Миллион пельменей

У забора добродушно скалился кривой снеговичок. Вместо правой руки кто-то воткнул вилку с большим аппетитным пельменем. Венька обречённо вздохнул и вилку выдернул. Во дворе пахло детским кремом, хвоей и мандаринами. На нижних ветвях огромной сосны болтались конфеты в блестящих обёртках, бумажные снежинки и картонные коники. Венька притворил калитку и тотчас получил снежком по шапке. Он состроил страшную морду и набычился. - Всех укокошу! – заревел он как медведь. - Кто это тут вилками и пельменями разбрасывается?! Визг и хихиканье раздались с высоченной снежной горы, которую Венька с отцом нагребли вчера вечером. Гора получилась мировая – хоть катайся, хоть тоннели рой, а хоть крепость сооружай. Этим и занимались с раннего утра Венькины младшие: сёстры-двойняшки и карапуз Сёмка. Машке и Сашке с Сёмкой очень повезло - можно играть в него как в куклу: нянчить, наряжать, катать в коляске, кормить кашей. Характер у Сёмки покладистый, сестёр он слушает, но больше тянется к брату. Венька же на Сёмку внимания почти не обращает, а вчера даже обозлился. - Веньк, буишь мандайин? – Сёмкина физиономия появилась в круглом отверстии на самом верху горы. - Сами свои мандарины ешьте, - отказался Венька. - Я - ёлку ставить. Он указал на спелёнутое белой тканью деревце, которое привёз на Сёмкиных санках. - У нас уже есть ёлка! - в другом окошке замаячила Машка. - Даже две, - рядом возникла Сашка. - На кухне и в большой комнате! - Ничего вы не понимаете, салаги! Те искусственные, а эта - живая, - объяснил Венька. - Я её к себе установлю. - Я всё понимаю! - закричала Сашка. - Ты её для Юшки приволок! Я слышала, как он про живую ёлку бабушке говорил! - она победоносно вскинула подбородок. - И я слышала! - Машка высунула язык. Венька почувствовал, как запылали щёки и понадеялся, что из-за мороза не заметят. - Да ну вас! – он погрозил сёстрам кулаком и потопал к дому. - Ве-е-е -ень, - проблеял сзади Стёпка. – А я не слы-ы-ы-ысал. Венька проявления мужской солидарности не оценил и не обернулся. В последнее время он сам себя не узнавал: сделался ершистым, раздражительным, огрызался по пустякам. Ему слово, он в ответ – десять. И ладно бы на что-нибудь обидное реагировал, так нет же. Выводил порой самый обычный вопрос о настроении или оценках. Хотя чего об этом спрашивать? Оценки как оценки – нормальные, сойдут. Пусть и тройки есть, но не двойки и не колы, колы вообще никто не ставит. А настроение… Ну какое может быть настроение, если он постоянно по Юшке скучал? Он и раньше тосковал, но теперь ощущал это во сто крат сильнее. По телефону много не наговоришь, связь недешёвая, у Юшки вообще мобильника нет, мать свой не всегда даёт, а у отчима он сам брать ничего не хочет. А письмо пока дойдёт… К тому же, письма писать Венька совсем не умеет, да и разве напишешь нормально, когда вечно кто-то отвлекает. Дома у Веньки спокойно не бывает. То двойняшки из-за кукол дерутся, то бабушка Пушка гоняет от аквариума, чтобы рыб не поел, то Сёмка сверзится со стула и вопит как оглашенный, то Сонька очередного ухажёра приведёт, то папа Фильку дрессирует, а то мама в гости подруг позовёт. И как тут нормальное письмо напишешь?! Венька однажды сел писать, и так хорошо у него писалось, как по маслу. Но Филька начал щучий хвост жрать. Венька кинулся цветок спасать, а Пушок подлетел и Фильку за ухо - цап. Пёс погнался за котом, уронил торшер, сшиб с ног Машку, напугал Соньку. Пока Венька разбирался со всей котовасией, Сёмка с Сашкой изрисовали письмо ослами, самолётами и цветами. Венька сразу вспомнил, как дядя Фёдор писал родителям из Простоквашино и что из этого вышло. Письмо он начал переписывать на чистовик, но всё казалось уже каким-то механическим и ненастоящим, как школьное сочинение, которое на дом задали. Так Венька ничего и не отправил. Вот и вышло, что с сентября Юшка только одно письмо от него получил. Сам же Юшка пишет регулярно и складно. Подробно описывает новую школу, соревнования по лыжам, дворового пса Гоблина, над которым взял шефство. На Юшкины красивые письма Веньке даже отвечать неловко своими короткими закорючками. Правды всё равно не напишешь и главный вопрос не задашь. А правда в том, что больше всего на свете Веньке хочется целовать Юшку, а отсюда и вытекает вопрос: кто они друг другу? Раньше всё было яснее ясного – лучшие, самые близкие, самые неразлучные друзья, самые-самые… Но теперь-то Веньке этого мало. Если бы Юшка был Милкой Соломахиной или Олькой Крыловой - другое дело. Венька позвал бы его в парк и отвёл в беседку, а там они бы держались за руки, обжимались и лизались хоть до потери пульса. Так и поступают Венькины одноклассники. Но никакие милки с ольками Веньке даром не сдались, а Юшка не девчонка и что с ним делать не очень-то понятно. За несколько месяцев Юшка умудрился перерасти Веньку на треть головы, а нога у него сорок четвёртого размера. Мама только ахает и причитает – как они вымахали – а Сонька, дурища, зовёт «лосями-акселератами». Ко всему прочему, Юшка ведёт себя странно. Сколько ни пытался Венька в его письмах намёк углядеть или между строчек что-нибудь вычитать, всё впустую. Ничего Венька в скрытых смыслах, видно, не смыслит. Знает только, что как увидел Юшку посреди мёрзлого перрона, у него сердце задребезжало, колени почти подкосились, а руки задрожали, как в пять лет, когда он спицу в розетку воткнул. Венька даже онемел от радости, шёл с Юшкой плечом к плечу и беспрерывно улыбался. И весь вечер он также улыбался, пока Юшка пил чай с розочками и разговаривал с родителями, бабушкой, Сонькой, Машкой, Сашкой и Сёмкой, со всеми, кроме Веньки, который по-прежнему не в состоянии был и слова произнести. Мясорубка тарахтела похлеще дрели. Венька хорошенько потопал ногами в коридоре, пошаркал подошвами об резиновый коврик и ввалился в дом. - Вениамин, отряхайся как следует! – крикнула бабушка. Венька поморщился, своё имя он терпеть не мог, в этом они с Юшкой совпадали. Их матери как сговорились по-чудному сыновей назвать. Венька считал, что Юшкину мать простить можно: сын у неё один, вот и дала имя, какое захотела. Но у Веньки-то братьев и сестёр выше крыши, и всех по-человечески зовут. Один он как проклятый. Он покрепче зажал ёлку под мышкой. Венька собирался незаметно миновать кухню и проскользнуть на второй этаж, а там расправить деревце, закрепить и позвать Юшку. Пусть наряжает, как захочет. Венька специально припрятал целую коробку ёлочных игрушек, которыми они еще в детстве украшали. Он немного волновался: удастся ли сюрприз, вспомнит Юшка или нет. Не может же не вспомнить? Новый год они вместе давным-давно не отмечали: то кто-то болел, то родители заставляли в дурацкие гости тащиться, то ещё что-то происходило. Но в этот праздник всё должно произойти по-особенному. Юшка приехал только на две недели – это минус, но живёт у Веньки – это жирный плюс. Венька спал и видел, как они станут шептаться ночами, а потом, может, и ещё чего-нибудь. От этих мыслей в животе приятно сжималось, а спина покрывалась гусиной кожей. Только обе прошедшие ночи, что они ночевали под одной крышей, Юшка провёл с Сёмкой. Тот к Юшке прилип, как жвачка к волосам, и выклянчивал сказки перед сном. Юшка виновато Веньке улыбался и брёл в комнату мелюзги. А там его и девчонки в оборот брали. В результате, Юшка с малышами так уматывался, что в первый вечер уснул на ковре, а во второй – у Сёмки в кроватке. Венька на младших заточил зуб, а про Юшку стал сомневаться: вдруг тот не хочет с ним в одном помещении спать. Может, неловко ему или ещё что. Хотя сколько они раньше вместе ночевали – не счесть. Но то в прошлом, а в настоящем – сплошная неопределённость. - Венёк! Что это ты приволок? – громогласно поинтересовался отец, столкнувшись с Венькой в коридоре. Сонька тут же на кресле откинулась в дверной проём и шею вытянула, как жираф. Филька бросился встречать хозяина и подозрительно обнюхивать неизвестный свёрток. - Что там, Слав? – спросила мать из ванной. - Ничего! – буркнул Венька и попытался спрятать ёлку за спину. Но Филька мешался, а с другой стороны Пушок подбежал, начал о ноги тереться. Юшка вышел из кухни, на ходу вытирая руки посудным полотенцем. - Это ёлка?! - сразу догадался он. - Вень, ты где её срубил? - Самовольно рубить запрещено! - бабушка выскочила за Юшкой и подбоченилась. - За это штрафы, а то и на пятнадцать суток сажают! Венька готов был провалиться сквозь землю. Хотя на что он рассчитывал? В этом дурдоме вечный гвалт, и чёрт ногу сломит. - Не рубил я ничего! - огрызнулся он. – На рынке купил, - ни на кого не глядя и загородившись ёлкой, Венька протиснулся к лестнице. В своей комнате он в сердцах швырнул ёлку на ковёр и упал на кровать. До чего трудно сделалось жить с тех пор, как влюбился в Юшку! Венька-то думал, что едва тот приедет из Мурманска, всё и разрешится. Но наедине между ними висит напряжение и недосказанность, чего никогда раньше в помине не было. И разговоры у них какие-то неестественные, как диалоги из спектакля, на который Венька в прошлом месяце ездил с классом. После такого общения Венька сам понять не может, чего ему больше хочется: Юшку отмутузить, чтобы спесь сбить, или прижать к себе, чтобы Юшка вздыхал и подрагивал, как тогда, в конце августа. Временами Венька думает, что лучше бы всё оставалось по-прежнему. Но как вспомнит на вкус Юшкины губы, сразу чуть не на стенку лезет, так повторить охота. В тот далёкий вечер в конце лета они четырежды поцеловались, ну и в другие дни ещё по чуть-чуть. А на станции уже не поцелуешься и даже обниматься при Юшкиной матери неудобно. Венька позже все-все поцелуи, как дурачок, сложил, получилось тридцать семь. Вроде бы. Много это или мало, и что с этой информацией делать, он знать не знал. - Вень, - Юшка заглянул в комнату и зачем-то запоздало постучал в притолоку. - Чего долбишься, как дятел? – недовольно спросил Венька и сел. - Пойдем вниз? – позвал Юшка. – Бабушка пирогов напекла. Мы пельмени лепить скоро будем. - Не хочу, - Венька мотнул головой и уставился в окно невидящими глазами. Пельмени они лепить собрались! Юшке, похоже, гораздо интереснее с бабушкой, Сёмкой, Машкой или Сонькой. Да с кем угодно, кроме Веньки! Венька и сам кажется себе скучным и зацикленным. Юшка вон сколько всего знает, а он только про качалку может говорить, ну про школу, ну ещё про какую-нибудь дребедень. И хочет Венька от Юшки того, чего тот, похоже, совсем не желает. Обсудить бы начистоту: мол, так и так: я, Юшка, от тебя ничего не жду, давай опять дружить. Но Венькин язык категорически не поворачивается такое произносить. Он чего только не нафантазировал, а оказалось напрасно. Никакой этот Новый год не особенный, а самый обычный и даже хуже. Юшка прикрыл дверь и застыл перед брошенной ёлкой. - Ты чего такой, Вень? – он настороженно наклонил голову к плечу. - Какой? – Венька продолжал пялиться в окно. - Нервный, сердитый? – Юшка пошкрябал подбородок, на котором пробивалась щетина. Это тоже было обидно. У Юшки почти уже настоящая борода, а у Веньки какой-то жалкий пух курам на смех. Забуксовал он и отстал буквально во всём. А как наверстать это расстояние Венька понятия не имеет, от того совсем уж страшно Юшку потерять. - Нормальный я, - Венька дёрнул плечом. - Неправда, - возразил Юшка. - Ты как дикобраз. Или ёлка, - он ухмыльнулся и посмотрел вниз. - Сам такой, - проворчал Венька, но мигом оттаял. Не умеет он на Юшку долго обижаться. - Вень, ты не переживай, - Юшка посерьёзнел. – Ничего не изменилось. И… и всё в порядке… - Ты про что? – растерялся Венька. - Да так, - Юшка наигранно отмахнулся. Только Венька сразу разгадал притворство, не первый день знакомы. - Объясни. Он перешагнул ёлку одним большим шагом и подступил вплотную к Юшке. Тот вспыхнул, начал обкусывать губы, но стоял, не двигался и вроде ждал чего-то. - Юш? – почти с угрозой потребовал Венька. - Что? – тоже с вызовом отозвался Юшка. Дальше всё случилось стремительно. Венька подался к Юшке, Юшка – к Веньке. Они шарахнулись лбами, как два барана, и стукнулись зубами, но ни один этого, кажется, не заметил. Целовались неуклюже, горячо, жадно, словно слопать друг друга хотели. Венька споткнулся об ёлку, но Юшку не отпустил. Они рухнули на пол и еле-еле успели раскатиться в стороны, едва дверные петли заскрипели. - Бабуска тяй зовёт, - сообщил Сёмка. – И пеймени деять. - Ща придём,- Венька потёр лоб и воровато глянул на Юшку. Тот, весь красный и лохматый, пощипывал нижнюю губу двумя пальцами и тяжело дышал. Венька про себя поблагодарил бабушку, что отправила за ними Сёмку, а не Машку, Сашку или Соньку, сёстры наверняка почуяли бы подвох. *** Бесконечные ряды пельменей заполонили стол. В предбаннике стояли ещё два раскладных стола и один маленький, пластмассовый - тоже с подносами. Пельмени - главное новогоднее блюдо в Венькином доме. Бабушка наотрез отказывается пользоваться пельменницей и лепит всегда вручную. Иногда они лепят всей семьёй, иногда к бабушке приходят соседки. Пельменное производство открывается 30 декабря и закрывается уже 31, когда мама начинает намекать, что помимо пельменей надо порезать оливье, натереть свёклу для селёдочной шубы и запечь мясо по-французски. Пельменей изготовляется нереальное количество. Бабушка всем гостями раздаёт потом пакеты из морозилки и никто не отказывается. На партию они обязательно готовят несколько сюрпризных пельменей: с вишней, картошкой, курагой и рисом. Кому достанется такой - весь год счастлив будет. Бабушкины пельмени - пальчики оближешь, но Венька с весны решил придерживаться правильного питания, поэтому старается на мучное не налегать. При Юшке ему особенно важно хорошо выглядеть. Сам-то Юшка вон какой красивый. Мало того, что высокий, ещё и голубоглазый, светловолосый, как какой-то актёр. Летом Венька ревниво приметил, что к Юшке приглядываются девчонки, и ему это ужасно не понравилось. Пришлось даже потанцевать с Милкой на дискотеке, чтобы она к Юшке не приставала. Венькиного коварства надолго не хватило, они с Юшкой с той дискотеки сбежали и гуляли полночи по территории дома отдыха среди гипсовых белых статуй. Именно тогда Венька осознал, что к другу его тянет отнюдь не по-дружески. - Вервасильн, я правильно сделал? - Юшка демонстрирует идеальный пельмень с волнистой кромкой. - Да, Юсуп, - благосклонно оценивает бабушка. К лепке она относится придирчиво, заставляет переделывать, если пельмень неказистый, слишком большой, слишком маленький или кособокий. Снисхождения не заслуживают даже младшие. Если Машка с Сашкой или Сёмка озорничают и пельмени мастерят спустя рукава, бабушка быстренько отстраняет их от готовки. "Если снежинка не растает, в твоей ладони не растает..." - доносится из большой комнаты. Машка с Сашкой ссорятся из-за игрушечной плиты, Сёмка гудит, изображая то ли автомобиль, то ли пароход. - Мам, совсем мальчишек заневолила, - шутливо упрекает мать бабушку. Она проплывает мимо с корзиной чистого белья. - Юсуп сам помогать вызвался. И правильно - в жизни пригодится, - бабушка быстро нарезает новую партию теста. - А Вениамин пускай хоть поглядит. Может, запомнит чего. - Я его голодным не оставлю, - уверяет Юшка. - Видишь, ба! - Венька невзначай касается Юшкиных пальцев. Тот розовеет и опускает глаза. - Хорошо устроился, - фыркает бабушка. - Юсуп вот женится, попляшешь тогда. - Я, может, не буду жениться, - возражает Юшка и поднимает взгляд на Веньку. - И я не буду, - заявляет Венька. Ему до колик в животе хочется опять целоваться, но деваться совершенно некуда. В Венькиной комнате отсыпается отец после ночного дежурства, большую - захватила мелюзга. В родительской и бабушкиной сохнут полы, Сонька закрылась в своей с подругой и убьёт, если потревожишь, а в детской бардак и шурум-бурум. "Дожили, - возмущённо думает Венька. - В доме два этажа, а целоваться негде!" Сколько пельменей налепили, а поцеловались - всего ничего. Разве справедливо, что количество пельменей в разы превышает количество поцелуев? Он косится на Юшку: что то у него в голове? Только-только они языками сплетались, и вот Юшка опять чуть отстранённый и будто не свой. А как так, если он очень даже свой. Их всех, и Венькин в особенности. - Всё! - торжественно объявляет бабушка. Она водружает последний пельмень на круглый поднос. - Так, молодёжь! Убирайтесь, а я всё в беседку отнесу и баню заодно проверю. Баню отец поставил в позапрошлом году и 30 декабря исправно её топит. Кроме отца баню любит только Сёмка. Остальные посидят минут десять и сбегают. Веньке в бане слишком жарко, а зачем мучаться, он не понимает. Зато всем нравится зависать в предбаннике, гонять травяные чаи, играть в лото или шашки. - Вам помочь? - предлагает Юшка. Бабушка отказывается и велит поскорее навести порядок. Юшка собирает грязную посуду, Венька влажной тряпкой тщательно трёт клеёнку, постеленную поверх матерчатой скатерти в дед морозах и снеговиках. Шумит вода, Юшка стоит у раковины, когда Венька подходит сзади. - Юш, - он робко трогает Юшку за плечо, тот вздрагивает. - Мы... как теперь? - Приятного аппетита, - церемонно желают сестры в комнате. Сашка с Машкой примирились и играют в званный вечер. - Локти опусти, - командуют они Сёмке. - Сёмка - бедолага, - Юшка выключает воду и оборачивается. - Юш... - снова начинает Венька. - Вень, если тебе... сложно, давай друзьями будем. Как раньше. Я всё понимаю, честно, - торопливо перебивает Юшка. - Мне не сложно, - Венька сводит брови. Лишь бы не разнюниться. - Я... И друзьями, конечно, но... - он резко замолкает, не зная, что сказать. В коридоре бешено мигает гирлянда, бурлит телек, Сёмка с Сашкой и Машкой наперебой воспитывают Пушка. Почему вдруг так бывает: бац - и детство кончилось, бац - и Новый год перестает быть главным праздником, бац - и сердце взмыло и трепещет в ожидании - разбиться или продолжать парить. - Вень, я много думал, - хрипло шепчет Юшка. - Очень много... О тебе... И о нас... - И я о тебе думал! - подхватывает Венька. - Постоянно только о тебе... как понял, что влюбился... - Влюбился? - удивляется Юшка. - Ну да! - Венька опасается перегнуть, но объясниться нужно дозарезу. - Я же как ненормальный с тобой! А когда ты далеко, у меня полгруди пустые и не дышат. Я даже флюорографию сделать хотел... - Венька, ты - балбес! - смеётся Юшка и тянется к Веньке. Тот блаженно закрывает глаза и... ничего не происходит. - Сюда давай, - Юшка хватает Веньку за руку и тащит вниз. Длинная скатерть свисает до самого пола. Под столом царит приятный полумрак, и дрыхнет Филька, а все звуки приглушаются тяжёлыми складками и пёсьим посапыванием. Они усаживаются друг напротив друга. - Как в детстве, - ухмыляется Венька. Он наклоняется к Юшке и целует его уже медленнее и смелее, стараясь прочувствовать, запомнить, сохранить. Юшка уедет до лета, а Венька достанет из памяти этот момент, стряхнет с него пыль, и ему полегчает. *** В небе мерцают цветные салюты, на земле потрескивают золотые фонтанчики. - А Сашка уснула! - с чувством превосходства сообщает Сёмка. Глаза у него осоловелые и слипаются. - Но ты молодцом! - хвалит Юшка. Сёмка сидит у него на руках, у Веньки на плечах - сонная Машка. Гостей набился полный дом. Юшка нарядился Дедом Морозом, но его быстро рассекретили по кроссовкам. Юшка не растерялся и сказал, что дед поручил ему поздравлять и выдал лицензию. Малыши поверили, а Юшка уселся у ёлки, слушал стихи и песенки и одаривал подарками из большого красного мешка. Когда Юшка пошёл переодеваться, Венька его подловил в кладовке и поцеловал прямо в кафтане и бороде. - Колюче, - промурлыкал Юшка. Он размяк, раскраснелся, на Веньку повесился. А тому только того и надо. Он бороду на Юшкин подбородок опустил и опять давай целоваться. Накануне вечером, как вылезли из-под стола, наряжали ёлку у Веньки в комнате. Юшка бурными восторгами встречал каждую знакомую игрушку: и снегиря, и паровоз, и солдата на прищепке, и половинчатый искристый шар. Зря Венька волновался, все-все игрушки Юшка узнал и вспомнил. Потом много разговаривали: делились тревогами, надеждами и планами. - Ты не писал совсем, вот я и решил, что ты передумал... ну про нас... - признался Юшка. Венька чуть под ёлку не упал. Это же надо такое ляпнуть! - Да я бы никогда! Я же... Ты же... - он аж заикаться начал. - Я понял, Вень, - Юшка погладил Веньку по руке. - Но на расстоянии всё по-другому ощущается. И отчим ещё... - он нахмурился. - Чего он?! - Венька кулаки сжал. - Да ничего, - Юшка вздохнул. - Только жить с ним тяжело. - Возвращайся, - попросил Венька. - Куда же? - Юшка грустно усмехнулся. - Тётка не обрадуется. - У меня живи, - предложил Венька. - Я родителей уговорю. Они тебя любят. - Это неудобно, и мать не отпустит, - возразил Юшка. - Но спасибо. Твои хорошие. С вами лучше, чем дома. - А мне с тобой лучше, - Венька осторожно тронул губами Юшкину щёку. Странно и здорово, что можно с Юшкой ласкаться, и тот совсем не против, а, наоборот, очень даже за. - Нет, правда, Вень, - сказал Юшка. - У вас дом живой и тёплый. А в Мурманской квартире места много, а толку ноль, мертвая зона какая-то. - Не хочу так, - взбунтовался Венька. - Чтобы ты как в морге жил! - Ничего, до лета недолго, - бодрился Юшка. - А там один учебный год останется. Венька хотел заспорить, но тут ворвался Сёмка, за ним Филька, за ним Машка и Сашка, а за ними и Пушок до кучи. Все кричали, лаяли и мяукали, Юшка перепугался, что случился пожар, землетрясение или ещё какая-то катастрофа. - Сонька с новым женихом во дворе стоит! - наконец объяснила Сашка. - Идём!! Как такое пропустишь? Сонькиных женихов оценивали строго, а потом обсуждали и делали ставки, сколько очередной парень выдержит. Налюбовавшись на приземистого малого с торчащими ушами, поиграли в "Миллионера", а перед сном по очереди читали Сëмке и двойняшкам "Два капитана", да так и уснули впятером вповалку в Венькиной комнате. - Пора спать, - мама забрала вяло брыкающегося Сëмку. - Я у Веньки йагу, - забормотал Сёмка. - С Юской хотю. - Нечего. Дай ребятам в праздник покоя, - строго осадила мать. - С Новым годом! - она чмокнула Веньку в нос, а Юшку в лоб. - С Новым годом! - отозвались хором, потупились и засмущались. Венька расстелил под ёлкой флакат, белое колючее покрывало, похожее на медвежью шкуру. Юшка притащил миску пельменей, поставил на пол, погасил свет, вручил Веньке вилку. - Не наелся, что ли? - хмыкнул Венька. - Уже заново проголодался, - Юшка сунул в рот пельмень, наколол следующий. - Ешь! - велел он. Венька осторожно откусил кусочек. Пока гуляли по морозной улице, поздравляли соседей и взрывали фейерверки, вся еда куда-то из живота выветрилась. - С курагой! - Венька изумлённо вертит пельмень перед собой. - Никогда сюрпризные не попадались. - Желание загадай! - напоминает Юшка. - У меня с картошкой, - он пихает Веньке недоеденную половину пельменя. - И ты давай! - тот, недолго думая, скармливает свою Юшке. Оба сосредоточенно работают челюстями и загадывают. Снизу поёт телек, и смеются гости, во дворе в мишуре и с бенгальскими танцуют Сонька с друзьями. - Что загадал? - спрашивает Юшка. Нос его подрагивает от любопытства. - Нельзя говорить. А то не сбудется! - отпирается Венька. - Эх ладно... А я про тебя загадал! В Юшкиных лукаво прищуренных глазах вспыхивают и гаснут белые огоньки. - И я про тебя, - кивает Венька. - Чудно́! Целых два сюрпризных пельменя подряд! - Всякое бывает, - Юшка пожимает плечами. - Ты их специально подмешал! - доходит до Веньки. - Ничего подобного! Это новогоднее чудо! - протестует Юшка. - Я их просто положил с краешку. - Юш, да ты - жулик! - дразнит Венька. - Изредка можно и схитрить, - оправдывается Юшка. - В честь Нового года. - И ради желания, - соглашается Венька. - Двух! - Юшка показывает два пальца. Венька хватает эти пальцы, прижимает к губам каждый по очереди, а после целует Юшку. Рано или поздно количество поцелуев обязательно перевесит количество пельменей. Уж Венька постарается! Пусть даже этих пельменей будет целый миллион!