*В разработке*

Земля. Будущее. Я шёл по длинному коридору генштаба центра подготовки космонавтов. Из многочисленных дверей и дверных проёмов туда-сюда сновали люди, кто в халатах, кто в спецовках, кто с папками-планшетами в руках. Для обыкновенного дня, даже в таком месте как это, здесь царила излишняя суматоха. На фоне всех этих молодых и не очень, одетых по форме специалистов, я, в своей любимой куртке пилоте смотрелся несколько неуместно, хотя, казалось, что меня и вовсе не замечают. Такое отношение даже сперва меня задело. Всё-таки среди всех этих учёных, инженеров-конструкторов, тренеров, инструкторов, бортинженеров, и управляющих полётами мне встретились несколько знакомых лиц. Пока я думал об этом, я не заметил, как дошёл до нужной двери. Помещение номер 346. Иронично. Этот экипаж МКС был 345. Неужели они хотят, чтобы летел снова я? Дёрнул ручку двери – заперто. – А! Всё-таки пришёл! – слева от меня появилась фигура высокого мужчины средних лет. Под его немного сдвинутыми ближе к кончику носа очками на меня смотрели два карих глаза. Облезлые металлические дужки скрывались под гривой кудрявых волос, доходивших чуть ниже ушей. В руке он держал непрозрачный серый пластиковый термос с чаем. Я прекрасно знал этого человека. – Меня вызвали. Я не мог не прийти. У тебя ко мне дело? – Это ещё очень мягко сказано. Дело настолько серьёзное, что я сходил за лишней порцией чая для тебя. Пойдём. – с этими словами он достал из кармана брюк небольшую пластиковую ключ-карту, приложил её к панели, и синяя стальная дверь его кабинета, словно стеклянная дверь в магазинах двадцать первого века, открылась, беззвучно уехав внутрь стены. Его кабинет представлял собой не слишком просторную и не слишком хорошо освещённую комнату. Обставлен он был довольно старомодно: в центре его стоял небезыскусно сделанный резной дубовый стол – обыкновенная адаптивная панель с весьма реалистичной голограммой. На стенах висели картины знаменитых, в основном русских, художников. Над дверным проёмом, прямо напротив кресла, висела табличка с цитатой: «Астрономия заставляет душу смотреть вверх и ведет нас из этого мира в другой». Разлив нам по стаканам чай, он указал мне на небольшой обитый серой тканью стул с изогнутой спинкой, откинулся в своём мягком кожаном кресле, явно куда более удобном моего места и начал говорить. – Как ты знаешь, запас топлива на нашей планете, согласно подсчётам учёных, должен иссякнуть в ближайшие семьдесят лет, а при нынешних затратах энергии, даже легко возобновляемые ресурсы, вроде древесины, попросту не смогут обеспечить нас достаточным её количеством. Казалось бы, чем плохи атомная и электрическая? Всё снова упирается в затраты и темпы роста производств и населения. За более чем четыре века использования атомной энергии, человечество так и не научилось утилизировать радиоактивные отходы, которых уже накопилось такое количество, что их негде закапывать. С электроэнергией проблема не лежит на поверхности, но неудобств создаёт не меньше. Создание сверх мощных электростанций привело к массовой добыче проводниковых и полупроводниковых металлов, в результате чего породы, которые их содержали практически полностью исчезли. Проще говоря, на Земле кончилпсь руда. А солнечной энергии на всех не хватит. – Я конечно благодарен тебе за лекцию по экологии и энергетике, Артём, но об этих проблемах заявляли ещё лет эдак шесть назад. И я совершенно не понимаю, при чём тут космонавтика. Не затеяло ли государство какую-нибудь экспедицию в поисках топлива на других планетах, вроде той Европейской гонки? – Европейская гонка и вправду была одним очень большим и затратным недоразумением. Искать жизнь в пределах Солнечной системы было глупо, но вероятность того, что рядом с нашей планетой, на спутнике Юпитера, могла зародиться хотя бы примитивная жизнь, сулила исполнение чуть ли не главной мечты человечества. Однако до Европы так никто и не долетел. Ни наши ни другие участники гонки. Но мы и не жизнь ищем. Точнее, мы уже нашли. И это межгосударственная программа. Наши коллеги из института Куросавы обнаружили на ближайшем конце галактики Андромеды, которая за последние несколько сотен лет приблизилась к нашей куда сильнее, чем говорили расчёты, очень одинокую, но очень перспективную в нашем вопросе экзопланету. По их подсчётам, запас легкодоступных залежей каменного угля, нефти и природного газа превышает земной, в лучшие его годы, примерно в семьдесят шесть раз. Если это окажется правдой, нам останется только наладить добычу и транспортировку залежей до Земли, которых должно хватить на несколько десятков веков. За это время человечество точно что-нибудь придумает. – Но до туда лететь тридцать шесть лет. А раз уж мы решаем проблему мировой нехватки топлива, то на световой нам лететь не дадут, значит и того дольше. Да и не кажется ли тебе, что я для такого староват? – На самом деле ты и не должен был лететь. Полёт и правда затяжной, если лететь на субсветовых скоростях, хотя эту проблему мы решили. Но экспедиция должна отправиться через три месяца, а капитан получил травму спины на центрифуге. Ты помнишь, как летал на МКС вообще без подготовки? После двух лет на Земле. – И чуть не потерял сознание при входе в атмосферу. –Обычный человек, лети он без подготовки, оказался бы в коме уже при взлёте. Прошу тебя, Вова, у меня приказ найти капитана на Андромеду. Мы физически не можем перенести экспедицию. Нам и так с трудом удалось подготовить второй корабль до пояса астероидов, чтобы добыть там металла и хоть немного выиграть время для Андромеды. За три месяца только ты сможешь пройти трёхлетнюю подготовку к полёту. – Ты так меня упрашиваешь, как будто я отказываюсь. Это всё-таки задача планетарной важности. Их не обсуждают, от них не отказываются. Их выполняют. После этих слов он словно стал другим человеком. Его беспокойное усталое лицо прояснилось, в недавно умолявших меня глазах загорелся огонёк ликования, скованность позы исчезла. Он, с видом бесконечно благодарного человека, пожал мне руку и проводил до двери, безостановочно осыпая меня благодарностями. У выхода Артём выдал мне пропуск, обрисовал план подготовки и велел, начиная с завтрашнего дня, ежедневно приходить к семи утра в центр.