Плетущая шёлк

      Ночью было тихо. Луна приглушённо светила сквозь тучи, ветер обнимал шторы.       Энн покрылась холодным потом, сбивчиво дышала — уснуть было невозможно. Эта книга скрывала в себе то, за чем так давно охотилась девушка — ответы на вопросы о себе.       Паника дошла до конечностей — дальше это не могло так продолжаться. Неплохой идеей было бы прогуляться.       Энн вышла в пустой коридор, в котором кто-то тихо напевал знакомую мелодию со словами: «Я не могу оторвать от тебя взгляд. Поддайся наслаждению… Поддайся мне».*       Девушка прошла чуть дальше. Луна осветила шляпу и пальто незнакомца. Хотя, почему незнакомца? Знакомца.       Он тут же перестал петь:        — Не спиться?        — Привет, Чуя. Совершенно нет.        — Все твои в порядке, никто не пострадал, — он сомтрел в окно, обратив лицо к луне.        — Что ты тут делаешь?        — Сторожу тебя, как ценный груз с золотом и брилиантами.        — Красивая метафора.        — Не зазнавайся, я очень устал здесь находиться и прикрывать кучку агентов, — оскалился Накахара.       — Но это не значит, что ты не переживаешь, — Энн встала рядом и смотрела на спутник вместе с парнем.       Он молчал.        — Извини, что так грубо поступила, катарсис — тяжёлая штука. Ладно ещё психотерапия — это постепенно и так резко раны не открывает, но мой метод жёстче.        — Я понимаю, и не виню тебя, мне стало легче. Хочу отблагодарить за это, — он повернулся к Энн и взял девушку за руку, а после — приложил к губам, — мне рядом с тобой не хочется быть серьезным и сильным мужчиной, но хочу быть джентльменом, — он опустил её руку и развернулся лицом к окну.        — Значит, я помогла?        — Ещё как.        — Ты сейчас песню пел… — начала Энн.        — Скучно стало, — отрезал Чуя.        — Понимаю, хочу сказать, что у тебя хорошо получается.        — А, точно, ты же была айдолом.       Энн стала разглядывать пейзаж.        — А ещё я делала кавер на эту песню, которую ты пел.        — Никому не говори, что я слушаю её, — сказал тихо Чуя .       — Обещаю…       Энн запела: «Если ты уйдешь, я останусь, ты можешь вернуться, я буду прямо здесь, как стоящий корабль на волнах, в шторм я спокойна, я все время думаю о тебе…»        После внушительной паузы Чуя допел: «Я все время думаю о тебе».       Энн улыбнулась:       — Ты очень красиво поёшь.        — Ты тоже.       Они стояли и молча смотрели в окно, разглядывая дома, освещенные луной, деревья, облака, небо, где успевали мерцать звезды. Было тихо и спокойно.        — Ты знал, что у вас есть книга в библиотеке про разных существ из японской мифологии?        — Я не могу знать всех книг.        — Что ж, справедливо, давай расскажу, — Энн откашливается, — там рассказано про разных существ с разными историями.       Наступило недолгое молчание.        — Арахабаки там тоже есть.       Чуя развернулся к девушке:        — Что?        — Пошли, — коротко бросила Герман и повела за собой Чую.       Она держала его за руку и завела за двери.        — Та книга у кровати. Видишь? — Чуя встал на пороге, а девушка подошла, чтобы взять сборник этих ужасов.        — Я могу подойти? — слегка робея, спросил парень.        — Да, конечно… Смотри, — Энн открыла нужную страницу.        Чуя наклонился над кроватью, читая информацию.        — Я даже больше знаю. Точне, тем более я… — Накахара отстранился.        — Прочти здесь, — девушка указывает на крошечную приписку в углу.        — «Способен использовать других существ для захвата территорий и подчинения субъектов»… И что это значит?       Энн перевернула пару страниц, там было оно.        — Это?.. — начал шепотом Чуя.        — Это я. Прочти приписку здесь, — она ткнула пальцем в верхний угол страницы.        — «Тварь поддаётся дрессировке, подчиняется»…        — Арахабаки выдроссеровал, заворожил, заставил — как угодно — человека и привратил его в это.        — Человека?..        — Изначально это было человеком. Где-то века три-четыре назад. Понимаешь?       Накахара кивнул и сложил руки на груди.        — Вот почему оно хочет убить тебя. И я хочу, чтобы ты помнил, что я не хочу причинить тебе боль, как и оно, ты — сосуд для злейшего существа на планете. И ты не нужен ему, ему нужен Арахабаки.        — Спасибо, что рассказала. Я тоже не хочу причинить тебе вред, — кивнул парень, — думаю, мне пора, — он развернулся и направился к дверям.        — Почему?        — Я здесь не просто так, я, всё-таки, сторожу сон человека, которого необходимо защитить, — улыбнулся парень.        — В этом и проблема, я не могу уснуть…        — Я должен идти на пост. Хочешь, приходи, — он закрыл дверь за собой.       В коридоре было тихо, луна проплыла дальше, как и каждое облако на небе, звёзды не сдавались и старательно горели на полотне. Ветер пробегал по листве деревьев и улицам.       Чуя никогда так не чувствовал себя спокойно, пусть и узнал что-то непонятное и неожиданное. Сегодня улыбка разливалась по лицу гораздо чаще, чем это былло в обычные дни. Всё из-за этой необычной девчонки. Пусть её сон будет спокойным и…       Рядом грохнулся стул, а на него — Энн.        — Ты не скучал, но я пришла, если ты меня терпел минут десять, потерпишь и оставшуюся ночь, — засмеялась девушка.       Парень перевел на неё взгляд.        — Наверное, ты меня раздражаешь… Но не сегодня, — выдохнул Чуя и усмехнулся, смотря в окно.       Она только посмеялась и залюбовалась луной.        — Сколько ты тут будешь? — спросила девушка.        — До смены дежурства. В шесть утра.        — Сейчас идёт третий час, ещё не скоро смена…        — Да…       Они замолчали.       Энн слеза со стула, встала на него ногами и начала открывать окна, но чуть не упала, сзади её поймал Накахара и деликатно придержал за спину.       В помещение ворвался воздух, шляпу Чуи снесло, волосы Германа разлетелись в разные стороны, она чуть не задохнулась от нахлынувшей энергии, Энн смогла выпустить десять бабочек из груди наружу, к небу.       Девушка забралась на подоконник и села лицом к Чуе.        — Раз оно решило тебя убить, то я сделаю всё, чтобы этого не произошло. Я буду на твоей стороне.       Чуя был потрясен тем, насколько она не задумываясь произносит слова и совершает действия, просто потому что ей так захотелось, просто потому что ей нравится делиться этим и питаться радостью, а после — дарить нежность и тепло.        — Поддайся наслаждению, поддайся мне… — пропела радостная девушка и звонко рассмеялась.       Чуя поднял шляпу и также залез на подоконник.       Прошла ночь, пока они говорили и просто сидели. Так и уснули.