Лилия

Бесшумными томными шагами он шёл по длинному коридору, направляясь в опустевший кабинет. Лишь тихий скрип половиц был его спутником в безлюдном здании. Доходя до нужной двери, отворяет её, и на сердце сходит печаль, к которой, казалось бы, он должен был давно привыкнуть. Он — Верховный судья, вера жителей Фонтейна, их опора и надежда. Он не должен давать слабину, даже по прошествии сотен лет. Он проводит рукой по полкам, прикасаясь тонкими пальцами к стопкам выцветших книг. Пыль успела покрыть их страницы. Нёвиллет грузно опускается в кресло, из груди вырывается тяжелый вздох. Кабинет совсем не изменился, он абсолютно такой же, каким и был все это время. Лишь одна деталь выбивалась из целостности картины, нарушая воспоминания о прошлом и навевая печаль. Безмолвие. Здесь не было её. Он надеялся, что Фурина останется с ним. Он надеялся, что Фокалорс останется с ним... Он был готов к пророчеству, говорящем о разрушающем потопе. Он был готов к всевозможным, едва выносимым капризам и слабостям Гидро Архонта. Но он совсем не был готов к ее молчаливому уходу. Тогда он ошибался в ней, он не мог судить её. Все это время она жертвовала собой — ради блага народа. Отдавала каждую частичку себя, играя роль. В полном одиночестве. Хрупкая, как хрусталь — но такая сильная. Когда умерла Фокалорс, Нёвиллет чувствовал, что внутри него что-то умерло вместе с ней. Когда ушла Фурина, Нёвиллет чувствовал, что дыра в его израненном сердце стала всё больше. Он понял, что остался один. Он по-настоящему совсем одинок. Тишина кабинета и тёплые воспоминания оглушали, заставляя поникнуть плечи. В пустой комнате он сидел в абсолютном одиночестве. Лишь едва уловимый, надломленный всхлип прерывает удушающую тишину. За окном падают капли начинающегося дождя, тихонько стуча по оконной раме.

***

— Нёвиллет! А как думаешь, какой цветок самый красивый? — однажды спросила в шутку Фурина, жмуря глаза. — Лилии. — Почему же? — Потому что они напоминают мне о тебе. — Отвечает ей тот, совсем честно. Комната наполняется задорными смешками девушки. Её смех, подобный прекрасной музыке, можно слушать вечно.