Виноваты звезды.

Истина без любви — ложь. Федор Михайлович Достоевский. Когда остров избавлен от титанов, грех не выбраться на несколько дней в лес. Насладиться свежим воздухом явно лучшая перспектива, чем сидеть в пыльном городе за стенами, не зная чем себя занять? Тренировки на свежем воздухе никогда не были лишними для ребят из разведкорпуса, так что на такую заманчивую авантюру согласились почти сразу же. Поэтому, буквально через два с лишним дня они уже были на базе в глубине леса, готовые к запоминающимся событиям, которые захочется сохранить в укромном уголке памяти ещё надолго. *** Рассветы успокаивают. Позволяют вдохнуть полной грудью и почувствовать неповторимый аромат неба, щекочущий ноздри. Зажмурить глаза от нежнейшего света, стекающего по горизонту брусничной каплей. Увидеть как заря лениво обходит все кругом и обливает изумрудные ветви вечно хмурых деревьев нежнейшим перламутром. Наверное, Леви поэтому и любил просыпаться раньше всех остальных, когда даже птицы смолкают от такого совершенства? Выйти так наружу, взирая на то, как рождается новый день в истине своего естества. В такие драгоценные минуты, время сгущалось и заставляло думать: «Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем, что тебе не давали в жизни — тишиной» — твердил внутренний голос. Возможно, никто не замечал за вечно хмурым и безразличным капитаном, «символом настоящей силы духа», человеком, несящим тяжелый крест морального долга и страданий, такую любовь к красоте мелочей. Безграничную любовь к тому, о чем его товарищи никогда и не задумывались. К чему-то сокровенному, прекрасному и такому чистому. А ведь если просто оглянуться вокруг… По ночам лес такой мрачный и враждебный, вечно молчаливый, заставляющий прокручивать в голове весьма неприятные сюжеты. Но вглядись ты в него поглубже… В солнечном свете он показывает всю свою красу. Неспокойная листва переливается золотым блеском, а тихий родник становится прозрачнее самых чистых вод в мире. Даже цветы распускаются быстрее в такой робости. Не меньше он любил и ночи. Когда звёзды селятся в комнату, тускло мерцая, а лунный свет тонким лучом проворно проникает в самую глубь души. А тишина, словно гитарная струна, которая вот-вот порвётся. Звёзды явно не лучшие собеседники, но они были слишком привычны. поэтому, от них слишком трудно отказаться. Да, спит он немного. Намного меньше остальных, безумно чутко. И в минуты такой привычной, родной бессонницы, ворочаясь в постели, всё один и тот же рой мыслей не дает забыться, так нагло и бессовестно заползая в голову, распускаясь алыми розами, запускающие свои корни вглубь сознания. Когда ты стал так влиять на меня, Эрен? Раньше я без особых раздумий мог поднять на тебя руку, приставить сапог к лицу, не побрезгав сломать твой нос, замаравшись кровью. Я говорил, что покорность можно воспитать лишь адской болью. Несмотря на все это, ты послушно делал все, что я тебе говорил и никогда в серьез не боялся, а лишь смело смотрел мне в глаза, бросая немой вызов. Но почему, когда ты так повзрослел, я не позволяю себе портить твое прекрасное, смуглое лицо? Словно боюсь прикоснуться к священному полотну, осквернив его. Не могу резко заткнуть твою болтовню, как это было раньше. Когда ты, такой несносный и бессовестный мальчишка, смог так вырасти? Я не сразу понял, как стал смотреть на тебя иначе. Ты всегда умел в самой непроглядной тьме зажечь своё сердце и найти смысл жизни в борьбе. Ты меня всегда удивлял своим пылающем сердцем, чувством долга и справедливости. Почему так бесстыдно смотришь мне в глаза, заставляя меня отвернуться, лишь бы ты не выжигал во мне такой огромной дыры? Когда я вызвался взять тебя под свой надзор, между нами была огромная безжизненная степь. Но теперь, стоит мне потерять тебя из виду, душа уходит в пятки, заставляя сердце колотиться от страха. Почему я стал так волноваться? Но зачем же ты начал подходить ко мне настолько близко? Для чего ты выходил за мной на улицу, чуть заря проникнет в твое окно. Для чего ты «случайно» соприкасался со мной своей нежной рукой? Ты заставил меня полюбить глубину твоих ласковых, таких живых глаз. Заставил относиться к тебе, не как к «чертовому смертнику», я привязался к тебе как к мальчишке, забравшегося так глубоко ко мне в душу. Ты приходил ко мне во мгле ночи, лишь бы вновь увидеть, поговорить на самые бессмысленные темы. Лишь бы увидеть меня снова. Неужели я для тебя не просто капитан? В те минуты я героически боролся с желанием заправить выбившуюся прядь каштановых волос за твое ухо. Я останавливался, не позволяя прикоснуться к тебе. Я готов был укрыться, позорно сбежать. Лишь бы ты прекратил на меня так глядеть. Я больше не выдержу этого. Ты способен разжигать самый яркий пожар, не используя спичек. Когда все так и твердят: кто прогорел до тла, того не подожжешь. Они глубоко ошибаются. Ты зажёг желание жить и наслаждаться каждой секундой в новом дне, как только взойдет солнце, где остался лишь пепел. И где бы я ни был, я постоянно тебя вспоминаю, и льщу себе тем, что там тебе меня тоже не хватает. Если ты ко мне придёшь, я не смогу больше отвести своих глаз. Это выше моих сил. *** В небе закат сгорает рубиновым огнем, словно, ему кто-то несомненно перерезал горло. Слышится томный шепот листьев. Совсем скоро сумерки укроют все вокруг, соблазняя на блаженные сны. Вдали, из-за деревьев раздавались приглушенные задорные голоса и звонкий смех, смешавшийся с тихим потрескиванием костра. Вот только одного голоса он никак не мог расслышать. Может быть, это слух сыграл с Леви злую шутку? *** Тихая гладь озера, спрятавшегося в глуби высоких стволов, отражало безмятежность майского неба, а ветер чутко гладил щеки. Капрал стянул с себя белоснежную рубашку и аккуратно положил возле своих вещей, которые сейчас ему были совершенно ни к чему. Гладкая кожа светилась от холеного розового света, обводя острые линии мышц. А тело немного подрагивало от вечерней прохлады. Зайдя по пояс в воду, ещё немного дрожжа от резкого колючего холода, проникающего сквозь кожу, Леви нырнул, проплывая несколько кругов, всё ещё думая о своем, о таком личном и тайном, чуждом кому-либо ещё. Привыкнув к лёгкому ознобу, вода стала приятно ощущаться на коже, обволакивая не только тело, но и голову, с туманными остатками сознания. Эрен. Это имя стало слишком важным в моей жизни. Почему сердце сжимается в тиски, как только ты смотришь на меня так по-особенному? Ну зачем… зачем? Я давно потонул в грязи, мои руки никогда больше не отмыть от крови. А ты… ты намного чище меня. Твои глаза стали слишком осознанные. Я стал бояться заблудится в этом осмысленном взгляде. Боюсь затеряться в этом глубоком лесу. Ведь я знаю, что не смогу выбраться, когда в нем разбиваются две бесконечности. Этот взгляд читает меня, выворачивая наизнанку. Словно моя душа для тебя — открытая книга, которую ты перечитываешь не в первый раз. *** Выбравшись из воды и спешно одевшись, голубоглазый уселся на берег, наблюдая за тем, как солнце прячется за тонкую полосу горизонта, предвещая очередную спокойную ночь. Голоса немного стихли, а спину стало прожигать отчётливое чувство чужого присутствия. Словно кто-то нагло хочет вытянуть из тебя все без остатка. –Выходи. Я знаю что ты здесь, Эрен. — спокойно протянул Леви. Хотя в это время, внутри него сердце отбивало бешеный ритм. Из-за дерева выглянул Эрен с расстроенным видом. Он явно был огорчён тем, что его так быстро смогли рассекретить. Отросшие до подбородка волосы были слегка взъерошены, а во взгляде виднелся игривый отблеск уходящего солнца. — Как вы поняли, что я наблюдал за вами? — поинтересовался зеленоглазый юноша. — Такой пристальный взгляд трудно не почувствовать.– хмыкнул Леви тому в ответ. Эрен без особого стеснения подошёл к сидящему на берегу Леви и уселся рядом, поджал колени ближе к груди и положил на них голову, внимательно глядя на своего собеседника, изучая, словно видит его в первый раз. — Почему вы все эти три дня проводите в одиночестве? Я то и дело вижу вас только с окна, глядящего на зарю. — Обволакивающе начал Эрен. Леви кидал мелкие камешки в воду, смотря на неспокойную рябь на потревоженной поверхности. Вздохнув, лишь кротко ответил: –Настроение в последнее время не очень. Вот и не хочу портить его всем остальным своим кислым лицом. — Не отрывая взгляда от своего занятия, капитан лишь замолчал. Его сердце так и наровило вырваться из груди, или убежать куда-то в пятки. Эрен лишь звонко засмеялся от такого откровения. Леви ошарашенно взглянул на зеленоглазого. –Эй, что я сейчас смешного сказал?! — возмутился он. –Извините меня, но вы всегда с таким лицом ходите. — Эрен вновь взорвался задорным смехом. Леви лишь вымученно улыбнулся, не сумев сдержаться. Уж больно его смех заразителен. — Да, вот тут ты прав. Даже поспорить с не чем. — начал капитан, — Чего пришёл то? Почему не с остальными? Эрен немного задумался, потупив взгляд, сразу ответил: –Я знаю вас слишком хорошо, капитан. Я знаю куда вы могли бы пойти, если бы вас что-то гложило. — Эрен сладко потянулся, — Тем более, я сам захотел вас увидеть. Разве я не могу просто захотеть увидеть вас? Никто из парней и не заметил, как сумерки сменились потемневшим небом, на котором уже мерцали яркие точки звёзд, словно осколки битого стекла. А над их головами повис белоснежный полупрозрачный месяц. — Ты знаешь, я никогда не был против твоей компании. — нежно прошептал Леви, взирая на ночное небо. Смотря на изящное лицо Леви, облитое голубым сияньем ночи, Эрен лишь задавался вопросом: как же он справляется с таким огромным количеством несщадных проблем? Сколько же товарищей он похоронил? Но всё ещё скрывается за маской привычной хладнокровности и притворного безразличия. Такую ношу, которую он возложил на свои плечи, не вынес бы ни один человек. А ведь, Леви — самый обычный человек, ставший героем. За то время, которое Эрен провел вместе с Леви, он смог изучить его с ног до головы. И открыл для себя многогранность характера его капитана. Он эмпатичен и трепетен, безумно заботлив. Его душа намного глубже, чем это может показаться на первый взгляд. Такой человек, как никто другой достоин любви, бесконечной. Все это время он мечтал всецело ему ее подарить, но позволял себе лишь наблюдать. Лёгкий ветерок дует на их лица. В глазах Леви отражались звёзды, а в зелёных глазах рядом — лишь он. Эрен осмелился разрушить это приятное молчание. — А знаете, капитан… я ведь благодаря вам полюбил наблюдать за звездами. — Кротко высказался парень, сминая край рукава своей кофты. — Мне кажется, что в них отражается истина. А ведь жизнь — и есть бесконечный поиск истины? Во взгляде Леви читалась смесь неподдельного интереса с чем-то большим, то ли от высказывания парня рядом с собой, то ли от переполняющих его чувств к нему. — Меня всегда влекло небо, — начал капитан. — оно притягательно, загадочно. Но слишком далеко и непостижимо для таких как я, Эрен. — Леви опустил голову, словно собственные слова ударили его в самую глубь измученной бесконечной борьбой души. Оба парня, синхронно подняли свой взор на линию небосвода. Там, где вечность перерождается вновь и вновь. Там, где сокрыта истина — в звёздах. Вот оно — великое творение всевышнего. Леви почувствовал неуверенное прикосновение сухой теплой ладони к своей руке, но… он не мог себе позволить этого. Он не может быть достоин этого. Эрен должен ненавидеть его, и только. Так было бы лучше для него. Резко убрав руку, и повернув голову, Леви посмотрел в зелёные глаза рядом с собой. В них была невинная обида, разочарование. Словно его резко окатили кипятком. В этом взгляде бился хрусталь и умирала надежда. Эрен встал с места, и не проронив ни слова, пошел прочь, скрывая горькую слезу, которая скатилась по щеке. В сердце Леви отдавалась каждая частичка этого парня. Он лишь смотрел ему вслед, но не сумев сдержать порывы чувств, лишь выкрикнул на выдохе его имя. Такое важное имя — которое давало ему надежду, давало ему истину. Он вырастил в себе трепетную любовь, священное обожание, которое отражалось во взгляде изумрудных глаз. Эрен уходил, но для него время остановилось, когда услышал отчаянный зов. На этом берегу озера, он понял что скучает по тому, от кого уходил. Когда Леви окликнул его, он прошел 20 шагов, и никогда не признается, что считал каждый, в надежде услышать свое имя. И он его услышал. — Прошу, останься, Эрен. — имя сорвалось с губ капитана на выдохе. Словно утопающий хватался за соломинку, так и Леви хватался за его имя, в надежде на последний шанс всё исправить. Зеленоглазый остановился, всё ещё стоял спиной. Леви сорвался с места и, подбежав к парню, притянул его к себе, обнял так крепко, как не обнимал в своей жизни никого. Руки беспорядочно сжимали родные плечи, не желая отпускать. В этих объятиях было столько невысказанного, столько интимного, что нельзя объяснить словесно. Никогда. Его запах дурманил разум, заставляя сильнее прижаться к телу. Эрен гладил по спине и волосам, обнимая капитана в ответ. Он мягко прошептал: — Леви, ты же… — протянул парень. — Замолчи, просто пошли, вернёмся… — Леви нехотя отстранился, и взяв того за руку, повел за собой. Парни сели все на тот же берег. Мысли каждого из них клубились и запутывались в крепкие узлы. Разум туманился, а вокруг все меркло в ночном сумраке. Даже звёзды перестали мерцать столь ярко. Весь мир тускнел на фоне его малахитовых глаз, в которых разбилось не одно влюбленное сердце. Эрен лишь мягко улыбнулся и проговорил, взглянув на капитана: — Знаешь, Леви. Мне нравится как ты произносишь мое имя. Ты так растягиваешь последние буквы, словно не хочешь расставаться с ним. — Парень едва тихо вздохнул. *** Они поняли друг друга без слов. Словно вели вовсе не словесный разговор, а душевный. Это было похоже на немое признание в искренних чувствах. Леви понял в чем же его истина, от которой невозможно убежать. Да он и не захочет. Ведь в жизни невозможно скрыть лишь три вещи: луну, солнце и истину. К ушам Леви явно прилила яркая краска. В моменте, для него схлопнулась вселенная и переродилась новой жизнью. Он смог открыться тому, что так долго в себе подавлял. *** С трепетом касаясь щеки грубыми подушечками пальцев, Леви очерчивает острый контур подбородка Эрена. Смотрит в полные нежности и любви глаза, как бы ища в них ответ на волнующий вопрос. И он получает его в живописной улыбке. Капитан смотрит на неё так внимательно, словно на его глазах сейчас распускаются цветы. А сильные руки Эрена тянут на себя, увлекая в море любви. Каждое движение Леви — слово мазок краски на шедевр великого творца, пишущего икону своего собственного божества. Руки сами потянулись к таким нужным, искусанным губам на которых были видны едва заметные ранки. Бережно проведя большим пальцем от подбородка до румяной щеки, словно боясь повредить, Леви едва прикоснулся к таким желанным губам. Словно в этом внимательном поцелуе, он только что дал клятву бесконечной любви и заботы этому парню, засевшему в его сердце. Немного отстранившись и заглянув в изумрудные глаза напротив, ни одна дрогнувшая мышца на любимом лице не ускользало от взгляда прикрытых голубых глаз. Не успев сообразить, его губы вновь накрыли чужими, погружая в безграничный океан чувств. Эрен целует глубоко и сердечно, пробегая худыми пальцами по чужой спине, рисуя на ней вычурные узоры, то и дело залезая под тонкую ткань рубашки и гладя нежную голую кожу. Теплое дыхание щекотало мочку уха, а Леви лишь прошептал, путая пальцы в каштановых волосах. –Ты — моя истина, Эрен. И звезды свидетели этому признанию. — предложение протянулось на вздохе. Поток робости и красоты кружил, словно метель снежинку, когда Леви начал покрывать смуглую шею кроткими поцелуями. Его растегнувшаяся рубашка оголила плечи, показало созвездие родинок, которые Эрен так давно мечтал посчитать и соединить Я задыхаюсь, ты такой нежный только для меня. Лишь меня одного — то и дело мимолётно проплывало в голове Эрена. А Леви шептал ему на ухо что-то безумно личное и сокровенное, смело переплетая пальцы, а мерцающая россыпь содрогнулась, стоило упасть звезде, оставляя за собой тонкий след. Это было похоже на сказку. И эта сказка заставляла два влюбленных сердца звучать вместе едва заметной дрожью, перерождаясь снова и снова. Ровная гладь воды то и дело отражала каждый едва слышный вздох и стон, который рассыпался пылью и растворялся в ночной тишине. Даже воздух был пропитан запахом любви. И есть в их близости заветная черта. – Зови меня по имени чаще, прошу. — робко прошептал Эрен сквозь сладкий поцелуй. — Я хочу видеть, как мое имя срывается с твоих губ. Хочу, чтобы твой голос звучал вечно только для меня.