Ночь любви

Они поднимались в лифте на последний этаж отеля комплекса «Сити». Ката была одета в черное коктейльное платье, дополненное такими же черными перчатками из капрона; на ногах были черные босоножки с тонкими ремешками на низкой шпильке. На ее шее висела тонкая полоска белых жемчужин, а на тонкие плечи были скрыты небрежно наброшеным пиджаком Леви. Сам он был в черном костюме-тройке (исключая пиджак, который он отдал своей возлюбленной) и такой же идеально выглаженной черной рубашке и галстуке без рисунка. Его туфли с острыми носами сверкали, начищенные как всегда до нездорового блеска. Лифт остановился, выпустив пару на последний этаж, где располагался панорамный ресторан. - Я заказывал столик на имя Леви Аккермана, - спокойно произнес брюнет, уверенно держа за руку озирающуюся по сторонам девушку. По ее выражению лица было видно, что место он выбрал подходящее, и они проведут идеальный вечер. - Прошу Вас, – ответила девушка администратор, и они проследовали мимо отделанных зеркальными полотнами стен к витиеватой лестнице, ведущей на второй этаж. – Ваш столик последний, на нем стоит ваза с черными розами. Присаживайтесь, к Вам подойдут. Молодые люди послушно прошли к столику и сели: Леви легким интимным движением снял с ее худых нежных плеч пиджак, и повесил его на спинку соседнего стула, а сам сел напротив девушки, которая раскладывала салфетку на коленях. - И как ты меня сюда смог затащить? – воровато огладываясь, прошептала она, чуть наклонив голову ближе к нему. - Что-то не так? Тебе не нравится? – лицо его не изменилось, но Ката уловила тревожные нотки в голосе. Ему всегда было важно, что она чувствует и он готов был потесниться, если дело касалось ее удовлетворения. - Нет, все прекрасно, правда, это замечательное место. Но… - она придвинулась еще ближе, опустив грудь на край стола. – Но Леви, нас могут увидеть… - Тц… Боишься, что об этом сообщат Эрвину? – он скривился, вспоминая образ своего бывшего шефа. - Да, Леви. – Она твердо ответила на его выпад. – Да, боюсь. Он – мой муж, и я не хочу, чтобы он узнал. Он ни в чем не виноват. - Тебе не стоит думать об этом сейчас. О нем сейчас.– Брюнет повернулся, протянул руку и взял меню, которое принес подошедший официант. – Спасибо. Сегодня наш вечер, и я настаиваю, чтобы твои мысли занимал только я. И не только мысли, – он ухмыльнулся, подняв свои серые, ледяные глаза, в которых, как ей показалось, промелькнули молнии. Его раздражали разговоры об Эрвине. Он хотел быть единственным, кто владеет возможностью одаривать Катарину любовью. Он страстно желал, чтобы его фамилию она взяла в будущем. Он мечтал, что уложит весь мир к ее ногам, но стеной перед ним стоял Эрвин Смит, руководитель департамента культуры города М, амбициозный и бесстрашный мужчина, который каким-то образом смог опередить Леви и забрать его сокровище себе. Они были совершенно разными: муж Каты был крупным высоким блондином с накачанным телом, чья хитрость и дерзость не знали границ; он был человеком, который легко добился успеха и поднялся высоко по карьерной лестнице, а Леви был невысоким, но мускулистым и статным брюнетом, справедливым и не терпящим грязных игр; ответственным работником, единственным в своем роде деятельности. Эта граница между ними разделялась только одним: они оба всегда были одеты с иголочки и любили одну и ту же девушку, которая, как казалось, не испытывала ни к одному из них того же трепетного чувства. - Я закажу твои любимые морепродукты, - он пролистал меню, и добавил: - И салат. Что будешь пить? - Я бы предпочла ягодный лимонад, - ответила она, подняв свои волшебные глаза на него от бумажной книжечки. Облизнула пухлые губы, итак блестящие от нанесенного на них темно-алого блеска и с придыханием произнесла: - А что хотел бы ты? - Такого нет в меню, - подыграл ей Леви, одной рукой подзывая официанта. Он быстро сделал заказ, и вновь обратился к девушке, прошептав: - Кажется, мне что-то нехорошо. - Что с тобой? – взволнованно спросила Катарина, приблизившись ближе к краю стола. У Леви открылся идеальный обзор на тонкие изгибы шеи, торчащие кости ключиц и мягкие сочные груди. - Мне кажется, мой рассудок затмевает твоя красота, - ухмыльнулся он, поймав сначала гневный взгляд, а потом заметив покрасневшие щеки Каты. Она неуверенно заправила выбившиеся из каре пряди за ухо тонкими пальцами, пытаясь скрыть смущение. Воздух между ними заискрился от страсти и наваждения. - Леви, мы же в ресторане, нужно соблюдать правила приличия… - начала было она дразнить мужчину в его же манере, начав бубнить нравоучения, с максимально серьезным выражением лица. - Я никогда не играю по правилам, - саркастически ответил он одной из ее фраз, и взял в руки хрустальный стакан, наполненный водой с лимоном. Алкоголь он не любил, но мог выпить за компанию. Но сегодня он привез Катарину в THE WHITE RABBIT на личном авто, и хотел отвезти ее обратно, убедившись, что она в безопасности добралась домой. - Сегодня мы поменялись местами? – девушка оценила шутку, и, растянувшись в улыбке, приняла от официанта цилиндрический высокий стакан, наполненный светло-красной жидкостью. Вытащив стальную трубочку, она прильнула губами к нему, оставляя влажный алый след на кромке. Этот жест Леви не мог не заметить. - Нет, я не позволю тебе быть сверху и руководить всем процессом, - произнес Аккерман почти беззвучно, но Ката все прочитала по движениям губ. Ее щеки вновь заалели, и Леви понял, что добился желаемого эффекта. Он хотел сказать ей еще кое-что, но к их столику подошел официант. Он прервал их, принеся морепродукты и салаты: теперь посреди стола возвышалось на подставке блюдо с морскими ежами и устрицами, лежащими на прозрачных кубиках льда по кругу, а в середине стояла маленькая фарфоровая пиала соусника. Салаты он поставил по бокам от блюда: цезарь для Каты и теплый с рапанами для Леви. Когда официант ушел, пожелав приятного аппетита, мужчина нырнул рукой в карман и нажал маленькую кнопочку. Ката не успела поднести вилку с салатом ко рту – она задохнулась от легкого спазма, который разлился внизу живота от вибрации. - Это была плохая идея, - прошептала она Леви, пытаясь скрыть свое смущение от нарастающего возбуждения. Брюнет поднял бровь вверх. - Ты сама виновата в этом, - он расколол раковину устрицы специальным ножом, исподтишка наблюдая за девушкой, чья грудь вздымалась чаще от удовольствия. Ее заправленные за уши пряди вновь выбились из общей прически. – Могла бы и не отказывать мне на прошлой неделе. Теперь – отрабатывай. - Л-Л-Леви... – попыталась она взять себя в руки, но это получалось слабо. Девушка ерзала на стуле, пытаясь освободиться от вибратора, который от мягких движений переместился выше, попав в нужную точку. Ката на секунду замерла, чувствуя, как пульсирует все внутри, а черные стринги тонут в вязкой липкой смазке, которая размазывается и об трущиеся друг об друга бедра. Все это непотребство скрывала длинная скатерть, под которую были спрятаны ее ноги. - Ешь, - безразличным тоном ответил он, пытаясь скрыть удовольствие от ее сладких мучений. На парковке. Он сам предложил ей это наказание за прошлую испорченную встречу. Сидя на подземной парковке в его затонированной Ауди перед походом в ресторан, он достал из бардачка упакованный маленький вибратор с тонким хвостиком на конце. - Либо это, либо один звонок Эрвину и разговор во время секса до полной разрядки, - он протянул ей резиновый цилиндр в шуршащей упаковке, развернувшись всем телом к девушке. Сидящая на пассажирском сидении Катарина с сомнением взяла из его рук розовый вибратор и повертела его в руках. - Ну… хорошо, - неуверенно ответила она ему, и повернулась, спрашивая: - Мне нужно вставить его прямо сейчас? - Да, - ответил брюнет, и достал упаковку влажных салфеток, выудив оттуда одну. – Тебе нужно будет проходить с ним весь вечер, пока я не разрешу вставить что-нибудь другое, - вытерев руки, Леви взял из ее пальцев упаковку, раскрыл и достал розовый мягкий цилиндрический шар. – Опустись ниже. Раздвинь ноги и отодвинь трусики, - приказным тоном сказал он. Ката покорно кивнула в ответ, и съехала ниже на кожаном сидении, широко расставив ноги. Одной рукой она отодвинула тонкую полоску черных шелковых стринг, обнажив розовую, идеально гладкую кожу. - Леви, а если нас кто-то увидит? – спросила она, смотря на его лицо изголодавшегося хищника. - Не увидит. Я специально поставил машину мордой к стене, - он уверенно прижал игрушку к мягкой и теплой дырочке, скрытой влажными складками половых губ. Вибратор выскользнул из пальцев, легко погрузившись внутрь и издав хлюпающий звук. Ката горячо выдохнула, когда Леви решил использовать два пальца, чтобы протолкнуть его чуть внутрь и оставил их там, внутри, слегка поглаживая внутреннюю стенку. Она неосознанно потянулась к его лицу, ища поцелуя, но брюнет специально отодвинулся, лишая ее ласки. – И под длинным платьем тоже не будет видно. – С этими словами он вытащил пальцы, вытер их салфеткой, сложил ее в упаковку от вибратора и бросил мусор в бардачок. – Не выходи сама, дай мне секунду, и я помогу. Пока девушка поправляла белье и платье, Леви вышел из машины, спрятав в карман брюк небольшой круглый пульт. Он обогнул седан и открыл пассажирскую дверь, подавая руку своей возлюбленной, которая неуверенно вылезла из низкого спорт-кара. Он снял свой пиджак, накинул ей на обнаженные плечи, заблокировал автомобиль и приобнял девушку, чувствуя ее страх. - Расслабься, - обжег горячим шепотом он ухо Катарины. – Ты слишком сильно напряжена. - Ага… - отрешенно ответила она, и они оба двинулись к лифтам. Ее любовник даже и не думал, что ее волнение совсем не связано с их сексуальными играми. В ресторане. Ей было жарко. Нет, не так. Она просто сгорала от стыда и желания. Горело все: щеки, покрытые румянцем, уши, пухлые губы, грудь, бедра, промежность. Внутри разрывался комок удовольствия, тянущийся от тугого узла в животе, который Ката пыталась скрыть. Она съела совсем немного, прежде чем зазвонил телефон. - Это… Эр-рвин звонит, - прошептала в ужасе она, снова сдвинув горячие бедра вместе, размазав по внутренней стороне смазку и проглотив тихий стон. - Бери трубку, - спокойно ответил брюнет, погружая в рот вилку с нанизанными на них жаренными рапанами с овощами. Девушка недовольно хмыкнула, но ответила на звонок, взяв со стола телефон. - Д-да, милый… привет, - пролепетала она, измученно улыбнувшись Леви. – Да, я с-сегодня буду с колл-лл-лле-гами, в баре, я ж-ж-ж-же говорилааа-ла, - с придыханием отвечала она, стараясь заглушить стоны от драконящей ее внутри игрушки прямо в нужную точку. – Н-н-нет, вернусь не поздно-ооо, примерно в… ч-ч-четыре, - отчеканила она и простонала на выдохе, так тихо, что это мог слышать только Аккерман. Она крепко держала телефон, постоянно отодвигая его от уха, пытаясь скрыть свое возбуждение. – Д-да, снова проблемы-ы-ы-ы с-с-с-со связью, целую, пока-пока! Улыбка с лица брюнета спала, и он внимательно уставился на девушку, ерзающую на стуле еще активнее: он переключил режим на более быстрый. - Ты не говорила ему, что сегодня будешь ночевать не дома? – его взгляд был полон ненависти. Снова этот Эрвин. Снова он помешает его планам. - Леви, п-п-прошу, выключи. Я не могу-у-у-у… - выдохнула она, пытаясь скрыть стон, - есть. И… я скоро могу кончить, - прошептала она на одном выдохе и снова содрогнулась, готовая потерять сознание от накатывающего давления внутри от вибрирующего малыша. - Хорошо, - Аккерман понимал, что в таком состоянии внятный ответ он не получит, поэтому нажал кнопку «стоп» на пульте и девушка перестала содрогаться. Но ее ноги все еще трясло, а липкая смазка растекалась по бедрам. Брюнет отложил приборы и, скрестив руки на груди, уставился на нее. – Ты не ответила на вопрос. - Д-да… Я и не собиралась сегодня ночевать не дома. Я предупредила его насчет завтра, - она подняла на него свои блестящие от возбуждения небесно-голубые глаза, взмахнув темными пушистыми ресницами. Леви сглотнул, когда его взгляд опустился на пухлые губы с размазанной красной помадой и пополз ниже, к блестящему от пота глубокому вырезу, обрамляющему пухлую грудь. Она продолжила, отрезав его сладкие мысли одной фразой: - Я должна вернуться сегодня домой до 5 часов утра. - Почему? – удивленно спросил он. Его разозлило, что его планы вновь прервал этот высокомерный урод, который почти круглосуточно контролировал его девочку. Ну ничего, завтра у них еще будет время. Пока Эрвина не было в городе, Ката принадлежала только ему – вся, без остатка. И никто не мог отнять это драгоценное время у него. Но, будучи расстроеным, Леви произнес со сталью в голосе: – Ты обещала мне отметить годовщину вместе. - Я помню, конечно, что в эту ночь у нас три года… Но, Леви, он же мой муж… я не хочу втягивать его в наши грязные игры, – она потупила взгляд, небрежно перебирая подол платья тонкими пальцами. Леви цыкнул в ответ, отметив про себя, что их отношения она называет «грязными играми». – Ты знаешь, ты мне дорог… но и он не чужой. Мы женаты более шести лет, прошли многое вместе, и ты это тоже должен понимать… - Все это – ложь. Ты всегда звонишь мне, как только Эрвин уезжает в командировку, – злобно прошипел он, отчеканивая каждое слово. Атмосфера из игриво-страстной переросла в агрессивную, и накал чувств пал, уступая место гнетущей обстановке. – И за все время, которое мы проводили в последние месяцы, я уверен, ты не вспоминала об Эрвине, - она подняла глаза на него, подтверждая, что Леви говорит правду. – Ты всегда зовешь меня по имени, и ни разу не осеклась за эти три года. Это ли не доказательство? - Может быть, - ответила ему Ката, не отводя взгляд. Леви знал, что все его слова – правда, и что их брак давно уже разваливался, но Смит все еще продолжал игнорировать поступающие звоночки. Брюнет искренне желал их развода, и не понимал, почему девушка давно не кинула этого напыщенного пижона. - Снова уходишь от ответа. Понятно, - произнес Леви, вновь берясь за отставленные приборы. Его настроение резко изменилось, когда он грубо продолжил: - Сколько ты еще будешь врать ему, себе и мне? Я говорил уже тебе ранее, что если ты разведешься, то я сделаю все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Мне не нужно будет напоминать дважды, как Эрвину. Ты получишь весь мир к ногам, все, что пожелаешь. В ответ я хочу одно: сделать тебя своей женой и любить бесконечно. - Любить бесконечно? – фыркнула она. – Поверь, я слишком сложный человек, и тебе просто не хватит сил на это «бесконечно». - Тц, - цыкнул Леви. Будучи с Катой уже три года, мужчина успел пережить разные положительные и отрицательные события, включая несколько ее истерик с битьем посуды и тяжелый период ее послеоперационного восстановления. Во все эти моменты он еще сильнее убеждался в своем правильном выборе. - Может, ты подразумеваешь под словом «любить» иной смысл? – девушка начала язвительно подтрунивать над ним, шепча колкости. Аккерман понял, что она хочет перевести тему разговора, и снова уйти от этого, и даже будучи против, вновь поддался. Катарина продолжала: – Да, в этом смысле ты можешь любить меня хоть весь день. - Доиграешься ведь, - прошипел он, уже начиная тянуться к лежащему в кармашке пульту. Но Ката его опередила. - И что, разложишь меня прямо на столе? Думаю, я настолько мокрая, что ты мог бы сразу вставить мне, – улыбнулась она, сделав миловидное выражение лица. Леви сглотнул – его терпение было на пределе, но он горел не только от ненависти, но и от пожирающей его страсти, проникающей под кожу, от которой перехватывало дыхание при взгляде на Кату, на ее ложбинку между мягких грудей, которые Леви хотел бы сейчас поцеловать, укусить, а потом зализать ранку, и такими же нежными поцелуями начать спускаться ниже, и снова повторить этот ритуал, оставив кричащие знаки на животе, бедрах и мягких ягодицах. Он сдерживал себя сейчас, как и одинокими ночами, когда она заявлялась в его разум горячими снами, после которых нужно было менять белье и пижамные штаны. Катарина словно уловила его возбуждение, и сладкоголосый ангел вновь запел, победоносно уничтожая последние крупицы самообладания мужчины. – Или ты хочешь сначала проверить языком, насколько я мокрая? – Она призывно обвела пухлые губы языком. - А может мне залезть под стол и искренне отблагодарить тебя за прекрасный вечер, взяв его полностью в рот, и не выпускать, пока ты не закончишь? – Скинув один босоножек, она искусно провела голой стопой по его брюкам снизу вверх, медленно добравшись до паха и надавив пальцами на уже вставший член и чувствительные яйца. - Или ты бы предпочел сделать это в спальне? Я могла бы оказаться сверху, и тебе открылся бы идеальный вид на мою сочную грудь. Или может в ванной? Ты бы мог сначала помыть меня везде, как любишь… Ты ведь уже снял нам номер? - Да, - ответил Леви на все вопросы, внешне остающийся таким же спокойным. Хотя внутри него бушевали все эмоции; в паху сладко ныло. Он достал бумажник из сильно выпирающих брюк, и прошептал: - Я попрошу счет. — Хорошо, — ласково ответила она, начиная собираться. Брюнет подозвал к ним официанта, который спустя минуту рассчитал их. Терминал пиликнул, сообщая о проведенной транзакции, и пара встала: сначала Леви, надев на себя скрывающий непотребства пиджак, а затем Ката, которую он вновь взял за руку и они пошли к выходу. Ждать лифт было невыносимо: когда тяжелые золотые двери закрылись, Леви схватил ее за талию одной рукой и жадно впился в липкие губы страстным поцелуем. Внутри него все горело от желания. — Фу, — резко оторвавшись от любимых губ, произнес он, сдвинув брови на переносице, — снова эта твоя липкая помада. Отвратительно. Я же просил, не используй ее. — Прости, — ответила она, мягко улыбнувшись любовнику. Мужчина все еще крепко держал ее, и девушка зашептала извиняющимся тоном прямо ему в рот, — у меня нет другой алого цвета. — Понял, куплю тебе другую, — на этих словах лифт остановился и двери разъехались в стороны. Леви подхватил Кату на руки и уверенно зашагал по коридору к номеру с красующейся на двери «888». — А эту выкинь. Сегодня же, — он уверенно открыл одной рукой замочек отпечатком пальца и вошел с ней в апартаменты для молодоженов. Девушка ахнула от красоты комнаты, похожей на ее квартиру в стиле контемпорари. Он аккуратно поставил ее на ноги. — Нравится? — спросил Леви, вешая пиджак на вешалку при входе и разуваясь. Ката, прошедшая чуть дальше, повернулась к нему и закивала, снимая перчатки и скидывая босоножки. Ее лицо сияло от счастья, и брюнет на секунду умилился, подумав, какие красивые у нее глаза. Он понял, что сегодня, в этот важный для них обоих день, хочет заняться с ней любовью, а не просто сексом, с которого все тогда и началось. — Леви, ты замечательный, — прошептала она ему, когда он подошел к ней вплотную и коснулся рукой блестящих коротких волос у уха. — Ты тоже, — прошептал он и чуть наклонился, чтобы вновь коснуться желанных губ. Он сотни раз в голове прокручивал этот момент за прошедшую неделю, и вот, достиг цели. Ката отозвалась на поцелуй сначала нежно, невинно касаясь его шершавых губ своими, позволяя ему вести, но когда Леви опустил руку на ее упругие ягодицы и крепко сжал, она горячо простонала ему в рот, на одном выдохе произнеся имя своего любовника, и сама впилась в ответ, не в силах больше играть в благовоспитанную девицу. Мужчина уже давно ждал этого момента — он никогда не стал бы ничего делать против ее воли — а данный жест в их игре означал только одно: «Возьми меня, Леви. Прямо здесь и прямо сейчас». Брюнет подхватил девушку на руки, стараясь не разорвать поцелуй и двинулся в сторону спальни. Ката обхватила его ногами за пояс, коснувшись своей влажной промежностью выпирающей ширинки и начала медленно елозить по ней вверх-вниз, возбуждая его еще сильнее. Мужчина простонал ей в губы и разорвал поцелуй. — Подожди, малышка, — прошептал он, аккуратно опуская ее на мягкую постель. Он снял с нее платье, стянув его вверх и откинув на кресло, а затем раздвинул ей ноги. Ката лежала перед ним обнаженная, оперевшись на локти и внимательно наблюдая за его движениями. Ее белую фарфоровую кожу перетягивали на бедрах тоненькие черные стринги с торчащим из них розовым хвостиком вибратора, а на шее висел жемчужный чокер. Леви подметил, что ее голенькая фигурка восхитительно невинно выглядела на этой огромной кровати. Сам он все еще был одет. — Позволь мне сделать все самому. Лежащая на мягком сером пледе Ката кивнула, и опустилась на спину, полностью доверившись Леви. Он навис над ней, приблизился и вновь поцеловал ее в губы, но более страстно, словно пытаясь захватить ее язык своим. Одной рукой, на которую он опирался, он огладил ее лицо, взъерошив волосы. Другой рукой он опустился на влажную и горячую промежность девушки, начав ласкать клитор сквозь шелковую тонкую ткань пальцами. Он знал, что она сильно чувствительна, и даже от такой маленькой ласки его умелых рук вполне могла кончить. Конечно, от этого она намокла еще сильнее, и стала стонать громче, беспорядочно оглаживая его плечи и грудь, но он хотел, чтобы она финишировала не так быстро, хотя и сам дразнил ее еще в ресторане. Леви приподнялся и переместился, пытаясь устроиться между ног Катарины, расцепив поцелуй. Он оставил между ними тонкую нить слюны, заблестевшую в мягком свете ламп. Разорвавшись, она упала на грудь Каты, и брюнет медленно начал спускаться губами ниже, оставляя влажные поцелуи на шее, ключицах и в ложбинке между груди, пытаясь слизать едва различимую на коже полоску. Он лег на нее, оперевшись по обе стороны руками, стараясь не раздавить маленькое худое тело, и аккуратно сжал обе груди своими сильными ладонями, попеременно облизывая и кусая их, оставляя свои заветные метки. Задыхающаяся в стонах Ката приподняла голову и посмотрела Леви прямо в глаза — тот же, не собираясь прерывать зрительный контакт, тщательно начал ласкать торчащие горошины сосков кончиком языка, перемещаясь от одной к другой. — П-п-прошу… — горячо зашептала она, — Леви, — с трудом выдохнув его имя, она вновь застонала. — Ты уже готова, милая? — нехотя оторвался от своего любимого занятия он. Ему больше всего нравилось ласкать чувствительную грудь Каты, доводя девушку до состояния, когда она будет умолять его о том, чтобы он вошел. — Да… — закивала она, вновь облизнув свои пухлые губы, с которых только недавно срывались стоны. Леви хмыкнул, и поднялся, присев на пятки перед ее раздвинутыми ногами. Брюки в очередной раз неприятно впились в пах, еле выдерживая давление его члена. — Хорошо, но мне нужно убедиться, что ты готова, — с уверенностью произнес он, оглядывая испачканные в белесой смазке трусики и внутреннюю часть бедер. Пальцами одной руки он отодвинул влажную ткань, а второй подцепил торчащий розовый хвостик игрушки, которая с хлюпающим звуком выскочила из узкой дырочки, откуда на покрывало начала стекать прозрачная жидкость. Откинув игрушку на тумбу, Леви аккуратно снял с нее белье, и, погладив чувствительные складки, погрузил два пальца внутрь. — Да, не соврала. Значит, сможешь принять меня без боли. Вытащив пальцы, он начал было раздеваться сам, но Ката взяла его за руку, приспускающую галстук. — Можно я? — прошептала она ему в губы, перехватывая инициативу и укладывая его на постель. — Тебе можно все, — мягко ответил он, смотря, как девичьи тонкие пальцы сильнее спустили узел галстука, сняв его через голову. Аккуратно она стала расстегивать его рубашку, начав с верхних пуговиц, медленно оголяя рельефную грудь без единого волоска. Ката решила совместить приятное с полезным, и свои движения повторяла мягкой дорожкой поцелуев, от которой у Леви начались приятные мурашки по коже. Он тяжело дышал, иногда позволяя себе стонать, когда она касалась особо чувствительных мест. Выудив черную хлопковую ткань из таких же темных брюк, она расстегнула последнюю пуговицу внизу и коснулась горячими губами небольшого промежутка от пупка до пряжки ремня, вызвав неконтролируемый тяжелый стон мужчины на выдохе. Поймав его на этом, девушка медленно поднялась мягкими влажными поцелуями по животу и груди, перешла на чувствительные ключицы и шею, оставив на них красные следы, которые тут же обвела языком. Не выдержав пытки, брюнет задохнулся, когда она коснулась мочки ушей, и, схватив ее за ягодицы, дернул на себя и впился в губы горячим, страстным поцелуем. Она ответила тем же, коснувшись руками его бритого затылка и взъерошив длинные пряди по бокам. — Я люблю тебя, — прошептал он, оторвавшись от жарких губ на секунду, и снова вонзился в алый податливый рот, сильнее сжав упругую попу. Ката застонала ему в ответ, чувствуя, как упирается ей в живот горячий и большой ствол его члена. Неожиданно Леви оторвался от нее и серьезно посмотрел прямо в бездонные озера очей. — Катарина, я люблю тебя больше жизни, и готов для тебя на все… но прошу лишь одного. Если ты тоже любишь меня, то разведешься с ним?.. — его голос дрожал, когда он просил в очередной раз за эти три года, а глаза смотрели с безудержной грустью и легким блеском надежды. — Я же клянусь тебе, что мое сердце теперь и навсегда будет только твое… — одной рукой он аккуратно убрал ей за ушко черную прядь, и замер, ожидая ответа. — Д-да, — не прерывая зрительного контакта, неуверенно прошептала она в ответ, наконец сдавшись под гнетом этих бушующих внутри чувств. К Эрвину она давно уже ничего не испытывала — муж был как приложение к основной жизни. Девушка старалась быть для него опорой и поддержкой, но блондин был настолько увлечен карьерой, что не замечал ничего вокруг и постепенно перестал беспокоиться о жене. Оказавшийся рядом Леви стал ее временным спасением, как она думала, но спустя эти три года, их связь переросла во что-то большее, и Катарина поймала себя на мысли, что ей противна даже возможность вновь лечь в постель со Смитом. Последний же был в командировке уже три месяца, и они с Леви проводили почти каждый день вместе. — Ты обманываешь меня, чтобы я просто отстал от тебя с этим вопросом? — он все еще смотрел ей в глаза, не веря своим ушам. Сердце в груди брюнета бешено трепетало. — Нет… — она засмущалась, но потом снова прошептала, сделав серьезное лицо: — Леви, мне тоже нужно тебе кое-что сказать… — Я слушаю тебя, малышка, — он переместил руку на талию с ягодиц, делая этим жестом разговор более комфортным, убирая пошлое настроение. Он читал ее как много раз изученную книгу, и понимал, что сегодня изменится все, и секс стоит отложить. — Мы можем сесть, если тебе так будет удобнее. — Ты не хочешь продолжить? — не взгляд изменился с серьезного на виноватый. — Хочу, но я так долго ждал этих слов, что готов отложить все дела. Можем продолжить потом, — он сел, подняв и ее, устраивая к себе на колени и обнимая. — Так что ты хотела сказать, милая? — Леви, я… — она наклонила голову вниз, скрывая покрывшиеся алым румянцем щеки и появившиеся в уголках глаз слезы. — Я давно думала о разводе с Эрвином. Наши отношения стали ужасными, да и я поняла, что стала чувствовать к тебе нечто большее, чем просто желание провести ночь. Я захотела остаться до утра в какой-то момент… но все не могла тебе об этом сказать… — Ты удивительная, — усмехнулся он. От развратного Аккермана не осталось и следа — сейчас он был самым нежным и ласковым мужчиной на земле, готовым слушать ее хоть до утра, невзирая на стояк и все еще горящее страстным желанием сердце. — Я столько раз тебе говорил, просил, нет, упрашивал, а ты молчала об этом? Прости, малышка, — он поднял ее лицо за подбородок, и взглянул прямо в глаза, — но мне, наверное, нужно выпить за это. — Хорошо, — она кивает, когда Леви снимает ее с колен и встает, чтобы взять в мини-баре бутылочку виски и налить себе в переливающийся хайболл сорок грамм и выпить их залпом. — Налить тебе джин? Тут есть такой, как ты любишь, — он заглядывает на полочку, смотря, чем бы еще поживиться. Снова наливает себе виски. — Нет, — отвечает она, и на выдохе произносит, — мне теперь нельзя. — Тогда воды, как всегда? — он не замечает этой странной фразы «мне теперь нельзя», или просто игнорирует ее, переполненный счастьем — Ката не знает, но и не спешит ему намекать еще раз. Леви берет еще один хайболл, наливает в него воды, насыпает туда несколько кубиков льда и садиться рядом с ней на кровать, протягивая стакан. И вдруг на лежащей у входа тумбе зазвенел ее телефон. Мелодия была иронично проста, но стояла она только на один контакт. — Только попробуй взять, — он прошипел, резко изменившись в лице. Сталь звучала в его голосе, — я не позволю ему испортить этот момент. — Леви, — она мягко коснулась его лица, огладив щеку нежными пальцами, — принеси, пожалуйста. Я готова ему признаться. Брюнет с все еще бесстрастным выражением лица опрокинул в себя алкоголь и двинулся в коридор за телефоном. Айфон все еще трезвонил, и на экране мужчина увидел короткое слово «Муж». — Алло? — произнесла Ката, когда дрожащими руками провела по кнопке «Ответить». — Привет, Эрвин. — Привет, любимая, — на том конце телефона заявил неуверенно Смит, но потом начал сбивчиво говорить. — Прошу, не перебивай меня сейчас. Я долго думал над нашими отношениями, над нашим браком, и понял, что я недостаточно много уделяю времени семье, тебе… Мы могли бы уже давно завести детей, и жить прекрасно, поскольку средства позволяют, но я всегда выбирал вместо тебя карьеру… А ведь ты всегда меня поддерживала, всегда ждала, когда я приеду из очередной командировки, ждала, засыпая в гостиной, когда я не приходил на ужины, ждала, даже когда я пропускал твои дни рождения и наши годовщины, засиживаясь в офисе. Именно поэтому… я решил отказаться от столичного проекта. Сказал что не смогу, так как хочу уделить внимание семье, и что ни за какие деньги не готов работать с ними дальше и возвращаюсь домой. Ты счастлива, Ката? Я сделал свой выбор, и выбрал тебя, — в трубке в ответ была лишь тишина. Девушка застыла, слушая этот монолог на громкой связи, как и Леви, который уже перешел в стадию ожидания скандала. — Ката? — вновь позвал ее все еще законный супруг в трубку. — Эрвин… — только и смогла вымолвить она. — Что ты натворил? Брюнетка почти закричала эту фразу в телефон, уронив стакан себе на ноги. Он разбился о твердый керамогранит и несколько осколков поранили ее нежные щиколотки и ступни. Слезы брызнули из ее глаз, но было непонятно, ранили Катарину все же больше слова мужа или маленькие льдинки разлетевшегося на кусочки хайболла. — Не двигайся, ты поранилась, — тут же заботливо заговорил Леви, игнорируя висящего на линии Эрвина, и тот факт, что он услышит его голос. — Здесь кровь. Я сейчас все уберу. — Ты не одна? Кто это там с тобой? — пока Аккерман быстро сориентировался, собирая осколки руками и складывая их в ведерко для льда, Смит задавал жене неудобные вопросы. — Это голос Леви? Ты что, снова с ним видишься? Я же говорил, что против этого общения, и тебе стоило бы… — Эрвин, — вдруг резко перебила его девушка, наблюдая за брюнетом. — Ты вообще слышишь себя? Какого черта ты меня так опозорил, долбанный ты мудак? Кажется, на том конце блондин замер, как и сидящий на корточках у ее ног брюнет, услышав от Катарины такой уверенный, хамский тон. Леви почти собрал все осколки и убрал лежащий возле кровати небольшой коврик с оставшимися кусочками, когда она сжала кулаки от злости. — Что ты такое говоришь? Следи за языком, я тебе не… — Заткнись, — прошипела она, начиная закипать. — Я договаривалась о тебе, о твоем месте со своими друзьями в столице. Они видели в тебе потенциал, и я тоже… Мне пришлось даже пойти на их условия, чтобы тебя приняли. А ты… так просто решил от всего отказаться? Я вела переговоры около полугода… Эрвин… черт, ты просто принял решение разрушить все это за одну минуту? Я отдала свое место ради тебя, долбанный ты гандон, разрекламировала тебя и твои навыки на высшем уровне, а ты взял и резко «очнулся», разрушил все это, вдруг резко выбрав семью, которая тебе не нужна! Ты давно уже не любишь меня… и этот факт разрушил наш брак, но ты даже этого не заметил, потому что он нужен был только мне… и я тебе давно уже не нужна… Она кинула телефон на кровать, не отрубив связь, и тихо заплакала, закрыв лицо руками и сжавшись в комочек. Леви поднял с покрывала трубку, из которой раздавался недовольный голос Смита. — Ты все понял, Эрвин? Или мне надо будет любезно уточнить, как вернешься, вынув твою голову из задницы, что абонент для тебя больше не абонент? — «ласково» спросил ее мужа Аккерман, более не собираясь скрывать их с Катой связь. Он понял, что сейчас она сказала супругу все, что хотел брюнет, но этот диалог наверняка придется повторить еще раз и он попытался уберечь любимую от этого, приняв удар на себя. — Я тебя услышал, Леви, — ледяным голосом твердо произнес Смит. — Увидимся в понедельник. Нужно будет поговорить по-мужски. — Согласен, — ответил он и нажал на красный кружок, сбросив вызов. Ката все еще сидела на краю кровати, тихо дрожа от всхлипываний. Леви отложил телефон на тумбу и присел перед ней на корточки, ласково оглаживая влажное от слез лицо. — Значит так, Ката. Слушай меня и запоминай: теперь мои проблемы — это не твое дело. А вот, твои проблемы — это мои проблемы, и их решать буду я, — уверенно заявил он, держа ее за подбородок и уверенно глядя ей прямо в глаза. — Вы будете драться? Из-за меня? — всхлипнула она. — Нет, малышка, Эрвин не полезет в драку, — он мягко улыбнулся, успокаивая любимую. — Его оружием всегда было слово. Он знал, что обманывает, и что их выяснение отношений может перерасти в драку. Но если Смит действительно решится пустить в ход кулаки, то Леви будет готов драться насмерть. — Прости, что я так эмоционально отреагировала, и тебе пришлось влезть, — перешла на шепот Ката, протянув руку к его все еще расстегнутой рубашке и мягко уложила вздернутый с одной стороны ворот. Выдержав маленькую паузу, она произнесла дрожащими губами еще тише, — это, наверное, из-за беременности… Мужчина замер, открыв от удивления рот. — Что? — обескуражено спросил он, — Ката, сколько месяцев уже..? — Пока что два, — прошептала она, склонив голову еще ниже. Ей совсем не хотелось смотреть ему в глаза, говоря о таких вещах. Вдруг эта новость изменит все, и он откажется от нее и их ребенка. За короткий промежуток мысленных подсчетов и убеждения в том, что отец он, а не Эрвин, эта новость вызвала в Леви много эмоций одновременно: эйфорию счастья, воодушевление, гордость, тревогу, беспокойство, смятение. Слезы радости от невообразимого счастья покатились по его лицу. Засияв, он схватил Кату на руки и закружился с ней по комнате. Прижав ее ближе, Леви почувствовал, что в жизни появился и еще один смысл: когда любимая хочет и рожает от тебя ребенка. Этот факт заставил его обрадоваться еще сильнее, чем развод с Эрвином, которого он так долго желал. — Черт, значит, надо быстрее отстраивать дом, — вдруг остановился на месте брюнет, все еще сжимая обнаженную девушку в своих крепких руках. На его лице впервые сияла мягкая улыбка. — У меня ведь осталось всего семь месяцев? И надо сделать перепланировку, чтобы там была детская… и машину нужно вторую купить, и… — Леви, — она приложила палец к его губам, прекратив этот безудержный поток. — Давай для начала закончим с сегодняшними проблемами, а потом уже будем строить планы по факту? — Закончим? Я же говорил, — мужчина аккуратно опустил ее на пол, и его счастливое лицо сменилось обыденно-серьезным, — что теперь это мои проблемы, а не твои, маленькая моя. Но… — вновь вспыхнул он, — я надеюсь, ты возьмешь мою фамилию? С Эрвином ты ее не меняла… И еще, уже известно, кто это будет? — вновь заговорил Аккерман, не давая вставить ей и слова. Ката понимала, что он просто шокирован и сейчас не контролирует себя. — И еще, черт, мне теперь придется сместить фокусы внимания, изменить приоритеты, решения начать принимать иначе — уже с учетом скорого появления нового человека… поверить только, я стану отцом… — Лучше бы я тебе этого не говорила, — перебила его девушка, умиленно смотря на его полное серьезности лицо, словно он сейчас руководит запуском ракеты в космос. — Леви, ты будешь замечательным отцом… и самым лучшим мужем…