Neighbour

      Чан был тем самым человеком, у которого все должно быть разложено по полочкам. Любую поездку он планирует за много месяцев до, внимательно изучая места, куда бы ему хотелось сходить, кафе и меню там, а также изучая отель, где он будет проживать. Вся жизнь Чана прописана для него самого, поэтому он очень не любит, когда что-то идет не так. Чан любит быть уверенным в своем будущем. Поэтому, когда его омега в какой-то момент просит их серьезно поговорить и сообщает о том, что им нужно расстаться, в Чане что-то ломается. Но он не показывает виду, продолжая тот самый разговор и выслушивая своего омегу до конца, ведь его всегда учили тому, что омег нужно слушать, что они такие же личности, как и альфы. А после позволяет ему уйти. Да, тяжело так просто отпустить человека, с которым ты вместе уже десять лет, к тому же когда у вас есть общий ребенок, но Чан отпускает. Потому что держать около себя он никогда бы не стал. И Чан правда ломается. Ему хочется бросить все и просто часами лежать в собственной спальне и прокручивать прошедшие месяцы в своей голове, ведь он что-то сделал не так, раз его омега ушел от него. Но проблема в том, что он не мог позволить себе лежать и страдать: у него все еще есть маленький сын, что полностью зависит от своего отца. Чан не мог тратить время на самобичевание, как бы сильно он не хотел. Бракоразводный процесс выдался морально тяжелым для альфы. Он не подавал виду и искренне улыбнулся уже бывшему мужу, когда они прощались. Омега извинялся перед ним и просил быть счастливым несмотря ни на что. Но Чану нужно было время, чтобы привыкнуть к новой реальности, которой в планах у него уж точно не было. Никто ведь не планирует в своей жизни развод, так ведь? А в новой реальности сложно: оказывается жить с четырехлетним ребенком тяжело, тяжело уделять ему время и работать при этом. Хару был очень непоседливым мальчиком, которому нужно было очень много внимания, а его отец не мог дать ему столько. Раньше воспитанием ребенка занимался омега, поэтому Чан был напуган. Оставить сына Чану было их общим решением. У альфы есть квартира, к которой маленький мальчик уже привык, и перевозить его куда-то совершенно не хотелось, чтобы не создавать лишнего стресса. У Чана была стабильная работа с хорошей заработной платой, на которую он все эти годы содержал их небольшую семью. Бывший муж невероятно любил малыша, но прекрасно понимал, что сейчас он не справится с ним. Ни тогда, когда у него нет хорошего жилья, куда можно забрать ребенка, ни тогда, когда предстоит долго искать работу по душе, которая позволит спокойно существовать. Решение было тяжелым для каждого, но они оба понимали, что с альфой Хару будет намного лучше. Со временем Чан нашел ту золотую середину, когда он успевает работать и уделять время своему сыну. Не без помощи друзей, конечно, которые не переставали его поддерживать в такой сложной ситуации и даже моментами помогали. Хёнджин, лучший друг Чана, одинокий омега, что невероятно сильно любит детей, и он никогда не был против посидеть пару часиков с Хару, развлекая его. Хёнджин с радостью мог забрать малыша к себе на ночь, позволяя другу выспаться и привести себя в порядок. Потому что порой альфа переставал походить на человека со своими большими мешками под глазами и невероятно уставшим видом. Чан ему безмерно благодарен за это. Папа Хару тоже принимал участие в воспитании, забирая сына на несколько дней каждую неделю. Но в большинстве времени Хару был именно с отцом, проживал у него и был привязан к нему. Поэтому Чан просто не мог позволить себе игнорировать родного сына, даже несмотря на желание поспать побольше в свои единственные выходные или задержаться на работе. — Ты стал другим, — в один вечер говорит Хёнджин, что остался у альфы на ночь, после того как Чан и правда сильно задержался на работе и омега помогал ему с сыном. Они сидели на кухне с полными бокалами красного вина. Сегодня пятница, наконец-то можно расслабиться. Хотя Чан старается много не пить, он никогда не был любителем алкоголя, но иногда он балуется вином, которое позволяет ему после уснуть без мыслей в собственной голове. — О чем ты? — хмыкает Бан, так и не подняв взгляд со стола. — Ты стал угрюмее, хотя ты совершенно не такой, — объясняет Хван, — ты всегда был улыбчивым и счастливым, я никогда не видел тебя таким хмурым. — Я разведен, Хёнджин, — вздыхает он. — Ты все переживаешь по поводу этого? — удивляется омега. — Прошел уже год. — Вот именно, а я все еще не верю в это. А ведь и правда, за год альфа все не мог свыкнуться с тем, что он теперь один. Ну как один, у него все еще есть Хару, которого он невероятно сильно любит, но при этом Чан ощущает себя одиноким как никогда прежде. Его внутренний альфа все еще страдает от потери пары, что не дает Чану спокойно жить. В тот вечер они с Хёнджином еще долго разговаривали. И Хван хотел верить в то, что он смог помочь своему лучшему другу, потому что ему тяжело видеть его таким угрюмым. Чан всегда был тем самым весельчаком, который общался буквально со всеми. На его лице редко можно было заметить недовольство или печаль. Он был тем, кто собирает вокруг себя кучу народу и веселит всех. Альфа был душой каждой компании, в которой он оказывался, но точно не в последний год. И Хёнджин ведь помог, Чан перестал так сильно копаться в себе после того самого разговора, начал еще больше уделять времени себе и своему сыну. Чан начал жить без тяжести. Хару рос и радовал отца своими достижениями. Он был весь в Чана и любил заниматься спортом, еще в пять лет попросив отца записать его на борьбу. Альфа тогда не был уверен, что малыш заинтересуется этим надолго и был удивлен, когда Хару выбегал после каждой тренировки и уже визжал о том, что хочет на следующую. Чан гордился сыном, когда тот приносил медали с соревнований и увлеченно рассказывал про каждую свою тренировку. С каждым днем Хару все больше напоминал Чану себя в детстве, заставляя глупо улыбаться. Так и прошло два спокойных года. Хару пошел в школу, Хёнджин все так же продолжал быть рядом, порой даже забирал мальчугана со школы и помогал с домашним заданием, а Чан работал, чтобы обеспечить лучшую жизнь своему сыну. Чана больше не смущало, что он разведен в свои тридцать семь лет. Его жизнь была снова налажена, все было разложено по полочкам. Он старался не вспоминать о тех годах, когда он чувствовал себя потерянным и брошенным. Чан был счастлив. Пока в соседнюю квартиру не переехал молодой омега, что перевернул всю жизнь Чана вверх дном. Чан бы знать не знал о новом соседе, если бы он сам не оказался на пороге квартиры альфы с самой широкой улыбкой на лице и вкусно пахнущим печеньем в тарелке в руках. Феликс, а именно так звали этого нового соседа, хотел познакомиться с соседом рядом с собой, поэтому сам испек ему печенье. Чан не мог не принять тарелку из чужих рук, пригласив омегу на чай. Феликс и правда молод, ему всего двадцать пять лет, он переехал в соседнюю квартиру в начале последнего учебного года. Ему надоело ютиться в маленькой комнате общежития и он уговорил родителей снять ему небольшую квартирку. Омега был невероятно добрым, что Чан даже сначала не поверил ему. Ну не может быть таких светлых людей. Но Феликс был этим самым светлым человеком, врываясь в жизнь взрослого альфы и его маленького сына буквально с ноги. Он внес солнце в их пасмурную жизнь. Феликс смог подружиться с Хару, хотя тот всегда был внимателен к незнакомцам и не подпускал к себе настолько быстро. Но Феликс нравился буквально всем и он смог найти подход к семилетнему мальчику. А еще он пообещал Хару, что научит его печь печенья, слыша в ответ громкий радостный детский визг. А Чан был в шоке. Потому что его жизнь снова перестала быть привычно размеренной. Омега появился неожиданно, ураганом снося все на своем пути. И альфе было тяжело в очередной раз привыкать к чему-то новому в своей жизни, но он не был против появления омеги в ней. Потому что именно с появлением Феликса Чан начал замечать изменения в самом себе, о которых он раньше и думать не смел.

***

      Каждое субботнее утро начинается по-разному в квартире Чана. В один день альфу может разбудить веселый писк сына, что уже проснулся и требует внимания к себе, ведь просто смотреть мультики на большом телевизоре неинтересно, нужно обязательно чтобы отец сидел рядом и слушал каждый его комментарий. В другой день Чан может проснуться первым неожиданно рано и тогда он может уделить немного времени самому себе перед пробуждением Хару. И сегодняшнее утро было первым типом. Чан кряхтит себе под нос, когда ощущает тяжелый вес сына на своих ногах. Хару с разбегу запрыгнул к нему на кровать, пытаясь разбудить отца. Чану требуется несколько секунд, чтобы окончательно проснуться и открыть глаза, взглянув на слишком радостного сына. Он все еще не понимал как вообще возможно быть таким счастливым в десять утра в субботу, потому что сам альфа так не мог. И, честно сказать, он завидует сыну. — Выспался? — спрашивает Чан своим низким после сна голосом. — Да, — кивает мальчик, — сделаешь омлет, пожалуйста? — Конечно, — улыбается альфа сыну, поднимаясь с кровати. Хару убегает в сторону ванны, что-то говоря себе под нос и заставляя отца довольно улыбаться. Чан все еще не верит, что этот малый — его сын. Прошло целых семь лет с его рождения, но осознание все еще не пришло. Похоже Хару будет всегда для него малышом, которого он когда-то взял на руки в палате бывшего мужа. Сам Чан плетется в сторону кухни, мысленно перебирая все то, что ему будет необходимо успеть за эти два дня выходных. Дел так много, а в сутках всего двадцать четыре часа. Завтрак готовится быстро и без проблем, поэтому уже через пятнадцать минут они с Хару сидят за столом и завтракают. Мальчишка рассказывает какие-то новые факты, что он успел узнать за вчерашний день в школе и дома: Хару был невероятным любителем почитать энциклопедии или посмотреть фильмы для собственного развития, и Чан был горд за него, потому что самого себя он никогда не мог заставить просто сесть и что-то читать. Поэтому каждый раз Хару делится новым с отцом, увлеченно рассказывая все, а Чан старательно все запоминает, потому что бывает и такое, что он сам не знает то, о чем сын ему рассказывает. А потом, когда остается наедине с собой, стыдливо проверяет все в интернете и ругается на себя за глупость. После завтрака Хару убегает обратно к себе в комнату чтобы заняться своими делами, позволяя отцу наконец-то уделить время самому себе. И Чан пользуется этим: позволяет простоять в душе не семь привычных минут, а целых двадцать; приводит себя в порядок после трудной рабочей недели. А после альфа решает наконец-то заняться уборкой, пока сын занимает сам себя. Несколько лет назад этим занимался бывший муж, но после развода Чану пришлось самому научиться наводить порядок в доме, чтобы они с сыном не жили в свинарнике. И на самом деле, альфа полюбил приводить их квартиру в порядок, ему нравилось разбирать вещи в комнате сына, расставляя все по местам, нравилось вдыхать запах чистоты спустя несколько часов уборки. И совершенно неважно, что через пару дней все опять вернется на круги своя, потому что в его квартире проживает маленький ураган, что сносит за секунду все вокруг себя. И вот прямо сейчас Чан спокойно мыл полы, прося Хару не выходить из своей комнаты, пока он не разрешит, а то не дай бог пройдется по помытому. В такие моменты мальчик покорно садится на кровать и увлекается очередной книгой, позволяя отцу спокойно прибраться. А альфе нравится, он спокойно занимается любимым делом, наконец выкидывая все ненужные мысли из головы. Чан редко оказывается с пустой головой, в которой нет ни одной мысли. Это было его вечной проблемой, потому что тяжело постоянно думать о чем-то. И альфа невероятно сильно ценил эти моменты, когда в его голове катится перекати-поле и он по-настоящему отдыхает. Потому что, на самом деле, Чан устал от того, что он вечно думает о том, что будет дальше. Чан пришел в себя, но он все еще не до конца свыкнулся с тем, что его семейная жизнь окончена. Нет, Чан не однолюб. Он давно разлюбил бывшего мужа и принял тот факт, что они развелись. Альфа невероятно сильно благодарен своей бывшей паре за те годы, что они были вместе и за то, что он подарил ему такого замечательного сына. И Чан был правда уверен в том, что они вместе будут до конца, но оказывается их семейная жизнь не была настолько гладкой, как казалось альфе. И они оба были в этом виноваты, раз не решали даже самые мелкие недомолвки. Но альфу удручал тот факт, что ему тридцать семь и в таком возрасте он вряд ли сможет еще найти свое счастье. Да и у него семилетний ребенок, что немного усложняет все. Нет, Бан невероятно сильно любит Хару, и это не значит, что он для него балласт, но не все омеги готовы воспитывать чужого ребенка, он прекрасно понимал это. Наверно, именно поэтому Чан и не старается знакомиться с кем-то. Весь явный флирт от омег с его работы он тактично игнорирует, на сайтах знакомств даже не регистрируется, а на все предложения Хёнджина по поводу свиданий с его друзьями омегами отвечает отрицательно. Да, он противоречит сам себе, потому что мечтает о крепкой семье, а на деле буквально ничего не делает для этого, но он просто такой сам по себе. К тому же, ему будет тяжело снова привыкать к новой омеге в его жизни. Да и Хёнджина, что продолжает помогать с Хару, и Феликса, который иногда приносит свои вкусные печенья и остается на чай, Чану вполне хватает. Хотя он не отрицает того, что ему хочется возвращаться домой, где его ждет любимый муж и сын. Возвращаться домой, где пахнет вкусно от свежего ужина, где при входе его крепко обнимут и скажут, что скучали. Приходить домой и не думать о том, что ему еще нужно накормить сына, а после уложить его спать. Не отрицает, что ему хочется просыпаться не от трели надоедливого будильника, а от теплых поцелуев любимого человека. Просыпаться и видеть перед собой своего мужа, обнимая его крепко-крепко. Не отрицает, что ему хочется ласки и любви, хотя старательно пытается все это утаить. Резкая трель в дверной звонок заставляет альфу испуганно подпрыгнуть на месте. Он чуть не выронил рамку с фото, что до этого протирал от пыли, кое-как сумев удержать её в руках. Мужчина недовольно косится в сторону входной двери и не успевает и шагнуть, как рядом пробегает Хару, стремясь как можно быстрее оказаться около входа. А Чан, вообще-то, еще не разрешал ему покидать свою комнату, но маленькому урагану не интересно это. — Кто там? — спрашивает мальчик, не открывая дверь. Он все-таки знает, что незнакомым людям нельзя открывать, даже если отец дома. — Это Феликс, — слышится приглушенный голос с той стороны и Чан отодвигает сына от двери, наконец открывая её, — привет. На пороге оказывается привычно улыбчивый омега, что в этот раз ничего не держит в руках. Чану остается только гадать, зачем он так резко пришел к ним, да еще и без привычных печений. Но не сказать, что альфа недоволен внезапному появлению омеги. — Привет, — улыбается он. — Простите, что врываюсь к вам, я просто захлопнул входную дверь и мне нужно где-то дождаться работников, что вскроют мне её. Феликс впервые предстает перед Чаном настолько смущенным. Мужчина без вопросов отходит в сторону и пропускает соседа в квартиру. Хару сразу же хватает омегу за руку и уводит в свою комнату, не давая возможности даже предложить ему чая или полноценного обеда. Но омега позволяет мальчику утянуть себя в царство научных фактов и игр, поэтому альфа спокоен. К слову, Феликс никогда не был против игр с Хару. Если он заглядывал в гости, то он всегда уделял мальчику столько внимания, сколько тому необходимо. Он увлеченно слушал его истории и соглашался поиграть с ним в машинки. Чан поначалу думал, что он делает из уважения, но потом понял, что омеге и правда интересно с ребенком. Чан решает продолжить уборку чуть позже, проходя на кухню и разогревая обед на троих человек. Он и так собирался прерваться на некоторое время, чтобы накормить Хару и самому подкрепиться, а Феликс просто стал еще одним поводом прерваться поскорее. Мужчина ставит три тарелки на стол, а после проходит к детской комнате, застывая прямо в проходе: Хару и Феликс расположились на мягком ковре, голова мальчика уместилась на плече омеги, в руках которого находится планшет. По всей видимости они смотрят какую-то очередную документалку. Увиденная картина заставила биться сердце Чана чаще. Именно так он представляет себе семейный быт. Вот только есть одна проблема — Феликс не был его омегой и вряд ли будет. Разница в возрасте играет свою роль, мужчина слишком стар для Феликса. Он хороший друг, который вечно угощает этим чертовым печеньем, хороший сосед, который никогда не шумит поздно ночью и всегда придерживает дверь на входе. Но Чан не хочет портить собой жизнь молодого омеги, он может еще встретить более молодого альфу, что осчастливит его. — Не хочется прерывать вас, но я разогрел обед, — шепчет Чан, неловко улыбаясь удивленным Феликсу и Хару, — жду вас. И снова уходит на кухню, оставляя парней в комнате. А в груди что-то разрывается от воспоминаний. Бывший муж Чана когда-то давно точно так же приходил к ним с Хару, когда они сидели в комнате вдвоем и играли, зазывая их наконец-то перекусить. Чан уже давно не вспоминал их семейную жизнь, перестав страдать, но прямо сейчас Феликс навел его на эти чертовы мысли. Парни появляются на кухне через несколько секунд. Они по очереди моют руки и занимают свои места, принимаясь обедать, но прежде не забывают поблагодарить улыбчивого альфу за еду. А Чан не может не улыбаться, потому что в душе тепло и больно одновременно. Феликс начинает рассказывать о том, как он по собственной глупости вышел вынести вещи другу и захлопнул дверь, забыв ключи внутри. А вторых у него нет, поэтому он и пришел сюда. Сто раз извиняется, благодарит Хару за теплый прием и неловко улыбается альфе. А Чан не против его компании, с его приходом в квартире всегда становится как будто теплее и лучше. И дышать становится проще, либо Чан выдумывает самому себе что-то.

***

      Рабочий день Чана выжимает все силы из него. К концу дня голова буквально кипит, глаза невероятно устают от постоянной работы с компьютером и документами, а спина натурально ноет. Хочется просто оказаться дома и лежать следующие несколько часов, но это только мечты. В реальности же Чан несется домой с огромным пакетом продуктов, надеясь что Хёнджин еще не повесился от гиперактивности Хару. В последние недели Хару ведет себя слишком активно и даже тренировки не забирают у него эту энергию. Сам Чан натурально устает от количества криков, игр и фактов, что рассказывает ему сын, а что там сейчас с Хёнджином ему даже страшно представить. Хван забрал ребенка со школы по просьбе Чана, которому было необходимо задержаться на работе из-за внепланового собрания отделов, которое пропустить совершенно нельзя было. Порой ему становится стыдно, что он напрягает своего друга. Ведь у Хёнджина тоже есть своя личная жизнь и Хару не его ребенок, чтобы он проводил столько времени с ним. Омеге уже давно пора собственную семью заводить, а он все возится с его сыном. Хотя может он поэтому и не стремится создавать свою ячейку общества, потому что уж слишком намучался с чужим ребенком. Альфа буквально влетает в квартиру, роняя пакет на пол и разувается, проходя в глубь. В квартире, на удивление, невероятно тихо и темно, что Чану приходится щуриться и идти по памяти до комнаты сына. Приоткрыв дверь, Чан застывает на месте: он совершенно не ожидал увидеть уснувшего сына, что развалился на своей детской кроватке и обнимает своего плюшевого мишку. Сердце бьется от того, как это мило выглядит, а на лице расплывается улыбка. Хвана в комнате не оказывается, поэтому альфа закрывает дверь и спокойно проходит на кухню, не забывая забрать пакет с продуктами из прихожей. И когда он заходит на кухню, его сердце замирает, а челюсть непроизвольно падает вниз. Он совершенно точно не ожидал увидеть на собственной кухне Хёнджина, что спокойно пьет его, Чаново, вино и болтает с чертовым Феликсом. Вот его-то он и не ожидал увидеть у себя в квартире так поздно. — Ты вернулся! — первым его замечает Хёнджин, заставляя самого младшего омегу повернуться к двери и неловко помахать пришедшему альфе. — У меня несколько вопросов, — бездумно произносит Чан, решая наконец разобрать продукты, совершенно забыв о приличии и необходимости поздороваться. А на деле ему просто нужно занять свои руки и желательно мозг, чтобы не выдумывать всякий бред. — Мы шли с Хару домой и встретили по пути Феликса, — Хван догадывается, о чем именно хотел спросить альфа, сразу же объясняя все, — Хару позвал его к нам, ну а я просто не мог отказать. — И как же ты нашел мое вино? — фырчит Чан. Его запасы вообще-то хранились в его спальне, глубоко в шкафу. Его друг совершенно точно не знал о них и об их местонахождении. — Я слишком хорошо тебя знаю, — закатывает глаза Хёнджин. Ему и правда не составило труда догадаться о месте, куда точно не залазит любопытный нос младшего Бана. — Я пожалуй пойду, — прокашливается Феликс, привлекая внимания двух взрослых к себе, — я и так засиделся тут у вас. Спасибо, Хёнджин, за гостеприимство. Хорошей ночи! Феликс спокойно встает со своего места, улыбается на прощание старшей омеге и выходит с кухни, а Чана старательно игнорирует. Через несколько мгновений слышится тихий хлопок входной двери, что отдается в груди Чана слишком громко. Будто что-то захлопнулось именно там, а не в жизни. Альфа дает себе несколько секунд и снова возвращается к чертовым продуктам, что он все еще не может разобрать. Он чувствует прожигающий взгляд друга на себе, но предпочитает игнорировать его. Он совершенно точно не хочет слышать все то, что может сказать ему сейчас Хван, а ему точно есть что сказать. Он слышит, как омега глотает вино, как аккуратно ставит пустой бокал на стол, и ему кажется, что он даже слышит чужие мысли. Но нет, он не сдастся, он продолжает игнорировать лучшего друга и разбирает все купленные продукты, а после спокойно уходит в душ. Чан знает, что Хёнджин будет ждать его на том же месте и тогда-то он и вынесет ему весь мозг. Чан просто оттягивает неизбежное. Он стоит под теплыми струями воды, намыливая собственное тело и думая. Он правда не ожидал увидеть Феликса в собственной квартире так поздно, да еще и с Хёнджином. И Чан боится, что младший омега прямо сейчас многое напридумывает в своей голове. По крайней мере так сделал бы сам Чан, если бы был на его месте. И теперь он не представляет, как будет объяснять ему все это. Хотя, если так подумать, Чан не обязан перед ним оправдываться, но почему-то чувствует в этом необходимость. Переодевается в домашнюю одежду, высушивает волосы и наконец-то решается пройти к Хвану, который и правда все это время сидел на том же месте. Только бутылка вина теперь была окончательно допита, а рядом с ней стояла вторая открытая. Похоже омега решил разорить все запасы Чана, но он не скажет ему ничего. Без вина Чан не готов на этот чертов разговор. — Начинай, — вздыхает альфа, когда садится напротив друга и наливает себе немного алой жидкости в свой бокал. — Он влюблен в тебя. Не спрашивает, а констатирует омега. А еще буквально бьет этим фактом альфу по голове, заставляя его зажмуриться и сделать большой глоток из своего бокала. — С чего ты взял? — безразлично спрашивает Чан. У него нет сил на какие-либо эмоции прямо сейчас. Да и единственное, что ему хочется прямо сейчас, это притворяться глупым альфой, что не видит очевидного. — Я пробыл с ним несколько часов в твоей квартире, с твоим сыном, — фырчит он, — я видел,как он играет с Хару, видел, как широко он улыбался при упоминаниях о тебе. А еще я все еще омега, что прекрасно разбирается в других омегах. А Чану совершенно не легче от слов друга. Он не хотел всего этого, он не хотел портить жизнь молодого омеги собой и своим сыном. Они слишком разные, слишком большая разница в возрасте. У Феликса еще все впереди, он может встретить замечательного альфу, который будет точно моложе, который будет заботиться о нем и спустя время Ликс родит ему ребенка. А у Чана все решено. У него маленький сын, который требует слишком много времени на себя, у него работа, на которой он может задержаться и не прийти на ужин. Чану уже скоро сорок лет, он давно не молодой альфа. Чан не хочет больше детей, хотя прекрасно понимает, что сможет обеспечить. Чан хочет просто счастья для себя и своего сына. Он не подходит Феликсу. — Почему ты не подпускаешь его к себе? — спрашивает Хван. — Я стар для него, Хёнджин, ты знаешь это, — альфа впервые за весь разговор поднимает взгляд на друга, замечая в чужих глазах осуждение, — он достоин кого-то лучше старого и разведенного альфы, у которого маленький сын. — Зачем ты так о себе? Папа Хару же нашел свое счастье в ком-то другом, почему ты не можешь? И это правда. Чан совершенно недавно узнал, что его бывший муж нашел свою пару. Они встречаются всего ничего, но омега решил поделиться этим фактом с бывшим. Как минимум чтобы он потом не удивлялся, если услышит от Хару незнакомое имя после очередного дня с папой. Да и они все еще оставались друг для друга самыми близкими людьми. Десять лет совместной жизни нельзя просто выкинуть в мусорку. И Чан правда счастлив за него, он достоин счастья и любви. Омега идет вперед, не зацикливается на своих жизненных неудачах и ищет собственное счастье. Он достоин всего этого. А Чан просто слишком не любит самого себя и уже успел привыкнуть к собственному одиночеству, что ему тяжело решиться на изменения в своей жизни. Да и черт, этого не было в его планах! — Тебе не переубедить меня, — пожимает плечами альфа, решая наконец закончить этот тяжелый разговор.

***

      В следующий раз Чан встречается с Феликсом снова неожиданно. Они с Хару гуляли около дома, альфа надеется, что после многочасовой прогулки сын наконец-то устанет и сможет быстрее уснуть. Голова уже болела от визгов сына, что не переставал носиться по квартире со своими машинками. Феликс же возвращался домой, если судить по его уставшему взгляду, но он широко улыбается как только натыкается на довольного мальчугана. — Привет! — кричит Хару, подбегая к омеге и крепко обнимая его. — Привет, Хару, — здоровается он и обнимает в ответ. Он поднимает уставший взгляд на отца, что стоит совсем рядом и неловко улыбается ему. — Хару, отстань от Феликса, иди дальше играй, — смеется Чан, довольно вздыхая, когда сын и правда отлепляется от омеги и убегает снова на детскую площадку. Все-таки играть с другими детьми намного интереснее, чем стоять среди двух взрослых. Чан подходит к соседу и извиняется перед ним, получая в ответ слова о том, что все в порядке. Феликс выглядит невероятно уставшим, но домой он больше не спешит. По крайней мере, Чану кажется именно так. — Я хотел извиниться, что в последний раз так неожиданно оказался у тебя в квартире, — выдыхает омега, а Чан напрягается. Он предпочитал не думать о том самом дне, чтобы не напрягать самого себя еще больше. — Я не хотел портить твой вечер и вламываться. Но Хёнджин, твоя омега, он очень хороший. Тебе повезло. До альфы не сразу доходят чужие слова. Ему требуется напрячь свои уставшие мозги, что априори после работы сделать просто нереально, перекрутив слова омеги в голове несколько раз, прежде чем он понимает смысл. И удивленно смотрит на Феликса, который похоже ничего не понимает. — Мой омега? Что? — Я про Хёнджина, — уточняет омега и Чан прыскает. Такое чувство, как будто в его квартиру постоянно ходит огромное количество омег, что Чан сам уже не помнит, про кого именно ему говорит младший. — Я понял, Феликс, — смеется он, — но он не мой омега. Не знаю, почему ты так решил. — Ну, он отлично ладит с Хару и ориентируется в твоей квартире, — пожимает плечами Ли, — поэтому я подумал, что это его папа. — С папой Хару мы давно в разводе, он обычно забирает его на некоторое время к себе, когда хочет увидеться. А Хёнджин мой лучший друг уже какое-то время, он обычно помогает мне с сыном, если мне это необходимо, поэтому Хару так любит его. — Объясняет Чан, понимая, что до этого он никогда не рассказывал о своей личной жизни Феликсу. Да и в принципе, они редко когда делились чем-то личным друг с другом, обычно обходясь повседневными разговорами. — Да и к тому же, ты тоже отлично общаешься с этим демоном и ориентируешься в моей квартире, но ты же не мой омега. Феликс несколько секунд глупо хлопает глазами, смотря на профиль альфы, который внимательно следит за своим сыном на детской площадке, совершенно не замечая чужого взгляда на себе, а после бубнит себе под нос: — А жаль… — Что? — переспрашивает Чан, резко переводя взгляд на омегу. — Говорю, прости что смутил. А омега и правда думал, что Хёнджин — пара Чана. Да, он никогда не видел папу Хару, поэтому как только он встретил их вдвоем на улице, то сразу подумал, что это именно он. И расстроился, потому что ему казалось все время, что его сосед одинок и воспитывает сына самостоятельно. Но он рад, что сейчас они все прояснили, хотя это было немного неловко. Но вот его бесит, что взрослый альфа ведет себя как подросток. Феликс ощущает себя намного умнее и понятливее, чем Чан, который либо делает вид, что он не услышал, либо реально настолько невнимательный, что не замечает чужих чувств. Да, Феликс хоть и не был тем, кто яро показывает свои чувства к старшему, но он и не скрывал своего интереса. Ему даже кажется, что тот же Хёнджин, с которыми они виделись всего один раз, смог легко прочитать его как открытую книгу. Пока тот же Чан сконцентрирован на самом себе и своем сыне. Конечно, это правильно. Чану все-таки не двадцать лет, чтобы думать о самом себе. У него есть маленький сын, о котором ему нужно заботиться, воспитывать и все прочее, работа, на которую совершенно нельзя забить и посидеть с кем-то лишние часы. Это Феликс в силу своего возраста позволяет себе не спать до трех ночи и ворочаться в своей кровати, думая о взрослом альфе, что живет через стенку от него. Это омега может позволить прогулять скучные пары и приготовить те самые печенья, которые любит Хару и его отец. Ведь так хочется увидеть альфу еще раз. Просто Феликс хочет надеяться, что тот когда-нибудь все-таки откроет свои глаза и заметит, как он на него смотрит. Заметит то, что Феликс заботится о нем, о его сыне. Заметит чужие чувства. А пока омеге остается возвращаться в свою квартиру и тяжело вздыхать, стоя около окна и всматриваясь во все еще гуляющих Чана и Хару. Мальчик все продолжает активно играть на детской площадке и что-то кричать отцу, который не сводит с него взгляд и широко улыбается. Феликс даже представить не может насколько сильно альфа любит этого мальчугана, что постоянно так искренне улыбается ему. И ему хочется, чтобы когда-нибудь потом, когда пройдет время, Чан так же искренне улыбался ему, но уже не просто как соседу и хорошему другу. Феликс невольно вспоминает то, как он начал осознавать свои чувства к альфе. В первый раз он появился на пороге чужой квартиры правда просто чтобы подружиться. Он и не думал, что дверь ему откроет невероятной красоты альфа, с широкой грудью, обворожительной улыбкой и таким же милым сыном. Он и не думал влюбляться в этого человека, понимая проблему в большой разнице в возрасте, но сердцу не прикажешь. Но и обременять другого человека своей влюбленностью он не хотел. Феликс знал, что Чану и так тяжело живется с маленьким сыном, тяжелой работой и маленьким количеством свободного времени. Именно поэтому омега старался приходить в гости и играть вместе с мальчишкой, давая возможность старшему отдохнуть хоть немного. Феликсу просто остается грустно вздыхать и надеяться, что когда-нибудь Чан поймет все.

***

      За столько лет дружбы Чан уже успел привыкнуть к внезапной активности и надоедливости Хёнджина. Они общаются уже и правда много лет, и Бан, казалось бы, должен понимать, что Хван бывает таким перед своими течками. Он редко обращает на это внимание, как минимум потому, что через неделю таких мучений у него будет еще неделя на то, чтобы отдохнуть от своего лучшего друга, когда тот пропадает с радаров. Но в этот раз все было по-другому. Обычно Хёнджин любит написывать огромное количество сообщений, в каждом рассказывая какую-нибудь историю, которую Чан уже слышит в сотый раз. А еще в него летят рандомные факты, половину из которых вообще может не является правдой. Но в этот раз Хван написывал альфе о Феликсе. Хван буквально не переставал интересоваться другим омегой, задавая различные вопросы. А у Чана идет голова кругом о том, что он вечно думает о своем соседе. У него огромное количество других проблем, как минимум чересчур активный сын, который все продолжает требовать к себе много внимания, как максимум собственные мысли в голове. А тут еще Хёнджин, который не перестает твердить о том, что младший влюблен в него. Альфа не может поверить в чужие слова. Нет, он знает, что он в свои тридцать семь лет все еще красив, что доказывают омеги с его работы, которые все не прекращают флиртовать с ним, но он все еще не хочет принимать то, что в него влюбился именно молодой омега, который появился в его жизни слишком внезапно. Ухудшает состояние еще и Хару, который каждый день спрашивает о том, когда к ним в гости придет Феликс, потому что ему хочется рассказать тому что-то новое, что он успел узнать. Отцу остается тяжело вздыхать и отвечать, что он не знает, когда омега нагрянет к ним. А ведь он и сам бы хотел наконец увидеть Феликса, как бы он не хотел признаваться самому себе в этом. Хочется увидеть чужое лицо, на котором абсолютно всегда сияет счастливая улыбка, увидеть чужие глаза, что светятся так ярко, что Чан не может не смотреть на них, а еще эти прекрасные веснушки, которые подарило ему солнце. Феликс прекрасен, и Чан хочет видеть рядом с собой это прекрасное чудо. Но признаться самому себе в этом очень тяжело. Эти мысли продолжают вытеснять то, что он не хочет портить собой жизнь молодого парня. Феликс в силу своего возраста может просто не понимать, что он не готов к отношениям со взрослым мужчиной, у которого к тому же есть ребенок. Он может думать, что это просто, воспитывать активного мальчугана, у которого только начинается жизнь. У самого Феликса жизнь только-только началась, ему еще рано думать о воспитании ребенка. Да и родители омеги, думается Чану, точно не обрадовались бы такому взрослому альфе в роли пары для своего сына. Сам бы Чан разнес все в пух и прах, если бы его сын, будучи омегой, привел бы парня на десять лет старше. Он, возможно, подумал бы, но в любом случае его первая реакция была бы ужасной. А последнее, что хочет сделать Чан, это испортить жизнь Феликсу. Этот светлый мальчишка достоин всего самого лучшего: лучших подарков, лучших свиданий, лучшего альфы в конце концов. А что ему может дать Чан? Усталое лицо каждый божий день, потому что работа выжимает буквально все соки. Редкие свидания, просто потому что в выходные хочется побыть вместе с сыном, уделяя ему время, а не идти куда-то в людное место. Ладно, подарки это еще выполнимая задача, благо в современном мире существуют различные доставки, но это не перекроет все то, чего Чан не может дать. Чан испортит жизнь омеге, если признается в своей заинтересованности. А он ведь и правда заинтересован. Это продолжает твердить тот же Хёнджин, каждый раз когда они видятся. Хван слишком умный и внимательный, научился читать своего лучшего друга и замечать чужой интерес. Да и практически невозможно скрыть блеск глаз, что появляется при упоминании молодого омеги. И еще очень странно ощущать это давно забытое чувство симпатии к кому-то. С бывшим мужем они познакомились больше десяти лет назад, встречались и были вместе так долго, что эти чувства просто напросто стали забытыми. Он думал, что будет чувствовать такое только к тому омеге, который подарил ему сына, но план провалился. И Чан думает. Ужасно много думает. На часах два часа ночи. Благо завтра не нужно на работу, но в любом случае Хару разбудит его рано утром, прося завтрак. Но альфа не может сомкнуть глаз, продолжая пялиться в темный потолок и радуясь, что Хёнджин наконец-то заснул, переставая строчить сообщения. Вот только этот придурок уже запустил чужие мысли. Феликс был бы прекрасным папой. Чан в этом не сомневается. Он лично видел, как Хару и Феликс общаются, лично видел, как его сын тянется к омеге и как он радуется, когда тот приходит к ним в гости. Феликс точно нравится Хару, а это многого стоит. У Чана в голове рисуются картинки, как бы он возвращался домой после работы, а его бы встречали два лучших человека на планете, широко улыбаясь ему и смеясь. Чан уверен, что в этот же момент он бы забывал обо всей усталости, которая лежала у него на плечах. Представляет, как бы они втроем проводили выходные дни, гуляя где-нибудь в парке аттракционов или в торговом центре. Как бы они с Феликсом смеялись над милым Хару, что привычно просил купить ему мягкую игрушку в виде медведя. Как бы омега и малыш по-детски ныли и выпрашивали у главы семьи сладкую вату. У Чана глупая улыбка на лице от этих мыслей. А еще представляет, как бы Феликс правильно выглядел в его спальне. Омеге бы точно пошли огромные футболки альфы, что он бы точно тырил с его полки. Но альфа был бы не против, он бы отдал ему все, что только мог, только чтобы омега был счастлив. А еще как бы было приятно прижимать маленькое теплое тело поближе к себе и ощущать горячее дыхание на своей шее, прямо там, где расположена пахучая железа. Чан сглатывает от этих мыслей, понимая как же это неправильно думать о чем-то таком. Но он не может остановить самого себя, понимая, как же сильно на самом деле он хочет всего этого. Как же он сильно хочет увидеть омегу в своей кровати, в своей одежде. Такого домашнего и счастливого. Вскочив с кровати, пугая самого себя от резкости, альфа натягивает на себя штаны. Подходит к шкафу и вытаскивает первую попавшуюся толстовку. По телу разносятся мурашки от холодной ткани, но он игнорирует это. Тихими шагами, чтобы не разбудить сына, он выходит из спальни. Ему необходимо проветриться и проветрить собственный мозг. Если он выйдет из квартиры на пять минут, с Хару ничего не случится. Но Чан все равно заглядывает в комнату сына, убеждаясь в том, что тот крепко спит. Детское личико расслаблено, ресницы чуть трясутся, а дыхание размеренно. Ручки Хару крепко сжимают мягкое одеяло, а за его спиной лежит один из многочисленных плюшевых медведей. Чан не может не улыбнуться от картины перед собой. Тихонько прикрывает дверь за собой и наконец-то идет в сторону прихожей. Обувает первые попавшиеся кеды и покидает квартиру, стараясь не шуметь сильно. Не хочется разбудить сына и потом мучительно долго укладывать его во второй раз. Сил на это сейчас у него совершенно нет. Чан решает не выходить на улицу, ему слишком лень прямо сейчас спускаться туда, поэтому он решает подняться на один пролет вверх, чтобы не шуметь на своем этаже. И он буквально ловит инфаркт, когда замечает человека, стоящего в темноте этажа. — Черт, — шипит он себе под нос, стараясь разглядеть человека перед собой. В их дом могут попасть только его жильцы, поэтому альфа максимально удивлен увидев тут кого-то, так еще и поздней ночью. — Ты испугал меня! — вдруг пищит парень и Чану приходится напрячь зрение, чтобы понять, кто именно стоит перед ним. — Феликс? — удивляется альфа, когда глаза наконец привыкают к темноте подъезда, и перед ним и правда оказывается молодой омега, — Ты чего тут забыл? — Не хочу идти домой, — пожимает плечами омега, будто это было и так понятно, и Чан подходит к нему, вставая напротив. Феликс выглядит уставшим, что не удивительно в такое время. Нормальные люди обычно спят и видят десятый сон, отдыхая после тяжелой рабочей недели, а не топчутся в подъезде смотря куда-то в окно. Но Чан правда не понимает, что забыл Феликс именно тут и почему он не хочет идти домой. — Что-то случилось? Чан и правда волнуется. Он отчетливо чувствует в груди желание разобраться с тем, кто прямо сейчас мешает Феликсу спокойно находиться дома. Может его обидели друзья, которых омега мог позвать к себе в гости. Или родители сказали что-то не то. Чан хочет разобраться с любым, кто обидит этого омегу. — Нет, все в порядке, — мотает головой омега и Чан расслабляется, — просто там одиноко. — Ох, — выдыхает альфа, больше от мысли о том, что Феликса никто не обижал. — Неважно, забудь, — тут же отнекивается он и натягивает на лицо улыбку. Вот только сейчас Чан уверен, что она точно не искренняя. — А ты чего так поздно вышел? Хару не испугается, если проснется? Где-то в груди Чана что-то расцветает от мысли о том, что даже сейчас Феликс заботится о нем, так еще и о Хару. Заботится, даже несмотря на то, что у самого какие-то проблемы и глупые мысли в голове. — Он спит, а я вышел проветрить голову. Тоже много мыслей в голове. — Понимаю, — вздыхает омега, но так и не отводит взгляд от лица альфы. В такое время, когда чужое лицо освещает только луна и тусклые фонари с улицы, он выглядит невероятно. Даже его уставшие глаза, что намекают на тяжелый день, не портят его. Феликс глушит в себе желание укутать его и заобнимать. — Не хочешь пойти ко мне? — вдруг предлагает Чан. — Если тебе так одиноко, я бы хотел побыть с тобой. — Но уже поздно, — удивляется омега. — Ничего страшного, Хару не проснется, не нужно переживать. Выпьем немного вина, если ты хочешь. Феликс мнется несколько секунд. Он правда хочет согласиться на чужое предложение, потому что угнетающая тишина собственной комнаты заставляет чувствовать себя не очень, а огромное количество мыслей в голове мешают уснуть. Но это ведь странно, в такое позднее время идти в гости. Тем более к Чану. Но ведь он сам предложил это, что Феликс просто не может отказаться. Он неловко улыбается и кивает, видя широкую улыбку альфы перед собой. Они медленно и тихо заходят в квартиру. Чан просит Феликса пройти на кухню и подождать его, а сам снова проверяет сына, что все продолжает спокойно спать и даже не догадывается о внезапном госте, а после достает из своих запасов, что уменьшились из-за Хенджина, самое вкусное и дорогое вино и идет к омеге. Феликс неловко сидит на стуле и начинает улыбаться, замечая вернувшегося мужчину. Чан заводит повседневный разговор, пока открывает бутылку и разливает красную жидкость по бокалам. Феликс благодарит его, получая свой, и пытается расслабиться. Он привык находиться в этой квартире, но не в такое позднее время. Чан же просто расслабляется, делая первый глоток. Разговор идет легко, с каждым новым глотком они расслабляются все больше и больше. Никто больше не чувствует неловкости, спокойно болтая и смеясь с каких-то глупых историй. Чан всегда знал, что ему комфортно с омегой, да и Феликсу было спокойно. Но прямо сейчас, когда все вокруг спят и никто не мешает им, он в который раз убеждается в этом. Хочется остаться в этом моменте навсегда. — Могу я сказать кое-что, что возможно испортит всю атмосферу между нами? — внезапно спрашивает омега, ерзая на своем месте. — Говори все то, что считаешь нужным, — просто отвечает Чан, хотя сам напрягается. Он догадывается о том, что может услышать прямо сейчас, но надеется, что омега не станет говорить это. — Ты нравишься мне, — выпаливает Феликс, кусая губу от нервов. Феликс никогда за свою жизнь не признавался в чувствах первым. Все альфы, с которыми он когда-либо встречался, заводили эту тему сами. Да и были они все одногодками с ним, а тут он признается в чувствах взрослому альфе, со своим прошлым. Поэтому прямо сейчас ему неловко, потому что он не представляет, что делать дальше. Сейчас последует ответ альфы, который либо примет его чувства, либо отвергнет его, заканчивая все между ними. А Чан не знает что делать сейчас. Он знал о чувствах младшего, как минимум Хёнджин ему столько раз твердил об этом, что невозможно не понять этого. Да и сам он не слепой. Но вот к этому разговору он был не готов, надеясь, что он произойдет немногим позже. А ведь обижать Феликса совершенно не хочется, не хочется терять такого замечательного человека, но и соглашаться на его чувства Чан боится. — Я старше тебя, — выдыхает альфа, делая очередной глоток из своего бокала. — Это именно то, что тебя смущает? — Феликс, мне тридцать семь лет, у меня есть маленький ребенок, который забирает все мое свободное время, — пытается объяснить ему Чан. — Ты думаешь Хару как-то пугает меня? — Я знаю, что нет, — отрицательно машет головой альфа, — но ты достоин лучшего, а не старого альфу с маленьким ребенком. Феликс глупо хлопает ресницами, смотря на мужчину перед собой. Он в шоке от того, что только что услышал. Он думал, что альфа просто напросто не заинтересован в нем, не замечая его чувств, а оказывается дело было в совершенно другом. — И чего я достоин по твоему мнению? — хмыкает омега, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Ты обижен, я вижу, — констатирует факт Чан, — но ты молод, Феликс, тебе нужен кто-то такой же молодой. У вас двоих все будет впереди, все будет впервые. А я же уже стар для всего этого, у меня не всегда есть время на самого себя, думаешь я смогу дарить тебе это время? К тому же все еще существует Хару. — Не решай за меня, кто нужен мне. — Я не решаю, просто… — его прерывают. — Если ты думаешь, что я настолько молод и глуп, то не надо. Я прекрасно осознаю свои чувства и то, что мне интересен именно ты, — уверенно говорит он, заставляя Чана чувствовать себя некомфортно. Ему будто снова пятнадцать и его отчитывает папа за какой-то проступок. — Да, у тебя есть Хару и я понимаю, что он требует огромное количество времени, но это нормально. Ему семь и я даже не представляю, как тяжело воспитывать ребенка в одиночестве. И я хочу помочь тебе, дать тебе это самое время на самого себя. Я не говорю о том, что способен заменить ему папу, но стать хотя бы хорошим другом для него я точно смогу. А Чан слушает. Слушает внимательно и чувствует себя дураком, который ошибался в омеге. Да, Феликс молод, но он ведь не настолько глуп, чтобы как-то плохо относиться к ребенку. Альфе стыдно за то, что он так думал о Феликсе. — Но что скажут другие? — тихо спрашивает Чан. — Тебя волнует, что скажут другие? — выгибает бровь омега. — Меня волнует то, как на это можешь реагировать ты, — признаётся мужчина, — мне давно плевать на окружающих, как минимум я альфа и воспитываю ребенка в одиночку, что удивляет других. — Ты думаешь, я буду переживать по поводу косых взглядов? — Думаешь, что я накручивал себя все это время просто так? — вздыхает Чан, допивая свой бокал вина. Феликс кивает и неловко улыбается, больше не решаясь что-то сказать. Они оба молчат, каждый обдумывая все в своей голове. Чан не понимает, почему он не решился поговорить об этом ранее, он ведь старше и ему нужно было затеять этот разговор. А он как трус молчал и надумывал что-то в своей голове, решая все за них двоих. Он ощущает себя пятнадцатилетним ребенком, который влюбился впервые. Хотя за его плечами долгие отношения, рождение ребенка и бракоразводный процесс. Он разлюбил человека, с которым планировал прожить всю свою жизнь, он пережил многое. А еще влюбился как малолетка, ощущая бабочки в своем животе, будто впервые. А еще столько всего выдумывает, забывая о здравом смысле. Альфа поднимает взгляд, разглядывая омегу, что мирно сидит перед ним. Его взгляд устремлен на бокал в руке с алой жидкостью, а на лице неловкая улыбка. Чан сам начинает улыбаться, не в силах сдерживаться, потому что рядом с Феликсом хочется только улыбаться. — Хочешь остаться сегодня со мной? — Что? — пугается Феликс, устремляя шокированный взгляд на альфу. — Я хочу, чтобы ты остался сегодня. — Но мы ничего не решили. — Продолжим разговор завтра? — просит Чан. — А пока я хочу поспать с тобой, если ты согласишься. На щеках омеги расцветает румянец от чужих слов, от чего Чан старательно сдерживает смешок. Он и сам чувствует себя неловко от того, что только предложил это, но и отказываться от своих слов он не будет. Он и правда хочет оказаться сейчас в спальне вместе с омегой, укутаться вместе с ним в теплое одеяло и уснуть со счастливой улыбкой на лице, прижимая к себе Феликса. А он кивает. Кивает и допивает вино, отставляя пустой бокал подальше на стол. Чан быстро убирает все, не смея задерживаться на кухне прямо сейчас, а после аккуратно берет чужую руку в свою и ведет их в сторону спальни. Феликс глупо улыбается, пока прикрывает за собой дверь и ждет одежду. Пока Феликс переодевается, Чан сдерживает себя, чтобы не поднять взгляд. Невероятно хочется взглянуть, но сейчас не время. Да и он все-таки уже не глупый подросток, которому хочется подглядеть за омегой, он понимает, что еще слишком рано. Сейчас они просто поспят вместе, разделят одну, чанову, кровать на двоих, одно одеяло. Проведут ночь вместе, а на утро продолжат начатый разговор. — Я все, — шепчет Феликс, помня о том, что за стенкой все еще спит Хару. Чан слышит чужой голос и медленно разворачивается, застывая. Как он и думал, худое тельце омеги выглядит просто невероятно в его одежде. Альфа внутри буквально мурчит от вида перед ним, глотая вязкую слюну. — Ты не против спать вместе? — решается все-таки спросить Чан, ему не хочется смущать омегу, учитывая то, что он и так только что попросил его переночевать в чужой квартире. — Я могу уйти на диван. — Я согласился остаться с тобой, — отвечает омега, мелкими шажками подходя к кровати, — так что не смей оставлять меня одного. Альфа хмыкает и залазит под одеяло, сдвигаясь и оставляя место для неловкого омеги, который ложится рядом. Они улыбаются друг другу, придвигаясь ближе, а у Чана голова кругом идет. Он давно не делил свою кровать с кем-то помимо сына, что сейчас так непривычно от того, что рядом с ним лежит омега. А еще прямо сейчас чужой запах чувствуется лучше всего, что Чан невольно начинает дышать глубже. Альфа смотрит в чужие глаза, не смея отводить взгляда. Феликс смотрит в ответ, закусывая нижнюю губу. Ему тоже неловко и непривычно прямо сейчас, но он старательно игнорирует эти глупые ощущения, понимая, что никогда как сейчас он не был счастлив. — Спокойной ночи, — шепчет Чан. — И тебе. Чан засыпает со счастливой улыбкой на лице, а Феликс больше не думает, что он одинок.

***

      Утро начинается весьма непривычно. Левая рука буквально гудит от чужого веса на ней, а в бок тычется маленький палец. Чану необходимо несколько секунд на то, чтобы окончательно сбросить с себя оковы сна и оказаться в реальности. Он лениво открывает глаза, встречаясь с большими глазами сына. Тот непривычно молчаливо стоит около кровати, а не сидит верхом на ногах отца, крича о том, что утро уже началось. — Что такое? — хрипит альфа, еще не до конца понимая реальность. — Что у нас дома делает Феликс? — глупо шепчет Хару и устремляет свой взгляд за отца. И тогда-то до Чана доходит все. Он вспоминает вчерашний ночной разговор с омегой на его кухне. Вспоминает чужое признание, а после неловкую улыбку от предложения Чана остаться у него на ночь. Перед глазами снова появляется картинка омеги в его футболке. И вчера Чан совершенно не подумал о том, как он будет объяснять это все сыну, который, конечно же, встал раньше всех и застал отца с соседом в кровати. Чан поворачивается в сторону омеги, что продолжает спокойно сопеть на другой стороне кровати и даже не подозревает о разговоре альфы и Хару. Его лицо расслаблено, а ресницы на глазах трепещут. Он лежит на руке Чана, что уже давно затекла, но альфа и не думал убирать её, потому что ему нравится ощущение близости омеги. Но похоже ему пора вставать и кормить сына, что немного разочаровывает его. — Беги умываться, я приготовлю нам завтрак, там и поговорим, хорошо? — предлагает альфа, смотря на сына. Хару согласно кивает и так же тихо уходит в ванну. Чан дает себе минуту. Он вновь устремляет свой взгляд на омегу и глупо улыбается от собственных мыслей: его комната пропахла природным запахом Феликса и в ближайшие дни этот запах точно не выветрится. Чан будет засыпать и просыпаться вместе с ним. Он аккуратно достает руку из-под омеги, стараясь не разбудить его. Феликс хмурит нос, но продолжает крепко спать, уткнувшись носом в подушку Чана. Черт, как же ему не хочется сейчас уходить от него, но у него голодный сын, который ждет ответов на свои вопросы. И лучше им обсудить все до того, как проснется Феликс. — Я умылся, — оповещает Хару, заходя на кухню спустя пятнадцать минут. — Умница, давай, сейчас будешь завтракать, — улыбается ему Чан, подавая порцию горячего омлета сыну. Себе же заваривает кружку кофе, чтобы побыстрее проснуться. В груди все еще сидит желание побыстрее вернуться в спальню и лежать вместе с омегой, но оно остается проигнорированным. — Так что Феликс делает у нас? — Хару задает вопросы прямо, но аккуратно. — Мы вчера немного посидели вместе, после того, как ты уснул, и я предложил ему переночевать у нас, — звучит глупо, учитывая то, что квартира Феликса буквально находится рядом, но Чан не понимает, как объяснить семилетнему ребенку то, что между ними. Да они ведь еще и не до конца все обсудили и альфе не хочется разбрасываться словами. — Но вы спали в одной кровати, — хмурит брови мальчик, продолжая жевать свой омлет. — Да, мы… — заикается альфа, правда не понимая, как правильно преподнести все сыну. Он ведь и не думал о том, что даст своим чувствам какой-то шанс и не предполагал, что ему придется объяснять это все сыну. — Вы вместе? — выдает Хару. — Как папа и его альфа? Ты теперь альфа Феликса? Чан застывает на месте, совершенно не ожидавший, что сын все быстро поймет. Да, он уже давно не маленький мальчик, и Чан не раз говорил с ним на тему того, что может произойти между взрослыми альфой и омегой. Особенно после того, как папа Хару нашел себе нового альфу. Но Чан правда не ожидал, что его сын все быстро и правильно поймет. — Мы не вместе, — вздыхает Чан, — пока что. Нам с Феликсом нужно будет еще многое обсудить, но я бы очень хотел быть с ним. Только если для тебя это не будет большой проблемой, Хару. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты думал, что если мы с Феликсом будем вместе, то я стану уделять тебе меньше внимания. Чан смотрит на сына, что внимательно слушает его, но продолжает молчать. А ведь для альфы это правда важно, он не хочет обделять сына вниманием, хочет все так же продолжать проводить с ним свое свободное время. Чан пока не понимает, как выделить время и для Хару, и для Феликса, и для самого себя в конце концов, но он что-нибудь обязательно придумает позже. Только если Хару позволит. — Мне нравится Феликс, — пожимает плечами мальчик спустя несколько минут напряженного молчания, — и если он нравится тебе, то почему я должен быть против? Я же не маленький, чтобы ты всегда был со мной. Чан смеется на слова сына, подходя к нему и прижимая к себе в крепких объятиях. Хару так же хихикает и жмется ближе к отцу. — Для меня ты всегда будешь маленьким, Хару. Я же твой отец и люблю тебя. — Даже когда мне будет двадцать и я буду уже совсем взрослым? — удивляется он. — Даже тогда ты останешься для меня моим маленьким, непоседливым Хару. Мальчик громко смеется и отлипает от отца, наконец доедая свой завтрак. Он говорит о том, что будет играть у себя в комнате, позволяя Чану остаться наедине и немного побыть со своими мыслями. Хару не против, вот что понял для себя Чан. А еще он сам не против быть вместе с Феликсом, но им правда еще многое предстоит обсудить. Потому что альфа не хочет, чтобы спустя время Феликс пожалел о сделанном выборе. Не хочет, чтобы он чувствовал себя обиженным, если Бан в какой-то момент не сможет провести с ним время из-за работы или сына. Не хочет, чтобы он чувствовал себя обделенным, если альфа забудет о каком-то празднике и не поздравит его. Не хочет, чтобы над Феликсом шутили, ведь он выбрал себе старого альфу, еще и с ребенком. Он хочет, чтобы Феликс был счастлив. Хочет, чтобы чужие глаза продолжали светиться, а с его лица не сходила счастливая улыбка. Хочет, чтобы у Феликса было все самое лучшее. Хочет, чтобы его любили так, как он этого достоин. А достоин омега всего самого лучшего. Является ли этим лучшим сам Чан? Ему почти сорок. У него хорошая работа и большая зарплата, большая часть которой уходит на сына. Хару ходит на несколько секций и постоянно хочет себе новые игрушки, и Чан не может отказать ему в этом. Они не бедствуют, потому что Чан постоянно старается взять больше работы, чтобы в итоге получить чуть больше. Да, Чан красив в свои тридцать семь. Он благодарен себе в молодости, что часто посещал спортивный зал и обзавелся красивым телом на годы вперед. У него нет седых волос, а морщины появились только из-за постоянной работы. Чан вкусно готовит, любит убираться и может поддержать любую тему для разговора. Чан обожает заботиться о своей паре, радовать её и не забывает напоминать о том, как же сильно он любит и ценит омегу. Бывший муж буквально купался в любви альфы. В течку Бан всегда был рядом и заботился о любимом. Он давал все, что мог и даже больше. Но все это было раньше, когда ему было чуть меньше тридцати, а в соседней комнате не сидел маленький сын, который еще не мог самостоятельно накормить себя или в одиночестве доехать до школы. Все это было раньше и сейчас Чан боится, что не сможет дать все то, что нужно Феликсу. Он уверен в Феликсе и его чувствах, но он не уверен в самом себе. Не уверен, что сможет сделать омегу самым счастливым. Не уверен, что сможет правильно разграничить свое время, чтобы уделять внимание и Феликсу и Хару. Не уверен, что через пару лет, когда Хару превратится в еще более несносного подростка, Феликс не пожалеет о своем выборе. — Ты слишком громко думаешь, — чужой голос заставляет альфу подпрыгнуть на месте. Он слишком сильно ушел в собственные мысли, что не заметил омегу, что успел проснуться. — Доброе утро, — неловко смеется Чан, — садись, пора завтракать. Чан указывает Феликсу на стол, где еще двадцать минут назад сидел Хару и уплетал свой любимый омлет, а сам снова разворачивается к плите и заканчивает приготовление блинчиков. Он и сам не заметил то, как начал их готовить, но похоже ему машинально захотелось удивить омегу чем-то вкусным на завтрак. Он слышит за спиной шаги босых ног Феликса по полу и ругает себя за то, что не оставил ему теплых носков перед уходом на кухню. У них достаточно холодный пол в квартире, поэтому они с Хару постоянно ходят либо в тапочках, либо в носках. Но Феликс точно не знал об этом ранее и альфа ругает себя за то, что как следует не позаботился о своей паре. Стоп, паре? Чужие руки на собственных плечах пугают. Чан дергается от неожиданности, но не разворачивается, позволяя Феликсу сделать задуманное. Руки сжимают его плечи, заставляя расслабиться, а после Чан ощущает их у себя на животе. Напрягается, но смиренно молчит, продолжая следить за тем, чтобы блины не подгорели на его сковороде. — Ты правда громко думаешь, — шепчет омега, утыкаясь головой куда-то между лопаток Чану. Его руки лежат на животе альфы, а сам он прижимается всем телом к нему. Чан задыхается от этой близости, но он совершенно не против. — Мы ведь продолжим наш вчерашний разговор? В запахе Феликса чувствуется страх и Чану не нравится, что тот думает, что они все решили. Потому что они ничего не решили, им еще многое стоит обсудить и прийти в какому-то решению. И альфа внутри Чана хочет верить, что после этого разговора Феликс и правда будет его парой. — Конечно, — выдыхает Чан, — но сначала тебе нужно позавтракать. — Это забота альфы об омеге или ты воспринимаешь меня за второго Хару? — хихикает Феликс, прижимаясь еще ближе. — Ты не мой сын, — напрягается Чан. — Я пошутил, мне приятна твоя забота, и я уже скорее хочу попробовать то, что ты приготовил для меня, — успокаивает его омега, — я ужасно голоден. И Чан расслабляется в чужих объятиях, заканчивая приготовление завтрака с обнимающим его омегой за спиной.

***

      Завтракать не в одиночестве оказалось приятно. Феликс заводил разговор о чем-то неважном, заставляя Чана с самого утра улыбаться. Альфе казалось, что это утро будет напряженным и тяжелым, особенно после того, как Хару застал их двоих в его спальне, но все было намного лучше. Омега не заставлял с самого утра продолжать ночной разговор, он понимал, что Чану нужно немного времени на это. Да и ему самому необходимо проснуться и прийти в себя, прежде чем обсуждать что-то настолько важное. После завтрака Феликс попросился в душ, а Чан тем временем пошел к сыну, что все это время тихо сидел у себя в комнате. Хару пытался самостоятельно сделать задания, что ему задали в школе, но не совсем справлялся с этим в одиночестве, поэтому Чан поспешил ему с этим помочь. Он сам ненавидит эти уроки, что задают сыну в школе, но порой приходится напрягать свои мозги и помогать. Шум воды в ванной заставляет что-то в груди трепетать от осознания того, что там сейчас купается омега. Их квартира будто зажила новой жизнью вместе с Феликсом. Будто они правда большая и дружная семья. Но до этого еще далеко, даже очень далеко, поэтому Чан старается не обнадеживать себя. Хару начитанный и смышленый парень, поэтому они вдвоем достаточно быстро заканчивают сложные задания по математике и Чан позволяет сыну посмотреть мультики. Нет, он не строгий отец, что выделяет какое-то определенное время на просмотр телевизора в день. Раньше только так он мог занять сына хоть чем-то, чтобы выделить немного времени на себя. Просто сейчас он заботится о зрении сына, поэтому старается иногда ограничивать сына в просмотрах мультиков. Да и сам Хару больше предпочитает сидеть и читать, нежели смотреть что-то по телевизору, но иногда ему все-таки приспичивает побыть ребенком и посмотреть мультики. Чан со вздохом встает с мягкого ковра, на котором он сидел все это время, и замечает, что вода в ванной уже не течет. И как он пропустил момент, когда Феликс вышел оттуда? Он бредет в свою комнату, потому что уверен, что застанет омегу именно там. Ему неловко прямо сейчас появляться на глазах Хару, поэтому он старательно бегает от него по их небольшой квартирке. Феликс и правда оказывается в спальне, развалившись на кровати Чана. Альфа не может сдержать улыбку на лице, когда закрывает за собой дверь, потому что ему нравится то, что он видит: на Феликсе все еще его футболка, что он выдал ему ночью, он развалился на кровати, утопая в мягком одеяле и больших подушках. Весь такой домашний и раскрасневшийся после душа. Чан признается сам себе, что готов видеть омегу в своей спальне каждый день. — Как дела у Хару? — тихо спрашивает омега, замечая, что Чан вернулся. — Ты можешь сам у него узнать об этом, ты же знаешь? — хихикает альфа, ложась рядом. Феликс мило дует щеки в ответ, и Бану так хочется сфотографировать его прямо сейчас, но он просто старательно запоминает это милое личико в своей голове. — Он же видел меня? — Видел, — подтверждает старший. — И как он отреагировал? — Феликс переживает, альфа ощущает это по изменившемуся запаху в комнате. — Он был в шоке, но не потому что он против, а потому что он не привык к этому, — Чан старается успокоить его, — ему нужно время. Как и мне. — Тебе? — не понимает омега. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть, что в моей жизни теперь есть омега, которому нужно уделять достаточное количество внимания, и при этом мне нельзя забывать про сына. Для меня это все сложно пока что, но я постараюсь сделать все как можно лучше. Феликс мычит в ответ, задумавшись. Чан же не сводит с него взгляда, изучая глазами чужое лицо. Феликс всегда казался ему красивым, но сейчас, когда он в такой домашней обстановке, в чужой одежде, задумавшись о чем-то, он выглядит еще лучше. Бан ощущает себя глупым подростком, который впервые влюбился и не хочет отпускать свою пару никуда. — Я понимаю, что твоя жизнь сейчас круто поменяется, — спустя время начинает Феликс, — но и моя тоже. У меня появишься не только ты, но и Хару, с которым я хочу выстроить хорошие отношения. И нам всем нужно время на то, чтобы привыкнуть. Просто, пожалуйста, не беги от меня и разговаривай со мной. Мне нравишься ты, и твой сын просто невероятен, я хочу стать частью вашей жизни, если вы оба мне это позволите. Да, я молод и, возможно, глуп, но не думай, что спустя время я пожалею обо всем этом. — Ты тоже нравишься мне, Феликс, — выдыхает Чан, — и Хару ты тоже нравишься. И я хочу верить, что у нас троих все получится. — У нас все получится, Чан. Просто знай, что теперь ты не одинок, я всегда готов помочь тебе и поддержать в любую минуту. Я всегда рядом с тобой, потому что правда этого хочу. И я хочу быть с тобой парой. Последние слова Феликс произносит тихо себе под нос, но Чан его прекрасно слышит. Слышит и глупо улыбается, ощущая как быстро бьется собственное сердце в груди. Он и правда глупый подросток, но таким он ощущает себя только рядом с Феликсом. — Ты мой омега, Ликс, — шепчет Чан, находя и сжимая чужую руку, — только если ты этого хочешь. — Хочу.

***

      Чан ошибался. Жизнь не изменилась на сто восемьдесят градусов. Он все так же продолжает работать, проводить время с сыном после. Просто теперь у него есть Феликс, который каждое утро отправляет ему сообщение с пожеланием хорошего дня. В обед он спрашивает, как дела у альфы и просит его сильно не задерживаться, чтобы не уставать еще сильнее. А вечером, когда Чан переступает порог собственной квартиры, он застает Феликса и Хару вместе. Омега попросился забирать мальчишку из школы, чтобы сблизиться с ним и помочь Чану. А альфа и не был против, но перед этим поговорил с самим Хару, и тот только громко завизжал о том, что теперь ему точно будет кому рассказывать о своем школьном дне. Сейчас Чан старается не задерживаться на работе, ведь дома теперь его ждут. Обычно, когда он приходит, Хару либо уже плотно поужинал и читает очередную книгу перед тем, как пойти готовиться ко сну, либо они вместе с Феликсом смотрят в гостинной новую документалку. А еще теперь после работы его ждет вкусный ужин и ему не приходится напрягаться. Чан влюбляется в Феликса все больше с каждым днем, и больше он не боится себе в этом признаваться. У альфы ощущение, что Феликс всегда был в его жизни. А еще Чан понял, что их разница в возрасте совершенно не ощущается. Рядом с омегой Чан ощущает себя моложе своих лет и ему нравится это. С Феликсом он начал по-настоящему жить и дышать. Они с омегой совершенно не торопятся, да, когда тебе тридцать семь торопиться уже не хочется, но вообще Чан просто не хочет слишком сильно давить на Феликса. Он аккуратно подступается к омеге. Впервые поцеловались они спустя две недели после того, как решили, что они пара. Чан просто не сдержался, когда в очередной вечер после работы он задержался сильнее обычного, а по приходу домой застал уже спящего сына и Феликса, что тихонько сидел на кухне и ждал альфу с готовым ужином. Он налетел на омегу с крепкими объятиями, утыкаясь носом в чужую шею и вдыхая уже такой родной запах, а после слабо прикоснулся к чужим губам. Вторая их совместная ночевка произошла спустя месяц после первой. Это вновь произошло спонтанно и внезапно, но в этот раз инициатором оказался Хару. После очередного совместного ужина малыш предложил Феликсу остаться у них. Феликс несколько минут сомневался, но когда Хару состроил свои милые глазки, которые сам Чан не может выдержать, то и Феликс сломался. А потом сломался Бан, ведь пока он убирался после ужина на кухне, Феликс и Хару ушли в комнату, и, когда альфа нашел их, он застыл. Феликс сидел около кровати малыша и рассказывал ему какую-то сказку, а Хару тихо посапывал. Альфа стоял у двери и наблюдал за ними, умирая в глубине души от картины перед собой. Чан правда боялся, что Хару не примет Феликса и не подпустит его близко к себе. Он добрый парень, но очень осторожен к другим людям. И Бан невероятно счастлив тому, что его сын спокойно принял его роман, он прекрасно общается с Феликсом, радуется, когда тот забирает его со школы и проводит с ним время. И с плеч Чана, как и с плеч Феликса, упала большая груда страха. Спустя пару месяцев с начала их отношений Чан решается рассказать бывшему мужу о Феликсе. Омега как раз приезжает вместе с сыном, что провел у него время в эти выходные. Хару убегает к себе в комнату, раскладывая свои игрушки, которые он брал к папе, по местам и оставляет родителей наедине. Рассказывать о новых отношениях бывшему мужу тяжело и даже как-то неловко. Будто он предает его прямо сейчас, но они давно не вместе, в их паспортах уже несколько лет стоит штамп о разводе, а у самого омеги уже другой альфа. Но все равно разговор выдается тяжелым. Омега внимательно слушает, ведь прекрасно знает, как альфа не любит, когда его перебивают в такие моменты. Слушает, а после улыбается своей самой искренней улыбкой и говорит, что он рад, что Чан пошел дальше. — Я боялся, что ты никогда не решишься на это, — признается он. — Я тоже… — Хару принял его? — Они успели сдружиться еще задолго до начала отношений, — хихикает Чан от воспоминаний о том, как они с Феликсом играли в детской комнате. — Тогда я могу только пожелать вам счастья. Я рад за тебя, рад что мы с тобой оба могли пережить этот тяжелый момент между нами. И рад, что мы все еще близки с тобой. — Я бы не стал скрывать от тебя это, — вдруг защищается альфа, — ты все еще дорог мне. — И ты мне, Чан, — улыбается он, — и я все еще люблю тебя, но это уже не та любовь, которая нужна нам двоим. — Ты прав. Чан еще делится историей их знакомства и краснеет в моменте, когда рассказывает о возрасте Феликса. Он думал, что бывший муж осудит его, но он не сделал этого. А наоборот, назвал его глупым альфой, что чуть не упустил такой прекрасный шанс быть счастливым. Ведь неважно сколько тебе лет, главное чтобы люди любили друг друга. Феликс вливается в его жизнь плавно, словно всегда был в ней. Он успевает учиться, не пропуская пары, проводить время с Хару, когда это необходимо, и уделяет время на заботу за альфой. Готовит ему невероятные ужины, порой наводит порядок в комнате самого Хару, когда тот разнесет её как обычно. Отводит или забирает его с тренировок, а иногда даже помогает делать домашнее задание. Чану порой хочется пошутить, что он так хорошо делает с ним уроки, потому что сам недавно закончил школу, но всегда прикусывает собственный язык. Обижать омегу совершенно не хочется. Он остается на ночевку у них не часто, но каждый раз делает это с особым удовольствием. Ему нравится просыпаться в комнате, что пропитана их смешанными запахами. Нравится видеть рядом с собой расслабленное лицо альфы и оставлять на его носу горячий утренний поцелуй. А еще нравится самому просыпаться от больших рук, что в какой-то момент начали исследовать его расслабленное тело под большой футболкой. Нравится чувствовать тяжелое дыхание себе в шею, ведь Чан все не может насытиться его запахом. Да и самому Чану нравится все это до безумия. Он бы вообще не отпускал Феликса никуда, но еще слишком рано говорить о переезде. Хотя он уже готов перебрать собственный гардероб и освободить место для одежды омеги, готов видеть чужие вещи в своей квартире и просыпаться рядом с ним каждое утро. Вот только еще и правда рано об этом говорить. Так же как и о большей близости между ними. Чан все понимал. Каждый раз, когда они остаются наедине и увлекаются поцелуями, он прекрасно чувствовал чужой запах, что усиливался с каждой минутой. Он прекрасно понимал, на что ему пытается намекнуть омега, прижимаясь перед сном все ближе. Прекрасно понимал, почему Феликс теперь спал в одной большой футболке Чана, больше не надевая на ноги шорты, как делал это первые месяцы. Альфа не глупый, правда, просто немного трусливый в свои почти сорок лет. Он красив, он знал это. Его лицо хорошо сохранилось, а грудь осталась такой же широкой после постоянных вечеров в спортивном зале. Вот только с живота давно пропали кубики, теперь там красовался небольшой жирок от неправильного питания и жирных перекусов на работе. Мускулы на бедрах тоже давно заплыли жирком и больше не выглядели так как раньше. Он не комплексовал по поводу своего внешнего вида, но для Феликса хочется быть идеальным, а он слишком стар для этого. А еще, он даже не помнил, когда последний раз занимался сексом. Он не преувеличивает. После развода он полностью посвятил свою жизнь Хару и не позволял себе знакомиться с кем-то, даже для быстрого перепихона в каком-то отеле. Даже в гон он оставался один, отправляя сына к папе, а сам мучался от дикого желания. Он переживает, что уже забыл какого это, быть с кем-то в этом самом плане. Какого доставлять кому-то удовольствие и самому получать его. Ему почти сорок и он ощущает себя девственником. Порой, когда он остается один, потому что Феликс слишком занят учебой и решил не отвлекаться от заданий, он задумывается о том, как раньше было проще. С бывшим мужем у него не было никаких переживаний в начале их отношений. Оно и ожидаемо, они были слишком молоды и не имели огромного опыта за плечами. Они относились ко всему проще, к своему телу, к отсутствию секса до этого. Им главное, чтобы было место и презервативы, а на все остальное плевать. Сейчас же Чан слишком много думает. Он знает, что Феликс хочет его, он сам невероятно сильно хочет омегу. Но он просто не уверен в самом себе и в том, что омега не сбежит, как только поймет, что альфа совершенно забыл, какого это доставлять удовольствие другому. Чан и про самоудовлетворение, если честно, забыл. Не то чтобы вообще не занимался им, он все-таки взрослый альфа со своими желаниями, но когда у тебя все силы отняла работа, а вечером гиперактивный сын добил тебя, член не то чтобы не стоит, он вообще не интересует Чана. Поэтому альфа сбегает как маленький мальчик. Не буквально сбегает, а просто старается все прекратить раньше, чем поймет, что уже остановиться невозможно. Он видит обиженный взгляд Феликса в такие моменты, видит, как он кусает свои губы, чтобы не фыркнуть что-то в сторону альфы. Чувствует запах неудовлетворения, но делает вид, что ничего не происходит. Они же встречаются всего пару месяцев, ничего же страшного, если они подождут еще немного? Пятница для Чана всегда была любимым днем. Потому что впереди два дня выходных, которые он может провести с Хару и не беспокоиться о работе. Сейчас этот день стал еще более любимым, потому что они собирались втроем у Чана дома и проводили практически семейные вечера вместе. Феликс вместе с Хару занимали кухню, откуда обязательно выгоняли самого Чана, и что-то готовили к ужину. Альфа и подумать не мог, что его сын когда-нибудь заинтересуется готовкой, но он старательно помогал Феликсу с любым рецептом, а после ждал от отца реакции. Омега же только широко улыбался, а после, в спальне альфы, говорил о том, как мальчишка старался и хотел порадовать родителя. После ужина они обычно перебирались в гостиную, где включался фильм или мультик, выбирал всегда Хару, крича своим звонким голоском. Чан и Феликс обычно садились по разные стороны дивана, а в центре всегда лежал Хару, который ближе к концу засыпал. Омега только ласково улыбался, когда начинал слышать сопение ребенка и шептал Чану, что пора унести его в кровать. Сердце альфы в такие дни билось всегда быстро, потому что он правда ощущал, что у него наконец-то появилась семья, о которой он мечтал всю жизнь. Он перестал чувствовать себя одиноким с появлением омеги, перестал быть постоянно уставшим, потому что Феликс давал ему возможность отдохнуть. Хару зависел теперь не только от него одного, он спокойно подбегал к омеге, когда тот находился у них дома, и просил помочь с заданием или еще с чем-то. У Хару не появился второй папа, у него появился новый друг, который всегда будет рядом. Альфа правда был самым счастливым в такие моменты. Сегодняшний день не был исключением. После работы его встретили его любимые мальчишки, которые уже вовсю бегали по кухне, откуда исходили невероятные запахи. Хару строго запретил заходить отцу к ним, пока они его не позовут. Феликс же оставил короткий поцелуй на альфьих губах и прошептал, чтобы тот отдыхал. Чан с самой счастливой и глупой улыбкой на лице ушел в душ, зная, что этот вечер будет прекрасным. Ужин был невероятным, о чем Чан не замолкая повторял каждый раз. На телевизоре играет какой-то мультик, а под боком лежит сын, бубнящий себе реплики героев под нос. Хару удобно устроился в этот раз: его голова покоится на коленях отца, а ноги он положил на колени омеги. Но никто не против. Чану и Феликсу нравится ощущать малыша так близко к себе, в такие моменты они оба уверены в том, что тот в порядке и в полной безопасности. Спустя сорок минут мультика альфа уносит сына в комнату, малыш очень вымотался за сегодняшний день в школе и уснул даже быстрее обычного. Феликс же быстро отключил телевизор и утопал в душ. Чан задумывается о том, что раньше он переживал о том, что не сможет уделять много времени омеге и своему сыну. Вот только тогда он совершенно не думал о том, что у Феликса есть учеба, которая, как и работа, забирает много времени и сил. Да и Феликс совершенно не против проводить время вместе с Хару, поэтому Чан спокойно уделяет время двум своим любимым людям. Если бы он мог вернуться в прошлое, он бы точно дал себе подзатыльник за переживания по этому поводу, потому что из-за них он потратил слишком много времени впустую. Но в прошлое вернуться он не мог, а поэтому ему остается поцеловать сына перед сном и тихонечко уйти в спальню, куда уже совсем скоро должен вернуться и Феликс. Чан скидывает с себя лишнюю одежду и занимает свою сторону на кровати. Он невольно улыбается от факта, что когда-то эта кровать была невероятно пустой и холодной. А сейчас рядом с ним находится любимый омега, который позволяет крепко обнимать себя ночью. Кровать и вся квартира больше не выглядит такой пустой и безжизненной, как было раньше. Феликс появляется в спальне спустя некоторое время. На нем все так же привычная большая футболка альфы, что была нагло сворована из чужого шкафа, с длинных волос капали капли влаги и впитывались в эту самую футболку. Он выглядит так невинно, что Чан засматривается на него. Феликс невероятно красив, это совершенно невозможно отрицать, но в такой домашней атмосфере, как сейчас, он выглядит еще лучше. — Устал за сегодня? — шепчет омега, ложась рядом. Чан сразу же накидывает на него одеяло, пряча от холодного воздуха. — Не так сильно, как раньше, — хихикает альфа, подминая Феликса ближе к себе. — У тебя ведь не стало меньше работы. — Верно, — соглашается он, — но сейчас у меня появился такой прекрасный помощник, который спасает меня от Хару. — Но раньше же у тебя был Хёнджин. К слову о его лучшем друге, Феликс спокойно принял то, что омега является близким другом для Чана. Возможно, в силу возраста он понимает, что омега и альфа спокойно могут дружить друг с другом и не хотеть чего-то большего, а может потому что Феликс такой умный и понимающий. Но альфа благодарен ему, потому что он не был готов прекращать дружбу, которая прошла через столькое. Он любит Хёнджина и не был готов потерять его. — У него тоже своя жизнь и он не мог быть постоянно вместе с Хару, да и я не хотел слишком сильно напрягать его из-за своей усталости. — Хотел быть сильным альфой, который справляется со всем сам? — хихикает Феликс. — Можно и так сказать. — Чан, не принижай себя. Ты сильный альфа, который столько лет воспитывает маленького неугомонного сына, — твердо говорит Ликс, — просить помощи у близких — это не слабость, как ты думаешь. Это еще один признак силы. — Мне так не кажется. — А я наоборот уверен в этом. Я помогаю тебе с Хару не потому, что считаю тебя слабым, а потому что считаю тебя невероятно сильным и хочу облегчить твою жизнь. — Но ведь тебе и самому тяжело, — бубнит Чан. — Не отрицаю, учеба тоже выжимает из меня силы, но вместе же мы справляемся. Хару выглядит счастливым, как мне кажется, и тебе стало чуть проще, а значит я все делаю правильно. — Я благодарен тебе за это, Феликс, — честно говорит Чан, ловя чужой взгляд и счастливую улыбку на лице омеги. — А я благодарен вам с Хару, что впустили меня в свою жизнь. Чан не сдерживается и приближается к омеге, вовлекая того в поцелуй. Они целуются лениво, потому что сил и правда после рабочей недели практически нет. Чан медленно проводит языком по чужому, притягивая омегу ближе к себе. Феликса всегда хочется ощущать как можно ближе к себе, хочется чувствовать жар его тела на своем и запах, который сносит крышу. Маленькие ладошки омеги вплетаются в волосы Чана, чуть оттягивая их. Феликс отрывается первым и выглядит задумчиво, заставляя Чана в одно мгновение напрячься. — Что-то не так? — спрашивает. — Нет, наверное нет, — отвечает Феликс, но все так же выглядит задумчивым, — давай спать? — Ты уверен, что все в порядке? — Просто хочу кое-что узнать, но мне ужасно неловко спрашивать это у тебя. И похоже это волнует одного меня, поэтому не хочется тебя напрягать. Чан бегает глазами по лицу омеги перед собой, который правда выглядит слишком нервно. Он перебирает в голове все последние события, где он мог как-то обидеть омегу, но упорно ничего не может вспомнить. Либо его мозг просто отказывается напрягаться слишком сильно прямо сейчас, либо он упорно не понимает, о чем говорит Ликс. — Просто скажи мне и не переживай ни о чем, — шепчет Чан, — я не осужу тебя и не посмеюсь, ты же знаешь. Омега кивает несколько раз, но продолжает молчать и прожигать дыру в лице альфы, будто пытаясь найти там ответы на свои вопросы. Его брови сведены вместе, что между ними появилась небольшая складочка, которую хочется разгладить. Нижняя губа закушена, а в воздухе витает его запах, в котором четко чувствуется переживание. Чану хочется убить самого себя за то, что он заставил своего омегу так сильно переживать, но упорно не понимает, что именно натворил. — Может я ошибаюсь, а может нет, но мне кажется, что ты не сильно хочешь торопить события между нами, — наконец говорит он, — я не давлю на тебя, но мне просто кажется, что будет правильно обсудить это с тобой, потому что я чувствую себя глупым подростком. — Говори чуть конкретнее, пожалуйста. — Ты не хочешь спать со мной? — вздыхает омега и снова закусывает нижнюю губу, чувствуя как щеки краснеют от прямого вопроса. Чан глупо хлопает глазами пару раз, переваривая вопрос в своей голове. Он чувствует себя глупо прямо сейчас, потому что мозг упрямо отказывается понимать что-либо из всего происходящего. А перед ним лежит его омега, что все еще ждет ответа на свой вопрос, который правда волнует его. — Я не давлю на тебя, если ты считаешь, что я тороплюсь. Просто то, сколько раз ты останавливался прямо в тот момент, когда мы практически переходили черту, заставило меня задуматься. Либо это я не настолько привлекательный для тебя. Я не понимаю. — Как… как ты мог подумать, что ты не привлекаешь меня? — запинается Чан. — Я просто совершенно не знаю, что и думать. — Я просто глупый, похоже. Я не хотел торопиться, хотел чтобы все было правильно. Боялся, что если переступлю эту черту слишком быстро, то напугаю тебя. Это ведь мне почти сорок, а тебе всего двадцать пять, мне не хочется казаться озабоченным стариком. — До этого именно я считал себя озабоченным подростком, который бесился, когда ему не давали того, что он хочет. Но точно уж не думал о тебе что-то такое. Они оба глупо хихикают от глупости ситуации, что происходит сейчас между ними. — Я правда не хотел давить на тебя, хотел сделать все правильно, чтобы у нас было все как у нормальных людей. — Ну, мне кажется мы не совсем нормальные люди, — смеется Феликс. — Это все равно не отменяет факта того, что я не хотел склонять тебя к чему-то. — Ты бы точно не склонял меня к чему-то такому, что я сам бы не хотел. Потому что, если честно, омега внутри меня уже просто скулит от того, как сильно хочет тебя. Чан глупо улыбается в ответ на чужие слова. Сердце в его груди бьется быстрее, а сам он притягивает омегу снова ближе к себе, вовлекая в новый поцелуй. Сейчас он не действует медленно, желание спать уже давно пропало, а вот желание ощущать омегу как можно ближе к себе возросло с новой силой. Феликс охотно отвечает на поцелуй, царапая короткими ногтями плечи альфы. Он притирается все ближе к чужому телу, тихо скуля в поцелуй. Чан отрывается, когда воздух в легких заканчивается, но не отрывается от чужого тела. Он спускается ниже, к шее, оставляя горячие поцелуи на ней. Он пока избегает запаховой железы, но позволяет себе остановиться там на одну секунду и глубже вдохнуть чужой запах, в котором начинает появляется возбуждение. Альфе все больше и больше кружит голову. Прямо сейчас он чувствует столько всего к омеге, что буквально задыхается от этих ощущений. Но больше всего он чувствует в себе нарастающее возбуждение. Омегу, что сейчас выгибается в его руках и тихо стонет, хочется невероятно сильно. Феликс такой мягкий и невинный в его руках, а запах исходящий от него, источает желание с каждой секундой все сильнее и сильнее. Чан не понимает, как до этого сдерживал самого себя столько времени. Но тут до него кое-что доходит в моменте, когда Феликс стонет громче от поцелуя в ключицу. — Стой… — Чан отрывается от него, видя перед собой заплывшие глаза омеги. — Не сегодня… Хару дома, мы не можем. Альфа видит, что Феликс хочет что-то сказать, но быстро закусывает губу, замолкая. Они правда не могут сделать это прямо сейчас, когда в соседней комнате мирно спит Хару, который может проснуться в любую секунду и прибежать в спальню родителя. Да и вряд ли Феликс сможет быть тихим в такой момент. Хотя Чан больше не хочет останавливаться сейчас. Он чувствует насколько Феликс рядом с ним возбужден, чувствует запах чужой смазки. Да и у самого член в трусах уже заинтересованно дергается. Но альфа все еще отец, ребенок которого спит в соседней комнате. Он должен думать в первую очередь о благополучии сына, а не о собственном желании оказаться внутри любимого омеги. Омеги, что источает такой невероятный запах и кружит голову. Феликс, похоже, тоже думает о чем-то в своей голове. Он все так же выглядит возбужденным, его грудь быстро вздымается, а пальчики продолжают играться с волосами альфы. Ему тоже тяжело останавливаться прямо сейчас, когда внизу живота закручивается такое сильное желание. Но ему быстро приходит глупая идея в голову. — Я буду тихим, — шепчет омега, поднимая неловкий взгляд на Чана. — Ликс… — Я невероятно сильно хочу тебя прямо сейчас и боюсь, что если мы остановимся, то я либо расплачусь, либо нагло оседлаю тебя. Я обещаю, что буду тихим и не разбужу Хару, но, пожалуйста, не останавливайся. Не останавливайся, альфа. И Чан не может сопротивляться. Омега перед ним просит его о таком, что альфа внутри него просто не может позволить себе оставить его без всего. Чан все так же думает о сыне в соседней комнате, но больше всего его волнует прямо сейчас омега перед ним. Завтра он подумает о том, что он плохой отец, но сейчас он только прижимает Феликса к подушкам и снова вовлекает его в поцелуй. В этот раз они целуются глубоко и мокро. Языки сплетаются друг с другом, а Чан глотает чужие стоны. Его руки с каждой секундой все сильнее сжимают талию омеги, заставляя того выгибаться навстречу. Бан отрывается от губ, вновь спускаясь к шее. Оставляет следы на коже, проводит удлинившимися клыками царапины и спускается все ниже. Он чувствует еще более усилившийся запах в комнате и тихо рычит. — Можно? — спрашивает Чан, отрываясь от тела под собой, и тянет за края чужой футболки. Феликс уверенно кивает, помогая снять с себя одежду. Перед Чаном оказывается практически голая омега, на нем осталось лишь нижнее белье, которое уже успело промокнуть. Грудь омеги вздымается высоко, а нижняя губа закушена от желания. Альфе кажется, что прямо сейчас у него потечет слюна от вида перед собой, а еще что он выглядит как маленький щенок, но он быстро берет себя в руки. Он снова опускается к чужому телу, оставляя поцелуи на открывшейся перед ним кожей. Уделяет внимание груди, вырывая тихие вздохи сверху, спускается к впалому животу и идет все ниже. Омега под ним извивается и цепляется маленькими ладошками за постельное белье. Феликс и правда старается быть тихим, но альфа еще толком ничего не сделал. Удастся ли ему быть таким же тихим и дальше? Чан отрывается от желанного тела, но только на мгновение. Уверенным действием он тянет чужое белье вниз, выкидывая его подальше. Оно уже давно промокло и прямо сейчас оно им точно не нужно. Феликс тянет руки к себе, пытаясь прикрыть себя, но альфа не дает ему закрыться. Он недовольно рычит, давая понять, что омеге не стоит стесняться его ни сейчас, ни когда-либо ещё. Чан благодарен себе за то, что когда-то решил перестраховаться и купил все необходимое. И хоть Феликс невероятно возбужден прямо сейчас и течет прямо на кровать, Чан все равно тянется к тумбочке и достает оттуда новую смазку. Он совершенно не хочет навредить омеге под собой, поэтому он выдавливает необходимое количество себе на руку и немного согревает её. Он подносит руку к чужому колечку мышц и аккуратно массирует его. Феликс скулит негромко и притягивает к себе подушку, чтобы в любой момент прикрыть свое лицо в крайнем случае. Он пообещал быть тихим, но с каждой секундой он сомневается в своих словах. Альфа вводит первый палец медленно, стараясь не причинить боли. Внутри омеги мокро и жарко, что заставляет его буквально задохнуться от представления того, что совсем скоро он окажется внутри. Он кончит как только войдет в омегу, он не выдержит этого жара. Чан растягивает его медленно, попутно оставляя поцелуи на чужих бедрах, что начинают трястись когда в омегу входит второй палец. Феликсу хочется сказать, чтобы Чан не задерживался на подготовке, потому что он и так готов принять его прямо сейчас, но в этот момент альфа попадает пальцами по простате внутри и омега задушенно скулит себе под нос, выгибаясь всем телом. Третий палец врывается в чужое тело так же медленно и аккуратно. Чан разводит пальцы внутри омеги и тихо рычит, потому что желание оказаться внутри вместо собственных пальцев становится просто невыносимым. Член твердо стоит и трется об кровать, принося хоть немного ощущений, но этого мало. Хочется почувствовать жар и узость омеги. — Пожалуйста, — шепчет омега, подмахивая бедрами в такт движению пальцев Чана. Феликс больше не может терпеть, он чувствует, что взорвется прямо сейчас, если альфа не окажется как можно скорее внутри него. — О чем ты просишь, омега? — так же тихо спрашивает Чан. Его рука все продолжает двигаться, попадая по простате внутри Ликса, он продолжает трахать омегу под собой и тихо сходит с ума. — Войди в меня. Альфа. Пожалуйста. И Чан срывается. Из груди вырывается совершенно не тихий рык, но он не успевает почувствовать себя виноватым за это. Рука тянется к пачке презервативов, доставая оттуда один. Трясущимися руками он разрывает упаковку и натягивает на себя один. Он снова проводит рукой по промежности омеги под ним, собирая естественную смазку Феликса, что перемешалась с лубрикантом, и добавляет эту смесь на свой член, выдыхая когда наконец-то проводит несколько раз по нему. Чан давно не ощущал такого сильного желания, как сейчас. Перед ним лежит его любимый омега, который течет из-за него, а в комнате витают их запахи, что смешались друг с другом. Чан пристраивается между чужих ног, вовлекая Феликса в поцелуй. Он водит головкой по колечку мышц и наконец давит, начиная входить. Он двигается медленно, давая им время на то, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Феликс кусает губы альфы от растяжения, а Чан же позволяет ему это сделать. Он продолжает толкаться, погружаясь в жар и узость внутри омеги, что кружат его голову все больше и больше. Феликс сжимается вокруг него, когда член оказывается полностью внутри. Он выгибается в спине, прижимаясь еще ближе и царапает чужую спину от чувства растяжения. Ему не больно, нет, просто член альфы так волшебно ощущается внутри, что хочется стонать во весь голос, но он не может. За стенкой все еще спит малыш Хару, они не могут разбудить его. — Пожалуйста, — шепчет омега спустя несколько секунд. Ему нужно чтобы альфа двигался. И Чан дает ему это. Сначала он двигается медленно, он совершенно не хочет навредить омеге. А еще он не уверен, что продержится слишком долго, потому что внутри Феликса так хорошо, горячо и мокро. Омега сжимается вокруг него и так хорошо принимает его, что хочется кончить прямо сейчас. Член выходит наполовину и резко возвращается обратно, попадая по простате и срывая скулеж с чужих губ. Короткие ноготки омеги все продолжают впиваться в чужие плечи и царапать их, но сейчас плевать на это. С каждой секундой Чан становится грубее. Он не увеличивает скорость, но толчки становятся все глубже. Альфа утыкается в чужую шею, прямо с той стороны где находится железа, стараясь скрыть рыки и стоны. Омега же кусает свою губу, позволяя себе только тихо стонать и скулить на ухо любимому. Феликс чувствует, как с каждой секундой внизу живота закручивается комок наслаждения, который готов взорваться в любую секунду. Ведь Чан так прекрасно наполняет его, так прекрасно трахает его. И прямо сейчас у Чана нет глупых мыслей в голове о том, что он забыл какого доставлять удовольствие другим. Потому что Феликс под ним сейчас выглядит таким счастливым и довольным, что он понимает, что точно все делает правильно. Правильно двигается, правильно попадает по комочку нервов внутри и правильно рычит на чужое ухо. — Альфа… — Давай, омега. Покажи мне как тебе хорошо, кончи для меня, — рычит Чан, продолжая вбиваться в чужое тело. Он сам чувствует, что на основании члена уже формируется узел, а значит он сам совсем скоро кончит. Но сначала он должен доставить удовольствие омеге, а только потом самому себе. Поэтому он входит глубже и чуть быстрее, выходит из жара, оставляя внутри только головку, а после снова толкается внутрь, заставляя по комнате эхом расходится звуки шлепков. Он двигается грубо и четко, ощущая, как омега сжимается вокруг него все сильнее. Еще пару глубоких толчков и омега выгибается под ним, впиваясь клыками в чужое плечо. На животы выплескивается горячая сперма, а омега сжимается еще сильнее. Феликс кончает долго, но тихо, сдерживая свое обещание. А Чан больше не может сдерживаться: он рычит громче, чем должен, вбиваясь сильнее и наконец-то отпускает себя. Он наполняет презерватив, хотя альфа внутри него зло фырчит, ведь хочется наполнить омегу под собой и втолкнуть в него узел, сцепляя их. Но для этого еще слишком рано.

***

      Утром Чан просыпается первым. Омега рядом крепко спит и мило сопит в его плечо, что альфа невольно засматривается и глупо улыбается. Он правда маленький глупый волчонок прямо сейчас, но он не считает это своим минусом. До этого момента он был уверен, что самый главный человек в его жизни — это Хару, но сейчас он понимает, что сделает для этого омеги все что угодно. Теперь в его жизни два важных человека. Чан дает себе время полюбоваться на расслабленное лицо омеги. Но совсем скоро проснется сын, поэтому ему приходится встать. Он уходит в душ, с сожалением смывая с себя запах Феликса, которым он пропитался этой ночью. Ему грустно, но он понимает, что сейчас он в любую секунду может прижать омегу к себе и пропитаться полюбившимся запахом. На кухне он оказывается спустя двадцать минут. Сил готовить что-то невероятное на завтрак совершенно нет, но Хару в любом случае необходимо накормить. Да и Феликс проснется голодным после такой ночки, а значит надо приготовить что-то сытное. Чан стоит и тупит в стену еще некоторое время, а после принимается за готовку. За окном оживает город, несмотря на раннее субботнее утро, но в квартире все по-прежнему тихо. Похоже, у маленького хулигана и правда закончились силы за эту неделю, что он не подскакивает с первыми лучами солнца. Но совсем скоро его придется разбудить, ведь если он проспит до обеда, то вечером он не уснет вовремя. Когда завтрак готов, а часы показывают половину одиннадцатого утра, Чан тихими шажками плетется в сторону комнаты сына. Хару тихо сопит, уткнувшись в мягкую игрушку. Это слишком мило, что альфа не сдерживается и застывает на месте, глупо улыбаясь. Он так сильно любит своего сына, что сердце в груди буквально разрывается. Он убьет любого за него, сделает все то, чтобы Хару был самым счастливым ребенком на свете, чтобы у него было все, что он только захочет. Он постарается ради этого, вместе с его папой и вместе с Феликсом. Он стоит еще несколько минут, а после наконец-то будит сына. Тот мило морщит носик и прячется под одеяло, но Чан заставляет его встать с кровати и пойти умываться. Теперь очередь разбудить омегу, которому тоже необходимо позавтракать. Он идет в спальню и снова застывает. Потому что Феликс теперь лежит на стороне альфы и утыкается в его подушку, вдыхая чужой запах. Чану совершенно не хочется будить его прямо сейчас, но омеге и правда нужно после прошедшей ночи подкрепиться и набраться сил. Он тихонько подходит к кровати и ложится на свободную часть. Аккуратно прижимается к Феликсу со спины и оставляет несколько поцелуев на оголившемся плече. Омега невольно дергается, но все еще продолжает спать. Чан хихикает себе под нос и зарывается носом в чужие волосы, чувствуя их смешавшийся запах. Это ощущается просто невероятно, заставляя сердце в груди биться быстрее. Когда-нибудь они с омегой обменяются метками и будут пахнуть так постоянно. — О чем ты думаешь? — низкий шепот вырывает его из мыслей. Чан невольно дергается, но быстро приходит в себя. — О том, какой ты красивый, — смеется он и оставляет еще один поцелуй на плече. — Лжец, — фыркает он и переворачивается на спину, встречаясь взглядом с альфой. — Просыпайся, мы с Хару будем ждать тебя на кухне, — омега кивает, хотя на самом деле ему еще невероятно сильно хочется спать. Но если его альфа приготовил ему завтрак, то он обязан его попробовать. Хару уже во все бегает по квартире, ожидая возвращения отца. Он первым забегает на кухню, когда замечает родителя и что-то пищит о том, как же он голоден. Чану остается только тихо смеяться себе нос, расставляя тарелки на обеденном столе. Краем уха он слушает рассказ сына о сне, что снился ему сегодня ночью, а в глубине души радуется тому, что он ничего не слышал. Чан и так чувствует себя виноватым за то, что не сдержался и не подумал о сыне, но если бы еще он проснулся, то Чан бы вообще сгорел от стыда и ужасных мыслей. Проходит десять минут прежде чем Феликс заходит на кухню. Он больше не выглядит сонным, но вот смешавшийся запах все еще ощущается на нем. Альфа радуется, что у Хару еще не такой хороший нюх и он не умеет правильно определять феромоны взрослых. Феликс о чем-то беседует с младшим Баном, но старший не прислушивается к их разговору. Он старается не вмешиваться в отношения Феликса и Хару, позволяя этим двоим выстраивать так, как хочется только им. Поэтому он разливает чай по трем кружкам и наконец-то садится с ними завтракать. Семейная атмосфера царит в квартире и Чан не может перестать улыбаться от этого. Прямо сейчас он понимает, насколько же сильно влюблен в омегу и как же сильно он любит Хару. Да, они с Феликсом вместе еще не так долго, но он понимает, что он никогда не отпустит его от себя. Он сделает все возможное, чтобы омега был до конца жизни вместе с ним. Когда-то потом он сделает ему предложение и Хару будет выносить им кольца на их свадьбе. Они оба будут вместе воспитывать неугомонного Хару, который с каждым годом будет становиться все шебутнее. Может быть заведут еще одного ребенка, если будет возможность. Чан уверен в своих чувствах к Феликсу и надеется, что тот ощущает то же самое к нему. Но все это будет позже, а пока они завтракают на их кухне и чувствуют себя самыми счастливыми. — Пап, — внезапно Хару обращается к нему, — а почему от Феликса так сильно пахнет твоим запахом? И что вы делали такое ночью, что у вас было шумно? И тут-то Чан понял, что его сын уже не такой маленький, как ему казалось до этого. А еще понял, что быть тихими у них все-таки не получилось. Но он ни о чем не жалеет. — Вот и придумывай, как теперь объяснять все ребенку, — смеется Феликс, — а я просто послушаю тебя. Чан попал. Но он все равно ощущает себя самым счастливым альфой на свете.