недосып учителя

- ваньнин, нам нужно поговорить. кровь отливает от висков, но учитель даже бровью не ведёт. он садится за стол на их общей кухне напротив мо жаня и смотрит испытывающе. пальцы беспокойно стучат по чашке. убедившись, что собеседник весь во внимание, мо жань продолжает. - когда ты в последний раз спал? твои получасовые перерывы в течение дня не считаются. пальцы останавливаются. - вчера тяжёлый вздох и мо жань зарывается ладонью в копну волос - хорошо, тогда скажи, что сейчас в твоей кружке - это глупый вопрос. кофе, но ты же знаешь, я просто поднимаю так давление без лишних слов мо жань проходит к кухонному ящику и достает некую банку. он ставит её на стол, открывая крышку. теперь его очередь вопрошать взглядом. учитель не понимает ничего. он смотрит то на сочувствующее лицо человека, то на банку, но яснее от этого не становится. наконец мо жань сдаётся. он опускается на одно колено перед учителем и берёт его руку в свою, смотрит так нежно, что одернуть её кажется богохульством - ваньнин, это чай. ты даже не заметил, хотя я поменял их местами несколько дней назад. а теперь скажи мне честно, когда ты отдыхал в последний раз? учитель чувствует себя зверем, загнанным в клетку. конечно он понимает, что мо жань просто беспокоиться. но точно так же в его памяти существует осознание "не работаешь - ничего не стоишь" - какая разница? я просто перепутал, такое бывает. - нет, ваньнин. бывает, но не с тобой. а когда ты чуть не съел плесневелый хлеб? скажи, как ты, настолько избирательный в еде человек, мог этого не заметить? ваньнин хочет спрятаться. хочет убежать. этот разговор ему совсем не нравится и он начинает закипать. усталость обнажает все нервные окончания - я же сказал, что бывает. это не стоит внимания. - золотце, твоё здоровье всегда будет важнее какой-то работы. ну почему ты так жестоко с собой поступаешь. учитель не выдерживает и одергивает руку. приятное тепло сразу заменяется сквозящим холодом, но сейчас он желает только уйти, вновь вернуться к работе, чтобы и проблеска мысли не допустить. в конце концов, чего он стоит, если не может закончить даже одного жалкого робота? его останавливает тревожный возглас, теплая рука вновь обхватывает запястье. - ваньнин, пожалуйста, послушай- мо жаня перебивает резкий, на грани с криком, голос. - да что ты ко мне привязался со своим отдыхом?! я сказал, что все хорошо, отстань от меня уже. глаза феникса мечут молнии, но они рассыпаются на мелкие искры, как только встречаются со взглядом мо жаня. густые брови сведены на переносице, голова чуть наклонена. а в фиолетовых озерах волнами расходится беспомощное бескойство. ваньнина будто ведром холодной воды окатило. как он может кричать на этого человека? тем более за что, за собственную изнеможденность? учитель понимает, что все же самоконтроль падает, когда в голове густой туман недосыпа. тягучее чувство вины разливается по груди и он неловко берет чужую ладонь, рассматривает и считает пальцы, только бы снова не смотреть в щенячьи глаза. - прости. прости, пожалуйста. кажется, я устал. лишних слов мо жаню и не нужно. он жадно прижимает человека к себе, расцеловывает каждую ресничку красных от недосыпа глаз и так осторожно гладит по спине, будто боится сломать нечто более хрупкое, чем человеческое тело. - если попробуешь встать ночью, чтобы снова уйти от меня к своим роботам, я откушу тебе руки. идёт? мо жань заливисто смеется и чу ваньнин легко бьёт его кулаком в грудь. смех этого молодого человека слишком заразный, слишком по домашнему теплый и учитель не может удержаться от улыбки - ну что мне с тобой делать. идёт