Бабушкин пирог

Это было так давно, что порою кажется, будто я все сама придумала, где-то вычитала или вовсе подсмотрела в очередном сериале. Но, к сожалению, все это происходило со мной в действительности, и навсегда останется своего рода лучшим воспоминанием о детстве. Хотя это сложно назвать лучшим... Моя последняя беседа с любимой бабулей… В те времена моя семья жила в маленьком, но по-своему уютном и родном моему сердцу городке, где все друг друга знали. Неподалеку от нас был домик и бабули. Многие бы позавидовали такому соседству, но я почему-то принимала это как должное и совсем не задумывалась о каких либо ценностях сей бренной жизни, о самой семье, ее истоках, о любимой и родной бабушке в том числе. На тот момент мне было всего навсего пятнадцать лет. В столь юном возрасте, окружающий тебя мир воспринимается совсем иначе, нежели сейчас. Солнце ярче, воздух чище, а ветер теплее и приятнее. Все тогдашние увлечения, иные, нежели сейчас, уже в осознанном возрасте. Все мысли о существующих и желаемых друзьях, прошедших и предстоящих тусовках, не мало важен был тогда и внешний вид, нужно было соответствовать веянию моды, чтобы не прослыть еще большим изгоем, чем я была. А вот истинные ценности жизни, как и все другие люди, я начала понимать лишь со временем, мировозрение менялось из года в год и как раз таки на тот момент, к моему огромному сожалению, я этого не понимала, не осознавала, что все может в один миг вдруг закончиться, оборваться, словно тонкая нить… Развеяться по ветру, как легкий карточный домик, который уже не исправить, не склеить, не собрать воедино вновь. В принципе, как и само время… Оно идёт лишь вперёд, не щадя никого и ничего вокруг, а вместе с ним утекает и наша жизнь и жизни тех, кто нас окружает. В настоящем я частенько жалею о том, что к сожалению не в моих силах отмотать сей временной промежуток назад, вернуться в тот и прожить его заново, поступать иначе, более осмысленно. Не быть такой моральной эгоисткой, зацикленной на своих мечтах и мыслях, жившей в неком своем, выдуманном мире. Я должна… должна была понимать, что кроме самой себя стоило любить и когото ещё... Но, к сожалению, мне было безумно комфортно в своей выдуманной сказке, уютно и тепло, что казалось, будто так все и должно быть… всегда.

***

Постоянные разъезды родителей, по их излюбленной работе, а также и еще каким делам и я постоянно была предоставлена сама себе. Как и все училась в школе, после приходила домой, делала уроки, все как всегда, всякая обыденная хрень, съедающая большую часть, казалось бы ранее свободного времени. Тогда жизнь мне казалась малиной. В прямом смысле: всегда был готов завтрак, обед и ужин, сама собой образовывающаяся чистота в доме, свежая, выглаженная одежда по утру, а также весьма приятный запах, распространяющийся по всему дому из кухни ароматным шлейфом. Я никогда не задумывалась, о том, кто это все готовит, стирает и убирает. После домашних заданий, на которые я часто сетовала самой себе, брала любимый плеер с наушниками и отправлялась гулять по городу. Подруг у меня практически не было. С ровесницами было попросту неинтересно общаться, скучно, вечно надо следить за модой, какими то неинтересными мне веяниями. В общем не было у нас с ними общих тем для приятных разговоров и встреч. Но у меня был тот, кого я считала своим единственным другом. Тогда я вообще считала его воплощением идеала. Тогда еще наивной мне, казалось, словно я даже влюблена в этого рыжеволосого идиота. Почти все свое свободное время мы проводили вместе. Он жил через два квартала, а я постоянно таскалась к нему. Мне казалось, что он всегда был рад мне и даже ждал моего прихода. Мы делились друг с другом почти всем, доверяли самые сокровенные секреты, шушукались и обсуждали все вокруг. Но однажды Вадик изменился, я не придала этому особого значения, и зря. Бабушка часто пыталась поговорить со мной, но я всегда отвечала: «Ба, давай потом, сейчас я гулять иду с Вадиком.» Много раз я замечала, как после обеда она готовила пирог с грушами, потом сидела за столом и что-то записывала в своей старой, клетчатой тетради, иногда поглядывая в окно, вытираясь платочком. «Наверное рецепты всякие, что ещё старушка могла писать.» — думала я. В те моменты, когда пирог был уже готов, бабушка аккуратно нарезала его равноценными треугольниками, бережно выкладывая каждую порцию на предназначенную ей тарелочку. Заваривала ароматный травяной чай и выходила на крыльцо дома. Я частенько видела как она смотрела вдаль, словно ждала гостей. Но никто так и не приходил… После она долго сидела одна за дубовым столом и попросту смотрела в окно, наверняка тяжело вздыхая, вспоминая молодость. Пирог так и оставался нетронутым. Я вечно убегала к Вадику, а частенько отсутствующие дома родители, вряд ли годились на роль постоянных гостей для чаепития.

Прошел год...

Бабушка стала все реже и реже приходить к нам домой и это стало все больше и больше заметнее. Меня уже не ждали готовые завтраки, обеды и ужины. Родителей я все еще, можно сказать, видела лишь по выходным, да и тогда была не особо им нужна. В один прекрасный день я наконец-то решила спросить их, что с бабушкой? Почему она почти не приходит к нам? На что мне ответили, что она занята. Этот сухой, пофигистический ответ резанул тогда мой внутренний мир прямо по сердцу. Все мое естество словно переклинило, и я поняла, что здесь что-то явно не так. Мне вдруг показалось, что я пропустила что-то очень важное в своей жизни. И я остро это ощущала холодеющей дрожью в коленях. Я попросила Вадика, чтобы он сходил со мной в гости к бабушке, а он ответил, что не может, да и у него вообще появились какие-то новые друзья и они собираются на пикник. Тут я получила второй удар под дых, лишающий легкие кислорода, а ступни почвы, на которой доселе стоял тогда еще мой розовый, уютный и удобный мне мирок. «Почему он меня не пригласил?» Мой Вадик не хотел со мной больше общаться. Я совершенно не понимала, что происходит. Родителям я все также была не нужна, их интересовала лишь работа, сопутствующие поездки и по большей части вытекающие из всего этого деньги. Мой лучший друг внезапно отвернулся от меня. Понимая, что теряю все, я решила пойти к бабушке тогда. Долго звонила в дверь, преисполненная волнением и неким страхом, отчаянно стучала, и вот, наконец, она открыла. Как камень с души упал в тот момент. Впервые я по настоящему, доброму и любящему посмотрела на свою родную бабулю. Мне вдруг стало так стыдно, так гадко за то, что я совсем не уделяла своей любимой бабушке должного времени. Да что говорить «должного», наверное тут будет более уместно: «хоть какогото». В тот миг было очень больно и совестно от того, что я никогда даже не смотрела ей в глаза, не обращала внимание на ее улыбку, морщины у глаз и седину волос… Впервые за долгое время мы обнялись. Я поняла, как сильно её люблю, как скучала и сколько времени потеряла, не видя её. Весь вечер мы говорили обо всем и ни о чем, было крайне приятно и уютно. Она рассказывала мне о своем муже, который давно умер. Моем деде, которого я совершенно не помнила. У меня была мягкая плюшевая игрушка: большая панда, и когда я была совсем малюткой, безумно её обожала. Думала, мне родители подарили её, но оказалось, это был подарок деда. Очень хотелось заплакать в тот полный ностальгией и тепле прошлого миг, но я сдержалась. Бабушка рассказала еще и то, как родители уговорили ее переехать в наш город, чтобы она могла за мной присматривать. Господи... Ведь я ничего не понимала тогда. В том разговоре мне показалось, будто я в миг повзрослела, за один день. Как по щелчку пальцев потеряла свои розовые очки, попав в более суровые реалии бытия. И тогда я решила попросить у бабушки приготовить тот самый пирог с грушами, а она ответила: «Завтра с утра приготовлю, милая моя внучка. Я очень устала.» На ее лице была теплая, заботливая улыбка, глаза светились от счастья и тепла. Но на какой-то миг, я все равно заметила в них нотки грусти. Ведь всего-то навсего я попросила о пироге. Голубые глаза бабули отражали целую палитру, бушующих в ее сердце эмоций. На миг я засмотрелась и утонула в них. Любовь и добро, которые излучал этот взгляд, обволакивали все мое нутро теплом и заботой. Мне было так хорошо. Так уютно и так трепетно на сердце, как могло быть лишь рядом с любящей бабулей. В тот день я осталась ночевать у нее дома. После моего первого и последнего разговора по душам с любимой и родной бабуличкой… На следующий день я проснулась рано утром, солнце едва взошло. Мое сердце было преисполнено радостью в ожидании пирога. Но добежав до кухни, я не увидела там суетящуюся бабушку, как то было годами ранее. «Может, мы сделаем его вместе?» — промелькнуло в моей голове тогда. Я тут же побежала к ней, чтобы разбудить и предложить такой вариант, но вбежав в комнату, увидела, что бабушка лежит на полу. Меня накрыло туманом недоверия к тому, что я вижу. Бросилась к ней, пытаясь привести ее в чувства, но было уже естественно поздно. В ее руке был тот самый блокнот и ручка, как я и думала, она встала раньше, чтобы побаловать меня, но что-то пошло не так. Вся моя жизнь с той минуты пошла не так. Я кричала, упиваясь слезами, не желая принимать увиденное за реальное, в то время как тот самый «реальный» мир все дальше ускользал от меня. Я не знаю… не помню как… но на мои крики сбежались ближайшие соседи, а после уже прибыла и скорая. Среднего возраста медицинская сестра тогда обняла меня, крепко-крепко прижав к себе, пытаясь хоть как-то усмирить мою боль, разрывающую душу в клочья с каждым новым мигом, осознания того, что предстало перед моими глазами. Кажется, она все понимала даже лучше меня. Бабушки не стало на рассвете.

***

Вадик повзрослел, стал как по мне так статным, красивым молодым человеком. Только вот для меня уже абсолютно чужим. В какой-то момент я поняла, что секретами делилась только я, а он просто слушал, кивал и поддакивал. Приходить к нему хотела я, а он просто не мог меня выгнать. Я считала его своим лучшим другом, а для него была лишь надоедливой девчонкой из соседнего квартала… Да и гуляли мы если присмотреться, только тогда, когда хотел он, а я радовалась этим подачкам, как наивная дурочка. Оказалось, что все свое свободное время я проводила с ним, а он уделял мне лишь чуток своего драгоценного внимания, чтобы не обидеть. Ведь наши родители были знакомыми по работе… может, это и было тем рычагом, который давал ему волю не прогонять меня тут же, как я заявлялась у него на пороге.

***

В моих воспоминаниях остался сладкий запах засахаренных груш, и аромат свежевыпеченного пирога. Теплый травяной чай, разлитый в маленьких голубых кружках и ожидание чего-то, что уже никогда не случится. Мой маленький уютный выдуманный мною же мир был разрушен. Словно ничего и не было, а если и было, то было ли настоящим? Я безумно жалею о том, что так и не узнала вкуса того пирога, не пила любимый бабушкин чай из трав, которые та всегда собирала и сушила на подоконнике. Да и вовсе проводила время не с тем… с кем стоило бы… Но у меня осталась ее старенькая клетчатая тетрадка, которую мне еще предстоит прочитать, ручка и маленький платочек, вручную расшитый пестрыми цветами. Ах… надеюсь, там действительно будет рецепт того пирога и я смогу его испечь сама, проникнувшись в добрые воспоминания. У меня осталась бабушкина любовь, а это самое важное… Порою, она приходит ко мне во снах, и я точно знаю, чувствую, что она мой ангел-хранитель, который всегда со мной, где-то там, в глубине моей души.

...прости бабуля, прости меня.