Пристав в доспехах из гипса

      Анастасия Андреевна неслась к зданию Лефортовских казарм, где в данный момент расположился госпиталь для пострадавших на Ходынском поле полицейских. Не описать словами какое облегчение она испытала, когда ей сказали, что пристав Смолокуров жив, но находится в госпитале. -Здравствуйте, я могу видеть одного из пострадавших? — спросила она, влетев в здание и увидев первую попавшуюся сестру милосердия. — Девушка, — усталым голосом начала девушка, — ну куда вы пойдете? Там раненые, да и мёртвые недалеко лежат, вы просто не сможете это выдержать. — Давайте, я сама решу, что смогу выдержать, а что нет, — и после небольшой паузы тише добавила, — пожалуйста мне очень нужно его видеть. — Хорошо, но я вас предупредила барышня. К кому хоть? К жениху не так ли? — Да… Почти.       Когда они зашли туда, где стояли койки с ранеными, Анастасия поняла, это действительно очень сложно выдержать. Здесь пахло всем: потом, кровью, пропитавшимися ею тряпками, каким-то смрадом и еще чем-то. Но еще здесь чувствовалось боль, сильная боль даже не от ран, а от осознания своей участи. Слышались выкрики тех, кому делали операцию, и просто тех, кто уже не мог терпеть боль. Кто-то кричал, чтобы его убили, чтобы не мучался. Сестры милосердия бегали вокруг этих людей, стараясь помочь хотя бы самым простым, что у них было.       Пройдя еще шагов пять, она заметила его. Он лежал недалеко от окна. Он был почти полностью в гипсе: нога, обе руки, завязанная голова.       Огибая других девушка подбежала к нему. — Тарас Петрович, слава Богу, вы живы, вы живы, — слёзы сами полились из глаз чуть ли не градом. — Ну полно, полно, не плачь, Настя, ты как здесь, в Москве? — пристав даже не заметил, что перестал выкать Анастасии Андреевне. — Как узнала новость о трагедии, попросила Володеньку купить билет до Москвы и Вас искать, — она почти протараторила эти слова лишь бы быстрее задать ему важный вопрос. — Мы сможем уехать в Петербург? — Зачем? Кто за мной ходить то там будет, мне же еще гипс снимать, а перевязки я вообще молчу. — Во-первых, в столице есть врачи, например, к тому же с перевязками могу помочь я. — Анастасия Андреевна, вам заняться больше чем, за мной следить. Я же в гипсе словно маленький ребенок за мной всё делать надо — Давайте я буду решать, чем мне заниматься, а чем нет. Мне так будет спокойнее, — последнюю фразу она сказала заметно тише, но Тарас Петрович всё расслышал и только улыбнулся. — И как же ты меня собралась в Петербург отправлять, душа моя? До поезда самолично тащить? — даже этот сарказм вызвал у Анастасии чувство спокойствия. — Шутите, Тарас Петрович, что же уже хорошо. А насчет отправления не переживайте, надо будет самолично потащу. Не переживайте, всё будет C'est magnifique.       После этого она ушла, оставив его в размышлениях. Ведь поразмышлять было о чем точнен о ком.       В это время Анастасия Андреевна уже узнавала можно ли забрать пострадавшего домой, нагло врав, что уже через несколько дней планируется служба венчания в Санкт-Петербурге. Ей за небольшую денежную помощь пообещали помочь доставить Смолокурова до вокзала, но только через два дня. После этого сбегав на телеграф, она отправила поручение Ухову и Перетрухину встреть их в столице на пролетке, чтобы помочь с разъездами. Ночевать она осталось в московской квартире Веры Павловны.       На следующий день она посетила несколько высокопоставленных знакомых графа Семагина и после обеда отправилась навестить Тараса Петровича. Она нашла его там же, где и вчера. -Анастасия Андреевна, здравствуйте, а я уже подумал, что не придете. — Не надейтесь Тарас Петрович, нужно будет и вы будете лицезреть меня каждый день. — Да я бы и рад был видеть теб… Вас…       После этих слов они оба молчали, каждый думал о своем, но это своё было прямо напротив. — Анастасия Андреевна, я тут слова выписал… специально для Вас нашел, — одной здоровой рукой он достал из-под подушки небольшой листок и начал читать, — сжальтесь над преданным вам сердцем, которое, любя вас, тягчайшие терпит муки. Вот.       Ардашникова минуту молчала, а потом со слезами на глазах спросила — Вы нашли здесь Дон Кихота? — Да, есть тут у одного, — судорожно ответил пристав. — Тарас Петрович, вы мой настоящий рыцарь в сияющих доспехах — Да конечно, доспехи из гипса, — усмехнулся он, — да и какой я рыцарь, я пристав, даже не самый… — Тогда вы пристав в доспехах из гипса, Тарас Петрович, и в этом нет ничего плохого.       На следующий день они уже ехали в поезде в Петербург, обсуждая что же ждет их дальше на этом пути.