Портрет Солнца

В аккуратной узорчатой рамочке, видно, что подобранной очень тщательно, и прошу заметить, единственной ухоженной, бережно вытертой от пыли вещью, стоявшей на захламленном, словно забытым всеми, столе, вставлен портрет юной девушки в школьной форме. Прекрасно уложенные золотые локоны водопадом стекали ниже ее грудей, широкая ясная улыбка с ямочками, которые придавали ей ребячество и делали её маленькое личико ещё милее, веснушки на тоненьком носике, сладкий румянец на её бледной, чистой, будто бархатной коже, длинные чёрные ресницы, делающие её и без того глубокие глаза цвета самого яркого сапфира, гладя в которые можно утонуть на дно Марианской впадины или же наоборот увидеть отражение безоблачного неба, еще прекраснее. Они казались такими живыми и полными счастья, желанием летать в небе и валяться в сугробах, каждый день провожать и встречать солнце, а потом рвануть на край земли и кричать о том, как же хорошо жить - такими эти глаза были для него, остальные же видели холодный драгоценный камень и ничего более. Старый учитель защиты от тёмных искусств каждый день уделял рассматриванию её портрета по 10 минут за 1 подход, а таких подходов обычно было 5, только по вторникам, когда график был расписан по минутам, количество подходов сокращалось до 4-х. По воскресеньям, так как уроков не велось, он мог позволить себе встать на полчаса позже и пойти завтракать в ближайшее кафе. После этого он шёл в свой любимый парк, садился на свою любимую лавочку возле большего дуба и читал газету. Почти все оставшееся время до второго ужина он проводил на уже старенькой могилке, но, несмотря на это, весьма ухоженной , огороженной изящным забором и даже украшенной живыми цветами. Потом он возвращался домой, выгуливал собаку, пил чаю с вафлями или другими нашедшимися в доме сладостями и ложился спать. это воскресенье было очень морозным, поэтому выходить ему никуда не хотелось, в особенности из-за того, что в его единственном теплом плаще в этом году появилась большая дырка от моли и из неё сильно дуло на холоде. Но все же он не стал нарушать свое привычное расписание, а только сократил все пункты кроме одного по времени. по этой причине пообедал он рано, в 12 часов дня, и сразу же направился на кладбище. Метель сильно мела и путала тропинки, мороз больно щипал щеки и хлестал, будто розгами, по рукам, а снег продолжал идти, так же долго как это делал старый учитель. "Нужно будет налить горячий чай и полежать в ванной, думаю, возьму на недели две больничный" он пытался идти быстрее, но ветер, насмехаясь над ним, сметал его обратно, в итоге совсем обнаглев, сорвал с него шапку и попытался стянуть шарф. Ботинки предательски промокли и намочили носки, из-за чего становилось ещё холодней. Наконец прийдя на кладбище учитель ещё долго блуждал среди заснеженных могилок. "попрошу Амелию присмотреть ненадолго за собакой". Снег летел прямо в глаза, заставляя идти практически наощупь. нос он уже не чуствовал, так же как руки и пальцы ног. Метель завыла самым голодным воем одинокого волка, будто тоже вышла на охоту, ища свою новую жертву. Нашел похожее место. Начал ходить по рядами и стряхивать снег с портретов. Еще немного, еще чуть-чуть. первая, вторая, третья... третья. Зашёл в калитку, сел на замерзшую, так же как и он сам, лавочку. На него смотрела та же девушка, что и в рамочке на столе. Золотые волосы, нежная улыбка, прекрасные сапфировые глаза, а снизу страшная надпись -"Яра Ламбертс. 1927-1944гг. " Мороз начал уходить, снег прекратил идти, но ветер все ещё не хотел отпускать учителя из своих холодных объятий. Сил на трансфигурацию уже не было и он просто сидел, сидел и смотрел на надпись -"Яра Ламбертс. 1927-1944гг.". Солнце уже почти село. Том ещё сидел, он уже ничего не чувствовал, ему уже не было холодно, не было грустно, не было больно, он уже не дышал. Он смотрел на надпись - "У Яры закрыты глаза. Яре никто не мешает. Яре хорошо. Яра спокойно спит."

теперь я понимаю тебя....