадь немного похож он лицом, Пусть по юности, глупые, борзые оба, мы ссорились, Я уверен, он лучшим тебе будет мужем, а детям — отцом. Я ушёл, на друзей послевоенную тягость обрушив. Наблюдение — вот мой отныне извечный удел, Но как греет мою неспокойную, грешную душу Старый шарф, и цветы на могиле, что я лицезрел.