Цветение каштанов

В начале мая в Сеуле ещё не так жарко. Во всяком случае, в этом году. Юнги любит прогуляться и подышать свежим воздухом. Правда, не всегда это даётся ему легко. Хорошо, что он надел более легкие джинсы и футболку с коротким рукавом. А ведь была мысль надеть с длинным. На груди, на ткани чуть потёртый принт: серебристая пантера и ещё какой-то абстрактный узор. Удобные кеды позволяют пройти пешком приличное расстояние. Однако, стоило всё-таки взять с собой резинку: ему нравятся, как выглядят отросшие до плеч волосы, но когда жарко, их хочется собрать в хвост. Юнги чуть оттопыривает нижнюю губу и пускает ртом струю воздуха вверх: пытается сдуть свою длинную чёлку, что пытается закрыть ему глаза. В ушах Мина обычно наушники и там играет музыка, и сегодня не исключение. Всем нравится, как в мае цветёт сакура и яблоневые деревья. Это и, правда, красиво. Но больше этого Юнги любит смотреть на цветущие каштаны и разноцветные тюльпаны на клумбах: красные, белые, жёлтые. Почему-то это всегда радует глаз и поднимает настроение. На плече Мина болтается тощий рюкзак тёмно-синего цвета с брелоком. Маленький зелёный дракончик. Его Мину подарила старшая сестра года три или четыре назад. В рюкзаке только бутылка воды, книжка, чтобы читать в метро и пауэрбанк. Юнги проходит мимо игровой площадки. На ней играют два мальчика, лет 5-6. Над ними высвечивается и начинает мигать фиолетовым флуоресцентная надпись. Впрочем, это не мешает Мину прочитать. «Они будут дружить шестьдесят восемь лет, пока один из них не умрёт». Юнги сначала огорчается. Каково это потерять друга, с которым дружил так долго? Но потом Мин думает: «Не каждому удаётся найти друга, тем более, на всю жизнь», и его лицо озаряет улыбка. Юнги идёт дальше, у него в наушниках бодрая мелодия сменяется грустной. Точнее лиричной. И в этот самый момент он видит пару влюблённых. Им не более двадцати лет на вид. На девушке светло-голубое платье до колен и кеды из денима. Парень держит её за руку и смотрит так влюблённо, что это бросается в глаза. Секунда и над ними высвечивается красным: «Он погибнет через три года, а она выйдет замуж за его лучшего друга.» Настроение Юнги тут же портится. Ему жаль парня, который не доживёт даже до двадцати пяти, и он немного осуждает девушку. Но, с другой стороны, что ж ей теперь, всю жизнь быть одинокой?.. Мин ускоряется и перебегает на другую сторону дороги. Он проходит несколько метров и видит в открытые окна на первом этаже жилого дома женщину. На вид ей тридцать пять-сорок. На её лицо отпечаталась боль. «Только что узнала, что муж изменил ей», — гласит белая надпись сверху. Надпись словно повисла в воздухе. Юнги знает: надпись исчезнет через секунду-другую. Мин вздыхает. Тяжело. Тяжело быть свидетелем людской печали, разочарования, тоски. Тяжело от того, что ты не можешь ни помочь, ни изменить. Даже предупредить не можешь. Ведь могут счесть за сумасшедшего. Да, в его способности есть хорошие моменты, как с теми мальчикам, но ему в душу почему-то больше западают негативные, грустные. Отпечатываются на подкорке и не дают потом покоя. Бывают дни, когда Юнги не хочется выходить из дома. Он не хочет быть там, где люди, чтобы не читать ничего об их будущих страданиях, разочарованиях и потерях. Его дар, — только вот дар ли это или всё же проклятие? — проявился в день совершеннолетия. Тогда Юнги очень испугался, не знал, как реагировать и что предпринять, а потом привык. Насколько возможно привыкнуть к такому. Прошло уже почти пять лет. Летом Мину исполнится двадцать три.

****

Чону Хосоку его собственное совершеннолетие, что случилось шесть лет назад, далось нелегко. Открывшаяся способность слышать мысли других людей сначала казалась началом собственного сумасшествия. Хосок на полном серьёзе думал, что голоса что он слышал в голове это не голоса живых, реальных людей вокруг, а то, что слышат шизофреники или другие психически нездоровые люди. Но потом всё стало становится на свои места. Если Чон был в комнате с одним человеком, то именно его мысли он и слышал. Если людей было больше, это была уже какофония, которую, честно говоря, Хосок предпочёл бы и не слышать вовсе. Часто люди думали о своём, но случалось, что их мысли касались его, Хосока, и не всегда это было приятно. Порой мысли людей были слишком сокровенными, а иногда и неприличными, и Чону хотелось заткнуть себе уши. Он, кстати, так и делал на первых порах. Только вот это помогало не слышать внешний мир, а мысли других людей относились к миру внутреннему. Самое неприятное начиналось тогда, когда Хосок слышал мысли близких ему людей. Иногда это расстраивало отношения, убивало впечатление, просто разочаровывало и обижало. В лучшем случае, было стыдно и неловко. Бывали, конечно, и позитивные ситуации, например, когда кто-то нуждался в помощи, но не решался попросить или когда кто-то относился к Хосоку лучше, чем он думал. Но, в целом, чтение чужих мыслей осложняло жизнь. Хосок пытался отвлекаться, пытался забивать фон музыкой. Это помогало на короткие промежутки времени, но потом «говорильня из чужих голов», как называл её Чон про себя, перекрывала всё остальное, прорывалась через слова песни или собственные мысли Хосока. Самым тяжёлым было находиться там, где было скопление людей. Например, проехаться в автобусе или метро в час пик или сидеть в читальном зале библиотеки было совсем-совсем непросто. Людей было много, их мыслей ещё больше, в голове у Хосока словно гудел не один улей, а целая пасека. Мысли становились то приглушённее, то отчетливее. Было ощущение, что сам себя и свои мысли ты слышать уже не можешь. У Хосока неизменно начинала болеть голова и потом мог случиться приступ мигрени, который приковывал его к постели на пару-тройку дней. Во избежании такого стресса для организма Хосок старался, как можно меньше, проводить времени в общественных местах. Если было можно он заказывал всё, что ему было нужно на дом, старался дождаться, когда пройдёт час пик и народ схлынет, ходил гулять только в безлюдные парки и в позднее или, наоборот, очень ранее время. Но случалось, что Хосоку хотелось выйти из дома: выпить чашку кофе в кафе или навестить любимое место, — книжный магазин. В один прекрасный день в книжном на него, в буквальном смысле, свалилась книга. Чон проходил вдоль стеллажей, оступился, машинально схватился за один из них. Стеллаж покачнулся, и с верхней полки на голову Хосока упала небольшая (и на том спасибо, дорогое мироздание!) книжка в серой обложке. На ней белыми буквами было написано «Соулмейтизм: тогда и сейчас». Хосок решил, что это знак и решил купить её и прочитать. Соулмейты в современном обществе были редкостью. Как гласила современная статистика: их осталось менее 3% от всего населения. Уже давным-давно никто не вспоминал о признаках, которые присущи людям, у которых есть соулмейт. Книга напомнила, а точнее поведала Хосоку то, чего он никогда не знал: у тех, у кого есть соулмейты, в восемнадцать лет открывается особый дар. Эти таланты могут быть самым разнообразными. Зачастую они мешают жить, но иногда бывают и очень полезными. На этой фразе Чон ухмыльнулся. Он-то точно свой дар полезными не считал. Что хорошего в том, чтобы постоянно читать чужие мысли и разочаровываться в людях? Но, с другой стороны, раз у него, у Хосока, появилась эта способность, значит, у него есть соулмейт? … Прочитав книгу от корки до корки, Чон начал себе представлять своего соулмейта. Интересно, какой он? Парень или девушка? Старше него или младше? Как он выглядит? Чем занимается по жизни? Что любит? Что ненавидит? Какой у него дар? В книге также было сказано, что соулмейты связаны друг с другом, словно невидимой нитью. Они точно знают, когда встречаются в первый раз, что они соулмейты друг друга. А главное, в книге было указано, что при встрече с соулмейтом теряется дар, но приобретается особая чувствительность к своему человеку, неразрывная связь. Теперь Хосоку приходилось чаще выходить в люди. Ведь нельзя встретить соулмейта, сидя дома. Всё это заканчивалось мигренями, но Чон не сдавался. Отлёживался и снова шёл то в кафе, то в парк, то просто бродить по городу. Иногда на Хосока наваливалось чувство безысходности. Что, если он никогда не встретит своего соулмейта? Вдруг он живёт в другом городе или другой стране? А, может, его вообще нет в живых… Эти мысли пугали, но надежда у Хосока всё ещё оставалась. Он упрямо снова шёл в общественные места, чтобы иметь шанс встретиться с соулмейтом.

***

Хосок любит май и любит цветущие каштаны. Они приятно пахнут и их соцветия похожи на маленькие ёлочки. Чон любит представлять, как из этих цветов потом завяжутся тёмно-коричневые, будто покрытые лаком, плоды: каштаны. Хосок стоит, задрав голову, — смотрит на крону каштана и на его цветение. Вокруг снуют люди и то и дело Хосок слышит их мысли. Впрочем, как всегда, ничего необычного. Вдруг этот гул стихает. Совсем. Абсолютно. Будто кто-то поставил весь город на паузу. Но нет, люди продолжают ходить, что-то делать, но Хосок больше не слышит их мысли. А это значит… Хосок начинает крутить головой и осматриваться, искать глазами своего соулмейта. Где он?! Что, если он прошёл мимо и всё, больше Хосок его не увидит? И тут Чон обращает внимание, что под этим же каштаном, но с другой стороны мощного ствола, стоит парень примерно его возраста, среднего роста, довольно худой. На нём светло-голубая футболка с серебристым принтом, джинсы, а на плече висит рюкзак. По привычке Хосок хочет прислушаться к его мыслям, а потом вспоминает, что он теперь их не читает. Но это определённо его соулмейт. У Хосока чувство, что они знакомы тысячу лет, а, может быть, и больше. Парень улыбается ему, и Хосок улыбается в ответ. Чон замечает что улыбка обнажила дёсны соулмейта, и это сделало его ещё более милым. Незнакомец шагает к нему, и вот они стоят на расстоянии вытянутой руки друг от друга. — Я Юнги, — протягивает ему руку для рукопожатия соулмейт. — Чон Хосок, — наконец, приходит в себя Чон. — Твой соулмейт. — Я знаю, я знаю, Чон Хосок, — Мин Юнги звучит слегка иронично, но и это кажется Хосоку чертовски привлекательным.

***

Каштаны цветут в мае. Каждый год Хосок и Юнги приходят именно под это дерево, где они увиделись впервые. Хосок больше не слышит чужие мысли, он слышит только биение своего сердца, которое слегка учащается, когда Мин рядом. Юнги больше не видит будущее других людей, но он уверен: его будущее навсегда связано с Чон Хосоком. И это осознание делает его счастливым.