Кумокири

Они стояли друг напротив друга — два израненных бойца, и ни один не собирался уступать другому. Вэнь истекал кровью, как и Нуэ — эти двое были зеркальным отображением друг друга. Керамбит, подарок шиноби от его отца, был весь в засечках, утратил былую остроту. Но и дао китайца не уступало ему — на клинке было видно несколько трещин, пересекающих принт дракона в районе его длинной шеи. Вэнь хотел что-то сказать, быть может похвалить соперника или попробовать запугать, но не смог. Рот был наполнен кровью, ранение в шею задело его голосовые связки, и ему оставалось только бурчать, морщась от боли. Нуэ же не стремился нарушать молчание, будучи не самым многословным человеком. Они кружили, оставляя на грязной плитке кровавые следы ботинок. Это были шаги уставших измученных людей, которых двигает вперёд одно только упрямство и желание упасть только после соперника. Затем один из манипуляторов ожил, нащупал клешнёй длинный прут и метнул его так что тот пролетел аккурат между Нуэ и Вэнем. Им пришлось отпрыгнуть, каждому в свою сторону, а затем ещё, когда удар в стену обрушил висевшие на волоске конструкции. — Каге, — раздалось в шипящем динамике. — Цель ликвидирована. Отступаем. Это был Окума. Нуэ бросил взгляд на груду мусора, что горой выросла между ним и Вэнем. Фигуру противника было едва видно в оседающей пыли — тот не двигался. Точно так же стоял и смотрел. Шиноби собирался броситься в укрытие и уйти, но не нашёл сил. Вместо этого он медленно ушёл во тьму разрушенного взрывом цеха, под пристальным взглядом Вэня. Никто из них не хотел признаваться в своей слабости, но они оба знали, что продолжать с такими ранами они уже не смогут. — Ты выиграл достаточно времени, Каге, — сказал Окума. — Спасибо. На измученном лице Нуэ появилась улыбка. Но крайней мере этот бой, оставшийся без результатов, не прошёл зря