Плетущая шёлк

      Стояла тишина. Зловещая. Нагнетающая. Как будто даже воздух начал дрожать. Детективы чувствовали опасность от каждого угла в длинных белых коридорах.        — Где мы? Как будто, мы заплутали, вам так не кажется? — отозвался Танидзаки сзади.        — Не думаю, что Энн взялась бы вести нас, если не знает дорогу, — спокойно ответил Куникида.       Девушка и правда понимала, куда ведёт друзей. Скоро нужно будет объявить громким шёпотом: «Приготовится!», потому что за двумя поворотами — дверь, которая не ведёт наружу или к разгадке этого лабиринта… Всё, что она могла сказать: «Будьте начеку. Сосредоточьтесь».       И вот — тот поворот. Там — дверь. Железная, а может, титановая или ещё какая-то — внушала страх, но Энн нельзя поддаваться. Она прочитала инструктаж так, как будто заучила:       — Там нас ждут большие неприятности, нужно будет поднапрячься, держимся вместе, солдат много. Опасно. И там — один из братьев, я — его цель, буду отвлекать, пока вы справитесь с теми, что слабее, но… Это очень условно. Они натренированы, мощные, с оружием…        — Хорошо, спасибо, — ответил Куникида и положил руку Герману на плечо, — как лучше открыть дверь по расположению солдат?        — Из угла — взорвать.        — Хорошо, я займусь этим.       Энн посмотрела на остальных:        — Держитесь вместе, не отходите друг от друга.        Танидзаки и Ацуши уверенно кивнули, а Дазай в это время осматривал коридоры с одной точки и неожиданно пошёл вперёд.        — И куда ты? — безэмоционально хотел уточнить Куникида, но как только Осаму вышел в коридор, в углах которого камеры, он успел крикуть «Эй!».       Раздались выстрелы из стен, поднялась пыль, силуэт Дазая пропал. Детективы закашлялись. Тут стали проясняться две вещи: тень Дазая и стук каблуков сзади.        — У тебя такие короткие ноги, что ли? — съязвил шатен.        — Заткнись! Какого черта мне тебя надо спасать из-под пуль?!        — Ох, прости, Чуя, работка не из простых — съехидничал Осаму, у которого по щеке ползла кровь алого цвета.       Конечно, сзади стоял мафиози. Энн обернулась и улыбнулась ему, Накахара в ответ кивнул, придерживая шляпу.       Раздался воющий звук из динамиков — сирена. Дверь раскрылась, и вся толпа приготовилась нападать.        — Нет времени ждать, я пошла — крикнула Энн в тот момент, как люди в бронежилетах преградили дорогу и начали стрелять.       Команда защищалась, девушка направила бабочек в лица нападающих, коснулась Дазая, прошептав — «будь в порядке», поцеловала краешек пальто и ринулась в проём.       Шатен улыбнулся ей вслед и прошептал: «Не так быстро», кивнул бывшему напарнику, который рванул в ту же сторону.       Пули пролетали мимо обжигающими потоками, от которых Энн удавалось чудом увернуться. Она приземлилась за спинами людей в бронежилетах и побежала дальше по коридору. Услышав шаги сзади, девушка насторожились и обернулась — Чуя.       — Зачем ты пошёл?       — Тебя защишать, дурочка!       Послышался низкий голос:       — Не так быстро!       Девушку отбросило в сторону. А вот и он — БиЭн.       — Ты-то нам и нужна, — ухмыльнулся противник, смотря на обездвиженную Энн.       В этот момент Чуя вступает в бой, пока девушка восстанавливает энергию и думает, как победить. Прозвучал голос: «Я не оставлю тебя».       Она поднялась на ноги, вокруг собирались бабочки, сели на плечи, руки, ноги и начали чернеть и расти. Появился темный кокон, который за секунду затянул её внутрь.       Чуя и БиЭн уставились на странное превращение — бабочки летали вокруг, а изнутри раздавались душераздирающие визги и плач. Неожиданно они прекратились. Черный сгусток раскрылся.       Из него вышел тот, кого Чуя так опасался, тот, кого не слышал никто, кроме Энн — Аки. Джинининки. Двухметровое гниющее существо с торчащими ребрами, горящими от голода глазами, длинными сальными волосами, острыми клыками. Руки переходили в когти, а вместо ног — торчащие кости под кожей. Оно издавало ужасный смрад.       — А вот и ты, — участник секты блеснул безумием на секунду, но взял себя в руки, — теперь-то я тебя порву!       Чуя упал на землю и не мог двинуться от ярости, которое источала эта тварь. Он старался спрять Акихабару куда подальше. И тут на его глазах голова одного из братьев упала на пол, тело обмякло, а Джинининки прорычал:       — Я хочу тебя растерзать в клочья, но ты её друг.       Он открыл двери и вышел в коридор, где шла борьба. Как только это произошло, каждый повернулся и застыл. Солдаты после нескольких секунд напали на монстра: одну группу он обезглавил, с других снял шлемы и насадил на когти, что помогло ему вынуть глазные яблоки. Существо положило их себе в пасть. Проглотило.       — Ну, здравствуй, Аки, — сказал Дазай, наклонив голову в бок, покачиваясь из стороны в сторону — а я-то думал, когда спаситель Энн придёт…       — Она не может выпускать меня часто, и я боюсь показываться, — оно прорычало: Дазай сильно его разозлил.       — Да ты что — саркастично протянул шатен.       — Она дорожит тобой, но будь моя воля, я бы съел твои глаза и обгладал ребра.       Осаму только посмеялся.       — Стой на месте, чудище! — за спинами детективов раздался женский пронзительный голос.       Парни развернулись, Джинининки поднял голову и заметил, как ему в лицо летит нож, но чудище увернулось.       — Где Энн?! Что ты с ней сделал?! — голос приближался, стало видно силуэт девушки, который бежал к толпе, — ты! Отпусти её!       — Лучи. Стой, — прохрипело оно.       Появилась девушка в форме и с хвостиками, она подбежала прямо к монстру и начала кричать и угрожать сквозь плачь.       — Хватит её мучать! Ты с ней всю жизнь и издеваешься, истощаешь! Ты урод, должен сдохнуть! Заткнись!       Джинининки стал таять на глазах, на его месте образовался дым, в котором лежала несчастная девушка, полностью голая.       — Энн! — незнакомка подбежала к ней и укрыла собой, пострадавшая стала просыпаться, как будто только проснулась в кровати.       — Что ты тут делаешь, Лучи?       — Я остановила это чудище!       Энн мигом оправилась от злости и вскочила. В этот момент парни отвернулись в знак солидарности, кроме Дазая.       — Что ты наделала?! Как ты могла?! Он меня защитил, всех нас! Что ты сделала?!       — Послушай!       — Нет! Это ты послушай! — после этих слов у Энн закатились глаза, она начала падать назад, благо неизвестная поймала её и положила на пол, укрыв плащом.              Темнота. Крик. И шёпот. Еле уловимый. Тихий мужской смех. Звук становится громче. Смех приобрел окраску старости. Смеялся дедушка.       Перед глазами предстала картина: зелёный лес, где-то в глубинуке Японии, звонкие птицы будили сознание, а ручей неподалёку приветствовал утро. Тепло, уютно.       По тропинке шли двое — мальчик лет семи и дедушка с самодельной тростью и котомкой за плечами.       — Я стану самым лучшим самураем в деревне! — кричал мальчик и прыгал вокруг своего дедули.       — Конечно, внучок, ты будешь лучшим из лучших, если будешь усердно тренироваться.       Они шли не спеша, ребенок повествовал, как он будет защищать деревню, а дедушка смеялся и кивал.       — Деда, а что такое любовь?       Старец задумался:       — Наверное, это когда хорошо, ни смотря ни на что.       — А как это?       — Когда вместе лучше, чем по-одиночке.       — Да, нам хорошо вместе, чем раздельно!       Старик посмеялся:       — А видишь вон ту девушку на берегу? — дедушка смотрел прямо на Энн.       Мальчик кивнул       — С ней лучше, чем без неё?       Внук посмотрел в глаза озадаченной героини сна и улыбнулся:       — Да.