Что произошло в том кабинке туалета?

***

Начало новой четверти в школе заставлял учащихся взяться за ум и переводить свой фокус к урокам. Осень что пришла так рано, тотчас начал распускать свой сила на то, чтобы преобразить город в ярко-желтоватые цветы, от прохлады деревья невольно начали сбрасывать листы что успели уже пропитаться жарким летом. В помещении учебного заведения можно было заметить сонных ещё не совсем проснувшихся учеников, большинство из них были крайне недовольны на окончание коротких каникул и они совсем не стеснялись показать это окружающим, и даже учителям.

***

Была контрольная работа по алгебре, учительница как назло собрала всё телефоны гимназистов, а перед партой заставила не оставлять ничего кроме синей ручки и листа который был успешно сорван из тетради по биологии. Надежда на хорошую оценку не осталось ни у кого, но Пятифанов был значительно исключением. Петров то и дело бросал на брюнета короткие взгляды, говоря молча: —Помочь? – и он снова отвернулся к своей работе. Не то, чтобы Роман был слишком глуп, но определенно последние две задачки не хотелись решаться, да хоть на стену лез, никаким образом он не мог вспомнить ненавистные формулы. Он отчётливо помнить как Анна Николаевна настаивала на том что ему надо сесть с Петровым, а на вопрос “зачем?”. Она без лишних размышлений ответила: —Как зачем Пятифанов? Надо за ум взяться, как-никак ты же одиннадцатиклассник, пример для подражания. А Петров! — она немного замялась, и светлые брови поползли к вверху. — Петров поможет тебе подтянуться по предметам, да и отношения с ним вы наладите. — учительница не стесняясь указывала на их разборки, что уже продолжались не меньше года, Пятифанов же не уставал набивать тому морду, А Петров не держал язык во рту. Рома прыснул и уловил непонимающий взгляд и заявил агентивный протест: —С кем угодно, но только не с ним. Выученные наизусть поддельные, ложные слова. Как бы Роман не хотел, злая змейка настояла на своем и вдобавок добавила: —Сядешь, не морочь мне голову. А ещё я ему сказал что вы будете заниматься дополнительными уроками, коротко говоря он будет тебя учить. — она довольна улыбнулась, лыбясь тем что заставил грозу школы онеметь на долгие секунды. Шатен было открыл рот, но он снова безуспешно его закрыл, замечая что гримаса женщины изменилась, а находившихся подтянутые брови побежали к переносице. Карие от вот-вот лопнувшей ярости глаза как у него самого, поднялись и педагогичка злобно прошипела: —Пятифанов! Он вышел с кабинета невыносимо подавленным, проклиная всё и всех. В том числе и Антона. Он бы забил на это хуй, если бы не их прошлое взаимоотношения. Главарь банды, то и делал что гнобил и издевался над ним. То неслучайно, дразня толкнет, то выкинет какую-то колкие слова, оскорбляющие не только личность, но и нанося невозвратные удары психическому состоянию, то подкараулить в туалете и поиздевается. Так думал он, но как ни крути-верти, Антон не выдавал ничего, казалась что ему глубоко насрать на всё эти драки и подколы. Петров своей существованием дразнил Рому, вроде бы нормальные люди плачут и просять прощения, но только не Петров Антон. Он будет стоять на своем как упертый баран, а когда дело доходит до телесных повреждений и драк, то он вовсе нагло улыбается, будто какой-то мазохист. Странно. Вот это слово пришла в Пятифанскую голову, когда он увидел лицо улыбающийся таким оскалом не хуже у него самого. От одного взгляда младшего, внутри всё холодало, сердце боясь что-нибудь сделать, пропускала ударь всё реже и реже. Глазные яблоки, что были прикрыты белоснежными ресницами, то и дело подкрашивали, голубые как омут глаза на миг тускнели. Глаза на которых глядя в обычные дни, напомнила летнее, горячее море. Но не тот момент. Они превратились в непробиваемые и ледяные стёклышка, потеряли доброту и мягкость, стали те отображать душу обидчика показывая его зверство. На короткое время в них промелькнуло удовлетворенность. Тогда он выдал: —Чёртов мазохист. Ещё тогда Пятифанов хотел оттрахать этот “ротик” альбиноса, и стереть с лица гордую ухмылку.

***

Взгляд сцепился за белую макушку и в мыслях задалось вопрос: —И как мы пришли к такому? – ответ на которому нет ответа и объяснений. На свой действия Ромка всё ещё не находил хоть один адекватную причину, или объяснений. По началу старший считал что это ревность, выспыхшая так внезапно. Он ревновал Морозову к Антону. А вскоре всё оказалось совсем наоборот. Тогда тот и чуть коньки не отбросил. Он завидовал Петрову, ведь тот имел то чего нет у него. Семью хоть иногда ссорящихся по мелочам, друзей которые могли его защитить и поддержать в трудную минуту. И сестру. Роме ужасно хотелось сестру или же брата. Но Пятифанов был единственным и старшим ребенком, мать не смогла забеременеть по некоторым причинам, она смогла бы будь отец жив. Но женщина не вышла замуж второй раз, тверда утверждая и опираясь на то что у неё есть сын которого должна поставить на ноги и как-никак, сын был ей дорог чем какой-нибудь мужчина. Так казалось лично Пятифану, но умная голова Петрова пробухтел: —Ты придерживался мнению такому как “Либо ты, либо тебя”. И этот очкарик и подставил всё от А до Я. От долгих разглядываний Тоша немного поежился, Роман же перевел взгляд на свой листок, те две задание так и оставались нерешаннами, как казалось Роме эти нахуя ненужные задание были намного сложнее других задач, он мысленно обкаркал и проклянул математичку которая очень даже постаралась над контрольной и сейчас она осматривает класс довольным лицом. Ещё 25 минут и урок закончится. —Тох, дай списать последние две. — на эту просьбу блондин кинул на соседа взгляд который говорил: А когда ты успел наглым таким стать? Альбинос цокнул языком и как бы не слыша слова шатена, спешно встал с деревянного стульчика. Он подходит к учительнице, телом ощущая надоумившей взгляд, не замеча он чуть наклонился к надзирательнице и что-то шепнул, на что женщина кивнула, сидение за первой партой не помогло Ромке, и он услышал лишь невнятные словечки. Пока они поменялись несколькими фразами, в которых слышалось просьба Антона записать его к новым олимпиадам, младший привычно качал задницу туда-сюда, что была подтянута темными брюками из-за выгнутого положение. Только он не думал что это действие окажется на Пятифане каким-то образом. Ошибся. Белоснежка (так называл его Ромка) подходит к акрилованному столу и незаметно для окружающих оставляет записку, старший непониманием глядит на удаляющеюся юношу, он ахуе ровно до того момента пока не открывает листочек, потом пазл сложилась как по маслу. Бумажке были написаны ответы к контрольному и снизу была почерк аккуратно-чистый, естественно принадлежал он к Тоше. —… Через 5 минут. Туалет, новый корпус. Коротко и ясно, он чтобы не спалить контору, подавил вырывающийся усмешку и сдав тетрадь, кинув короткое “в уборную”, отправился к пункту назначению. Учительница не повела бровью, кидая взгляд “ моль, знаю, иди”. Учителя и высшие участники педсовета уже смирились с вредной привычкой парня. “Не отучить, так пусть курить, не разгильдяйничает же”— подслушал он учителей, которые пили чай с подаренными к 1 сентябрю конфетами, и болтали.

***

Как он заскочил в мужской туалет, высокая дверь которая отдаленно напоминал твердую кафель, такие же были и в торговых центрах, как-никак высшая гимназия же, отворилась Сзади послышался скрип открывающийся двери, она отворилась и за ним высунулся белая мордочка, Антоша невесо, но чувственно коснулся своими бело нежными пальцами к мозолистым пальцам парня. Рома сплел их руки. Альбинос потянул его в одну из кабинок, вся площадь туалета освещала лишь одна из световых ламп. Пока Пятифанов думал о том что с ним собираются сделать, перед его глазами белокурая макушка опустилась вниз, пропадая из поле зрения. Юноша опустился на колени, невольно касаясь коленами об пол, и по телу пробежалась неконтролируемая дрожь, заставляя телу накрываться мурашками. Юркие пальцы умело, привычными движениями сцепились за брюки, и первым делом растянул пуговицу в брюках, послышался звук открывающиеся молнии и до этого Роман который был в ахуе, вмиг опомнился. Взор карих глаз поменяли своё положение, и двое глазных яблок примстились вниз. В тот же бремя столкнувшись с малахитовыми глазами, те были покрыты пеленой похоти и возбуждения, показывая состояние своего хозяина. Роман хотел протестовать против таких действий, ведь быть спаленным за такими действиями никому не хотелось, только Антон на это глубоко плюнул, специально теряясь своей щекой об ткань боксеров. Но плоть приятно вздрогнул, поддаваясь действиям и прося о большем как будто набух, став ещё больше. Глаза снижу опасно сверкнули, а за стеклами очков играл азарт и лишь похабное вожделение. —Скучал, малыш? — обратился Антон прижавшись к щеку через ткань члену. На этот сладковский голос, дружок Пятифана вовсе дернулся, а в уретре выступила молочная и белесая жидкость, а Ромка прерывисто хватал воздух ртом. Красный от кусания губы, начали медленно целовать вставшую плоть через полотно, то отпуская вниз к яичникам и вновь поднимаясь к головке, массируя и снимая нежными половинами губ. Затем он обтерся об ткань нижних, черных трусов с помощью своей щёки как истинный и преданный кот. Тошка плавными движениям губы, поцеловал канал от которого обильно сочилась семя старшего, и размазал его одним движением пальцев по губах. Такого Антона Пятифанов видит впервые в жизни, да, в половой жизни тот вёл себя активно, но не так, похабно, и по блядски как сучка, которая дает первопопавшему волку. Сжимая и тяня вниз нижнюю одежду, надоевшая ткань вместе с темными брюками и мужским ремнем опускается вниз, раздавая довольно слышимый звук металла. Любой зашедший человек мог бы догадаться о чём там двое парней занимаются, и это мысль больше не смущало Рому, а наоборот возбуждала, заставив плоть ещё больше набухать под напором юркого языка. Хотелось вцепиться за волосы Антоши, и трахать этот неуместный рот, наказывая за то что так мучительно тянет желаемое удовольствие, насадить на свой немаленький ствол, и как обезумевшее животное выебать со всей силы, толкаясь в глотку и заставляя глотать всю сперму от члена. Зарыться пятерней в эти белоснежные волосы, и не жалея оттягивать и давать несильные пощёчины, что стали уже как привычными в сексуальной жизни двоих. Перед глазами стоял колом член, требуя немедленную разрядку. Но парень, который стоял на коленях, то и дело невесомо, но ощутимо чмокал ствол, теребя одной рукой мошонку, и другой надавливая и закрывая сочащуюся от предэякулята агрегат. Будто чувствуя недовольство и злость своего парня, он всё же соизволил обхватить головку, и слизывая, распределять смазку по стволу с помощью языка. Горячая кабинка стала ещё горячее, но теперь в воздухе можно было смело почувствовать духоту, и ожидание блядского секса. Не успевает Роман опомниться как головку обхватывают ртом, и по телу разлилась приятная вольна дрожа, сначала Антон сжимал и целовал головку, а после начал всё больше-больше брать член глубже, насаживаясь ротиком об ствол волка. Сколько бы Пятифанов не старался, он всё-таки сорвался, мд-а, у него явно не лучшая выдержка, но как устоять когда тебе сосёт отличник, которого всё то и делают что хвалят и ставят в пример, и этот столь уважаемый и любимчик учителей сам насаживался в член. Опрятный и вечно идеально расчёсанные волосы, идеально выглаженная рубашка, и вечно сдержанное лицо. Сейчас он выглядел совсем по другому, мальчика-зайчика трахают беспощадно в ротик, а слюны и капельки спермы перемещались, и не находя иной выход, стекали по подбородку к открытым ключницам. Слышались лишь похотливые мычание, и бесстыдное чавканье вперемешку с приглушенными стонами. Пятифанов крепко сжал волосы альбиноса, и стал выходить по полной программе, чувствуя при этом горячее горло, гланды и язык своей плотью. Петров без смущений подчинялся, принимая наказание за свое развратное поведение, щёчки были вытянуты, язык оглаживал ствол по венам, стараясь сделать отсос ещё сексуальнее. В уголках чуть прикрытых глаз подступали слёзы, стекаясь по щекам, и они смешивались со слюной и предэякулятом. При этом, Петров твердо и сластолюбиво смотря на своего папочку, что бесстыдно ебал горячий его уст. И этот чертов взгляд стал причиной бурного излияния горячей спермы в зайчик ротик, пятерня пальцев сжимались на затылке, затолкая ствол который был и так затолкан по самым яичникам. Роман блажненно-сладко простонал, откидывая и стискивая зубы, и порычал на Антона, что ногтями вцепился за бедра Романа. Он неспешно вышел из горячего-сладкого ротика Тоши, и ему показались черты лица возлюбленного, Петров пытался отдышаться, но у него это совсем-совсем не выходило, блядский вид и заполненный Роминым спермой рот. Рома злобно улыбнулся, и кинул удовлетворенный взгляд карих глаз. Он обхватил жесткой ладонью щёки сидящего уже на полу Антона, и стал оглаживать тыльной стороны руки губы, размазывая слюну-сперму по щекам и подбородку. И напоследок шлёпнул младшего по щекам, добавив: —Проглоти всё до последней капли, ты же не хочешь обидеть свою папочку? — голос был настолько низким и с сильным басом, что Тоша невольно заерзал задницей об пол кабинки. Послышался глубокий глоток, а кадык дёрнулся от вибрации, а черноволосый и бывший хулиган оскалился. Он слизал всё, как шлюшка, Пятифан не думал что его слова примуть за важную вещь, и всё равно был доволен результатом. Изумрудные, немного потускневшие глаза от похоти, уставились на стоящего юноши. Младший смотрел так, как будто это не он отсасывал и доил член грозы школы, Пятифана. Антон не теряя времени начал пальцами спускаться к своему возбужденному плотью, что ещё ждал разрядки. Не успели они дойти до назначенного пункта, как до члена Антона добрался первым ботинок шатена, он силой надавил в плоть, ловя ушами болезненно-сладкий стон. —Нельзя. — приказал Ромка, и поманил сидящего пальцем, намекая на то, чтобы он поднялся с холодной кафели, перед этим он убрал ногу с промежности мальчика. Отличник послушно встал, и он тут же был прижат к стенке с грохотом, с уст мальчика был сорван болезненный стон, на что Пятифанские зубы без милости укусили губы напротив. Языки сплелись под жарким танцем, в грудных клетках стучали сердцы возлюбленных парней, они то и дело пытались завоевать ведущую роль, но как Антону это удавалось, Роман же тут же перехватывал инициативу, и грубо кусал язык за оплошность. Тогда Антон зарывался пальцами в черные волосы и слегка оттягал их, чтобы не задохнуться в поцелуе, как бы не хотелось прерывать столь жадный и сучий момент, они всё же оторвались друг от друга. Но на этом Ромка не останавливался, он жадно облизнул губы Петрова, в нем и правду просыпались собачьи инстинкты, и всего Антона хотелось перелизать и оставить столь смущающие метки. Шатен опустился к подбородку и уже оттуда создавал дорожку от поцелуев, опускаясь всё ниже и ниже. Держась и немного давя указательным пальцем на вступившее рёбра юноши, Роман дошёл и до нежно-розоватых сосков Антона. Он взял один из бусинок в рот, и как леденец стал посасывать сосок и чуть оттянув нежную кожу, уловил сверху полу-стон которого Петров не сдержал. Он сомкнул зубы у ореола и оставил следы зубов, Антон простонал от внезапной боли и выгнулся вперед, и от ранки тут же стали вступать капельки свежей крови, их облизнули и чмокнув, опустились ниже, по пути целовая и надавливая на ребро, как поцелуй приземлился с рядом пупочком, в тот же миг Антон откинул от себя Пятифана, после же оставил огромный укус на шее шатена. И вновь роль доминанта в руках Петрова, он юрко и властно, словно играя в игру, проникает в рот старшего, и этот доминантность тут же переходить в другому, как он начинает ерзать на ноге который был между ног у того, и не стесняясь пропуская блядские стоны. —Сучечька, тебе не стыдно за такие стоны? А если нас спалят пока я тебя безпощадно трахаю? — грубый голос раздался где-то в ушах, и на эти слова белобрысый успешно забил хуй. Он без остановки ерзал на колени, открывая рот и издавая развратные стоны, их спалят если он так продолжить. Роман развернул альбиноса к животу прижимая своим весом к холодному стенку кабинки. Антон стонал, то ли от боли, то ли от нескончаемого похоти, и он ждал когда его просто беспощадно возьмут. Как в какой момент открылась дверь в уборную и зашёл мужчина и кто-то ещё, по звукам каблуков можно было понять что спутница мужчины была женщина, но что делает она в мужском туалете не было понятно им. Раздался женский бархатный голос, — Даниил Константинович, вы чего руки распускаете? На этот протест услышалось лишь “ч-ш-ш” и мужчина влип своими губами к губам возлюбницы, раздалось чмоканье. Петров заметно прижался, и это не оставалось незамеченными, пятая точка мальчика тоже сузилось. “Вот мы и влипли” – думал Петров. А мужчина всё стоял и стоял, и делал лишь то что приставал к молодой учительнице английского, но та было походу не против. Пока фокус Петрова был занят прослушиванием разговора, Ромка же не терял времени в пустую. Петров не хотел быть спаленным кем-то, а больше всего не хотелось быть спаленным завучем и его возлюбленной. Его, как отличника уважали, но никто не знал что этого самого парня трахал в зад сам Пятифанов. Но походу старшему парню было всё равно, он был одержим, и он хотел выебать эту аппетитную задницу. Крупный агрегат был направлен в колечку мышц, и на него надавливали руки Ромки, заставляя принять свой ствол, он толкнулся бедрами вперёд. Петров чуть не простонал во всё горло, хоть и они ебались буквально позавчера, всё равно было непривычно, но не менее приятно. Он ахнул, юноша который томно дышал за затылком Петрова, заткнул того средними пальцами, не давая стонать как похотливая шалава. В левое ухо, шепнули шёпотом: —Подними руки над головой, — и он подчинился, выполняя приказ, — умничка. похвалил мальчика Пятифанов. Умело, почти привыкшими пальцами одной руки Роман ловко обхватил запястье отличника, и одним движением туго затянул ремень вокруг кисти. Не жалея стал вдалбливаться в задницу своего зайчика, когда Антон поменял угол направления, выгнулся в спине и поднял свою пятую точку, и он толкнулся бедрами вперёд на встречу толстого члена. Поднятые над головой руки, что были привязаны ремнём, и похабный вид, открытый в стоне рот, и сосущие друг с другом завучс учительницей, заставляли играть азарт в душах. Всё было до жути сексуально. Пока Рома не вышел из Антона, и обратно зашёл во всю длину, резко, без предупреждений, даже пальцы парня во рту не смогли удержать по сучий и немного напоминающий девичьи голос Петрова. —Ой, здесь кто-то есть? — молодая учительница отпрянула из себя завуча, и непроизвольно покраснела. И они двое, как крысы сбежали с туалета, пока их не увидели кто-то другой, и не спалили перед директором. Антон не слышал их разговора, и не заметил как они вышли с уборной, и даже громко хлопнувший дверь был незамеченным, мальчик просто стонал, и прикрикивал во всё горло, не думая ни о ком другом, кроме Пятифана что жестко и похабно вытрахивал из мальчика всё и всех других мыслей. Двое разгоряченные тела шлепались об друг о друга, создавая атмосферу оранжево-желтого сайта, которого Петров часто посвящал. Да, он был до жути ненасытным. И подтверждая эти мысли Ромки, тот стал на встречу двигаться ягодицами на член своего парня, насаживаясь и умоляя шатена, грубо его трахнуть. Темп менялся как девушки бабника, то он становился слишком быстрым и член на размах упирался об разную точку кишки, то он был медленным, но толчок был грубым и таким правильным, что головка члена не раз упиралась и терлась об простатку Петрова, то он был мучительно медлим, как сейчас. —Папо-о-чка-а… — Петров гласные буквы то проглатывал, то растягивал как бесстыдные сучки. —М? —Петров был удивлён такому голосу, как будто блять они сейчас не трахаются, а просто пьют чашку чая со сладостями. —Умоляю, а-а-ах! — Пятифан двинулся резко, столкнувшись с чувствительной точкой совершенно случайно. —Не совсем понимаю тебя, — наклонился он к правому уху блондина и прижался яичниками к бедрам отличника. —Твоя шлюшечка, хочеть чтобы ты, — он отдышался, — его оттрахал как игрушку. — Ах! Папочка выполнил желание своего мальчика, и просто без остановки трахал ту самую заведную точку, толкаясь сильными и спортмвными бедрами, шлепаясь с чужим задом. По уборному раздавалось ахание и охоние альбиноса, шлепки двух тел, приглушенные стоны, и рычание. Руки Пятифана сильно сжали сочные ягодицы Петрова, оттягивая и прижимая к своему члену, время от времени звонко шлепая задницу и разогретую задницу и дальше сминад в сильных руках, а из за давление в бицепсах выступились синевато-голубые вены. Из поле зрения не попадали и соски парня, что также терзались ласками, наравне с задницей. Теребя их, отягивая. Делал Пятифан что хотел, и выбивая этими действиями похотливые стоны младшего. Они уже испытывли оргазмы несколько раз, и сбились с счёты какой этот раз. Но Пятифан словно озверевший волк трахал и трахал его без паузы. Анус Петрова издавал хлюпающие звуки от семи внутри, и сам Антон не был против, а наоборот пытался навстречу двигать бедарами в такт, на что получал порцую поцелуев. А когда он сжимался колечкой мыщч, чтобы вот-вот кончить, то его тянули за волосы, наказывая и воспитывая заново. —Ко-о-ончи…, кончи в ме-еня-я,— сказал блондин, утопая у удовольствий и похоти, и надывисто добавил,— па-по-о-ч-к-А-а! – с врывающим наружу криком. И Пятифанов не удержался от такого наглого голоска своего мальчика, и настолько возможно прижав его к стене. Член полностью оказалась внутри Петрова, насадив мальчика зайчика в яичники, заставил младшего закатить глаза к вверху и открыть рот в сладком стоне, а зрачки чуть не превратились в форму сердце, как у самых настоящий шлюшек из девушек из интернета. Воздуха категорически не хватало, так ещё и Роман сжал шею блондина своими сильными и мускулистыми руками, заставив мальчика вовсе потерять рассудок, он услышал рычание сзади себя, и горячую семью внутри себя, излился в него, от отдой мысли что его выебал Ромка, по телу пробежался армия мурашек. Тоша же кончил в стенку кабинки в который сам же был прижат. Ромка обхватил Антона руками вдоль талии, и походу он не спешил выходить от уютной местечки, точнее с ануса Петрова. Он наклонился к мальчику, и нежно но настойчиво вовлек его в страстный, жаркий поцелуй. Ромка вышел из зайки, и путаясь в одежде и дрожа от полученных оргазмов, они всё же оделись и вышли с кабинки. Убираясь за собой, и скрывая место приступление. Никто их не спалил, удивительно.

***

Они два урока трахались без паузы, утопая в грехах, но за то и пришли к третьему уроку довольными мордами, точнее в географию. Благо после биологии была физкультура, а то им прилетило бы от классной руководительницей.

***

—Мой член так глубоко выходил в тебя, — шёпотом сказал Пятифан в ухо блондину, на что последний предупредительно сказал, —Ром! —И ты так стонал как последняя шлюшка, — он положил мозолистую руку к ляжкам младшего, тот задрожал, задыхаясь в своих словах. Петров нашёл в себе лишные силы и надавил ладонью в пах Ромки, – ненасытный ты мой. И подмигнул Пятифанову, блеснув хитрой ухмылкой, даря надежду на продолжение сегодняшнего траха.

***