Я ж ничё не знаю, ты чё меня сюда закинула, Мать Тереза?(Временное название)

Приходила в сознание я очень долго. Наверное, никогда в жизни я не чувствовала себя так плохо как сейчас. Первое, что я ощутила, когда очнулась, это ноющая боль в руках, боль в спине и режущая боль в рёбрах. Нет, в ребре, остальные болели ноюще. Приоткрыть глаза было страшно, я просто боялась дышать. Медленно но верно я начала вспоминать всё, что было вчера. Люси сдёрнула с меня кофту... я убежала и нашли меня Леви, Дрой и Джет, после чего... Я открыла глаза и в ужасе осознала, что вишу над землёй, прибитая к дереву руками. Самое страшное было то, что я осознала причину, по которой болело всё тело. Это приковало всё моё внимание. Глаза в ужасе расширились, а из горла вышел тихий осипший звук. Потом всхлип, потом ещё один, и ещё... Я не понимала, в какой момент хрипы и всхлипы перешли в тихие рыдания. Я боялась пошевелится, боялась быть громкой, боялась посмотреть вниз и больше всего боялась увидеть кого-либо из гильдии, ведь тогда они увидят меня и моё тело. Его ужасное состояние. Медленно глаза полные слёз опустились вниз, к моим ранам. Груди у меня не было, не выросла ещё, ничего не мешало и я видела все свои раны. И выглядели они ещё страшнее чем вчера. Дышать было больно из-за переломов рёбер, самое страшное было то, что я медленно стала ощущать боль. Боль от ран и от открытого перелома. Мои ноги болели, рук я не ощущала, меня просто начало трясти в истерике.

На уже свернувшуюся кровь на ране полилась новая.

Кажется, я услышала чей-то голос, очень звонкий и громкий. Вскоре голосов стало больше, рассвет только недавно наступил, окрашивая ранее тёмное и звёздное небо тёплыми красками. Я даже не заметила когда. Потрескавшиеся губы, в ранах, не то от моих губ, не то от ударов, заболели, также как и десна я зубами, когда я их сжала в тонкую полоску. Кажется, под носом свернулась кровь, спина ноет и явно вся в ссадинах. Шея, кожа головы и копчик болят, меня явно тащили за волосы, также как и Леви с... Леви! Я с ужасом попыталась посмотреть вниз, но смогла лишь увидеть синюю шевелюру и две головы по бока, Джета и Дроя. Я в ужасе забыла как дышать. Это... из-за меня? От шока слёзы прекратились литься градом. Я просто забыла как дышать. Я смотрела на опущенные головы и на безвольно подвешенные тела и не могла двигаться. Было так больно... На душе. Что я забыла о ранах на теле. Это всё моя вина? Я виновна в этом? Из-за меня... Леви, Джет, Дрой... все они?.. Все они... мертвы? Нет! У него не было желания убить их! Он бы мог просто проткнуть насквозь или... или ещё что-нибудь! Они в отключке! Я уверенна... Они живы? Они же не могли умереть... Из-за меня? Так ведь? Глаза, не моргая, смотрели вперёд, куда-то в землю, даже не замечая капли моей крови. Слёзы перестали литься, на глаза продолжили болеть. Я вообще перестала что-либо чувствовать. Большими глазами просто смотрела в никуда, не двигаясь и не поднимая головы. Кажется... кто-то пришел. Пустые глаза осмотрели весь собравшийся народ. Люди. Только гражданские. Кто-то из них побежал в сторону, кажется, в гильдию, за кем-то из волшебников. Я просто смотрела туда, откуда должны были бы появится кто-то из ребят. Было неважно, что будет со мной, я виновата, я заслужила, но я хотела чтобы Джета, Дроя и Леви поскорее сняли отсюда. Я не не реагировала на чей-то крик, кажется, знакомого голоса. Но из чьих-то уст послышалось моё имя. Я медленно перевела взгляд в сторону знакомой пухлой девушки, и бородатого мужчины, обнимающего её за плечи. Это?.. - Мэган! - Саманта, в объятьях своего мужа, Агория. К груди она прижимала пятилетнего ребёнка. Ещё пара секунд и она, поймав мой взгляд, медленно осела на землю, высоко подняв брови и открыв рот, глотая слёзы из раскрытых глаз. Я стала немного внимательнее осматривать тех, кто был внизу. Тут была одна бабушка из моего подъезда, знакомый на вид полицейский, Рей, продавщик мяса и даже Кайл, тот, что продаёт рыбу. Я слабо улыбнулась. Ну да, они ведь этим путём на работу ходят. Живут на окраине, вот и приходится этим путём ходит. Какое странное совпадение... А бабушка что тут делает? - Прошу пропустите, - Голос Эльзы был очень близко. Я немного приподняла голову, чтобы смотреть немного чётче, через упавшие на лицо волосы. - Мы из гильдии. Я тихо хмыкнула. Наверное, никто этого даже не заметил. Меня тоже сначала не видели, так как я была подвешена почти у самой листвы. Я наблюдала как лица моих товарищей изменяются в разных эмоциях. Лицо Люси отразило страх, она прикрыла рот ладонью и осматривала то Леви, то Дроя, то Джета. - Леви! Джет! Дрой! - Она позвала их. Наверное, её глаза наполнились слезами, но... когда она подняла глаза чуть выше... Её лицо исказила гримаса настоящего ужаса (как и у меня вчера). Её глаза смотрели на мои раны, на рёбра, на ноги, с которых содрали штаны, оставив только нижнее бельё. Но момент Х настал тогда, когда она подняла глаза настолько, чтобы видеть моё лицо. Она в ужасе расширила каштановые сокровища, её очи будто бы и не отражали свет, они в ужасе всматривались в моё побитое лицо и в выпученные глаза. Скорее всего, её шокировали не только мои раны, которые, по сравнению с ребятами внизу выглядели зверски, а и то, что я вот так вот просто смотрю на всех, большими, вылупленными и такими знакомыми глазами. Эльза отобразила собой непонимание. Наверное, она просто не могла понять, "как" и "почему" мы все прибиты железками к дереву. Но её глаза расширились до страшных размеров, когда она всмотрелась в моё лицо. Я её напугала. Чем-то, не знаю чем, но напугала. Будто она вспомнила то, что поклялась не вспоминать. Её рот открылся и она судорожно вздохнула. - Мэгги... Грей открыл рот и в шоке смотрел на ребят снизу. Я не знаю, какие у него отношения с ними, но со мной они всегда были не самыми лучшими... Вспомнить хотя бы тот случай у Полюшки, когда он кричал на Локи за то, что тот привёл меня. Он до сих пор держит на меня зло за то, что я навредила Мире и Канне? Наверное нет. Вывод я сделала из его больших глаз, которые неотрывно смотрели на мои рёбра и, кажется, на мои "формы". Не будь я в таком состоянии, пошутила бы о том, что он не только эксгибиционист, а и извращенец, раз пялится на меня. Но я знала, что он смотрит на меня из-за того, что не может поверить, что меня так жестоко избили ещё и раздели, подвесив у всех на виду. Семилетнего ребёнка, который выглядит словно призрак со своей серой кожей и выпирающими костями. Нацу изобразил собой самою настоящую, п͟ы͟л͟а͟ю͟щ͟у͟ю͟ ͟я͟р͟о͟с͟т͟ь͟. Его глаза расширились, зубы были крепко сжаты, дышал он через раз и очень тяжело, весь он трясся от той злобы, что накрыла его с головой. Его глаза будто стали маленькими точками, они дрожали и, скачал, смотрели, то на Леви, то на Джета, то на Дроя. Но когда он посмотрел на меня... Я такого взгляда ещё не видела. Наверное, будь я его врагом, упала бы в обморок. Его глаза могли испепелять. Сначала его глаза наткнулись на чьи-то босые ноги. Маленькие, израненные, и знакомые босые ножки. Потом медленно, в странном ожидании увидеть ткань штанов, юбки или шорт, взгляд поднялся вверх. По ранам, порезам, и по грязни, засохшей на ногах. Его взгляд упал на белую ткань. Белую ткань, запачканной уже свернувшейся кровью. Знакомой нюху кровью. Глаза в страшном желании увидеть, поднимались всё выше и выше, захватывая взглядом каждый синяк, каждый сантиметр серой, такой знакомой, израненной кожи, каждый синяк и долгую полоску почти полностью застывшей крови, которая шла из груди. Перелом. Открытый перелом ребра, из которого торчало мясо и маленькая, по сравнению с его, кость. Из раны всё ещё хлестала кровь. Его чёрные глаза, казалось, сейчас взорвутся от переполняющей его ярости. Он был на взводе, казалось, ещё один синяк, ссадина, порез или рубец и он не сможет сдерживаться. Нет, он не впервые ощущает такую ярость. Но впервые ему так сложно сдержать пожар внутри себя, который готов спалить до пепла тех, или того, кто сотворил подобное с ребёнком. Его ужаснуло то, что с ней обошлись куда бесчеловечнее, чем с теми, кто старше её. Его терпение готово было лопнуть. Взгляд поднялся дальше, к белому топику. Только сейчас он заметил, что на ней не было ничего, что могло бы укрыть её от посторонних взглядов и от холодного утреннего ветра. Вена на лбу вздулась от ярости которая полыхнула в нём, когда он увидел её глаза. Он никогда не видел, как минимум в памяти не осталось, таких глаз. Таких странно-притягательных. Он часто смотрел на неё исподтишка, рассматривая. Она новенькая, и ему было интересно, что она за человек, раз дедуля разрешил ей вступить в таком раннем возрасте. Первое, что он заметил, были непривычно большие и счастливые гетерохроматические глаза, такие необычные и притягивающие взор, такие привычно добрые и сияющие... Впервые, чей-то взгляд так напоминал ему Игнила. Он понял это не скоро, просто случайно поймал себя на мысли. Нет, её глаза небыли похожи на глаза названого отца, вообще не похожи, ни разрезом ни цветом. Но было что-то в них похожее. Не сразу, но Нацу понял, что же его так зацепило в этих глазах. Эта свобода, это счастье собственной свободы. Именно это он видел в глаза Игнила во время их полётов, это пламя свободы и всеобъемлющее счастье. Это было странно. Никогда он не видел такой взгляд как у Игнила у обычных людей. Да, глаза Лисанны были похожи на его, их взгляды также смотрели на него с нежностью и любовью, Лисанна и Игнил смотрели на него похоже, но их взгляды были другими. Любовь и нежность в них была разная. Только потом он понял, что их глаза абсолютно не такие. Мэган и Игнил были чем-то похожи. Но были отличия. Ингил смотрел уверенно, он не боялся ничего, казалось, что он бесстрашен. Глаза Мэгги, как Эльза и Канна часто называли её, другие. Но почему же их взгляды так похожи? Через время он нашел отличия и причину, по которой он не сразу распознал чей взгляд видел в ней. Она смотрела так, будто боялась. Он никогда не боялся. Игнил бесстрашен. Мэг любила, наслаждалась, принимала, но боялась. Она боялась потерять свою так трепетно любимую свободу, будто её в любое время отнимут. Её глаза смотрели с этой странной, но знакомой смесью платонической любви, трепета, сияния и страха. Они всегда сверкали, всегда. Он ни разу не видел, чтобы эти необычные и открытые миру серо-голубые глаза погасли. Наверное, скажи ему кто-то, что эти два ярких огонька, так похожих на его собственный, погаснут, он бы не поверил. Никогда. Не поверил бы... До того, как увидел. Её такие же большие глаза были широко выпучены, смотрели прямо ему в глаза, кажется, также, как и на их прошлом задании, когда он пришел спасать её и Люси. Но эти глаза больше не горели. Они больше не пылали той пытливостью и любовью к свободе. Больше, они небыли похожи на глаза Игнила. Не грели своей любовью, не согревали изнутри, когда кто-то смотрел в них. Они были пусты. Глаза Мэган опустели, а огоньки, так похожие на его магию, погасли. Стержень, который он каждый раз подмечал в этих глазах сломался. Она сломалась. Её сломали.

Серо-голубые гетерохромические глаза, которые излучали тепло и свет потухли.