Без четверти семь вечера

      Без четверти семь вечера. Я вновь зашёл в пекарню за ужином. Силы на пределе, оплатив покупку, я направился к выходу, хотелось поскорее прийти домой и поесть. В одно мгновение я потерял равновесие, одновременно с врезавшимся в меня человеком. Мне нетрудно удержаться на ногах, но сэндвич безвозвратно помялся, думаю, соус промочил салфетки. Опустив голову, я уже и не нашел никого. Оглянувшись, увидел, как продавщица ругает молодую девушку, хотя сама была точно не старше. Нахмурившись, я толкнул стеклянные двери, намереваясь оставить конфликт тайным, не забивая себе голову лишними мыслями. Фурин тонко известил о моем отсутствии, теперь мне почудилось, что отчитывающая коллегу девушка смягчилась.       Без четверти семь вечера. Я стою в огромном торговом центре, потягивая кофе. Торопиться мне сегодня некуда, просто захотел в кои-то веки прогуляться без четко намеченной цели. Взгляду не за что было зацепиться, всё как-то приелось. Те же отделения, реклама, посетители-завсегдатаи…       Она. Она ведь тогда врезалась в меня, в пекарне! Невольно улыбнулся, наблюдая, как её приобнимает парень. Девушка выглядит счастливой. Я попался, молодой человек заметил мой взгляд. Я ухмыльнулся и подмигнул. И так нервный парень, остолбенел, что заставило обернуться её и посмотреть на объект удивления своего молодого человека. Я отвёл глаза, рассматривая какой-то живой цветок возле одного из магазинов. Боковым зрением, приметил, что он постарался вежливо увести свою любимую, хотя та выглядела взволнованной. Это заставило снова повернуть голову к ним и улыбнуться. Она красивая и такая нежная в этом летнем оранжевом платьице. Ей не подходит её сопровождающий, он слишком сер и однообразен, будто ещё одна часть этого шумного и огромного здания. Я отвернулся, даже сам не знаю, зачем смотрел так долго и только на неё, может она мне понравилась? Какая чушь. Меня интересуют деньги, а не бедная девушка, работающая в пекарне за копейки.       Без четверти семь вечера. Я снова вижу её. Девушка идет с большим букетом белых эустом мне навстречу. В её руках они выглядят такими прелестными, что осветляли всё вокруг. Она была сплошной частичкой радости здесь. Несмотря на похолодавший воздух из-за недавнего дождя, она в лёгкой рубашке и юбке. Замёрзнет же.       Я прошел рядом, чувствуя запах её духов. Лёгкий, ненавязчивый цветочный аромат смешался со сладкой карамелью. Снова вдохнув, почувствовал свежесть после дождя. Теперь в голове нарисовался сад: разные цветы, деревья после обрушившейся воды с небес. Куда бы я не посмотрел везде были то белые розы, то нежная гортензия, жёлтые флоксы справа, но самым запоминающимся зрелищем был уголок с глицинией. Он настолько огромен, что все остальные цветы казались лишь пылью. Я никогда не был возле деревьев глицинии, но видел фото. И обещал себе когда-нибудь съездить посмотреть, ведь это было красиво даже на экране монитора. Но сейчас я просто иду вперёд, а перед глазами мелькают свисающие сиреневые цветы. Как же это выглядело шикарно.       После получаса я уже не мог вспомнить ни один цветок, привидевшийся мне. Почему не могу зацепиться даже за лицо уже трижды встреченной девушки? Я не помню её…       Без четверти семь вечера. Прошла уже неделя, как я безостановочно считаю секунды до встречи с ней, но ни семь дней назад, ни пять, ни позавчера я не пересекался с ней. Это называется «невезением»? Но нет же, я часто бродил по тому торговому центру, а в пекарне, вообще, бываю каждый день! Я что-то делаю не так… Но что..?       Без четверти семь вечера. Я сижу в парке, пытаясь отвлечься от работы. В глазах начинает двоится, как вижу бумаги, не могу уже. Хочется упасть на кровать и забыться долгим сном, чтобы больше никто не беспокоил, но, видимо, я слишком сладок для неожиданностей. Глициния, я снова здесь, в саду! Те же раскрывшиеся бутоны, те же свисающие нежно-фиолетовые соцветия. Как же долго я не чувствовал этой свободы, лёгкости… — Она рядом.       От этой фразы я очнулся. Вскочив со скамьи, и оглядывался по сторонам, в поиске заветной девушки. И вот она. Сидит на краю фонтана, подставляя лицо, летящим холодным каплям, которые красиво переливались на попадающем на них солнце. Она не выглядит такой же счастливой, как раньше — лицо побледнело, под глазами темные круги, будто не спала всю ночь, а в таких прекрасных некогда глазах — смертная усталость. На душе у самого стало тяжко, пришлось ослабить галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке. Что случилось у той беззаботной девушки за семь дней, когда я не мог приглядывать за ней? Я сжал кулаки и вновь расправил ладони. Незаметно для себя подошёл, бесцеремонно и совсем невежливо уселся рядом. Девушка повернула ко мне голову и склонила её, приветствуя. Я поступил также. Спросил, как зовут. Она измученно улыбнулась, Амэ Сааро. Я бы соврал, если бы сказал, что имя подходит ей. Она не «дождь», а «цветок» или «эустома», «глициния», любое название цветка, но никак не «дождь»… хотя не мне судить. Мы продолжили беседовать. Она оказалась такой, какой я её и представлял — милой, слегка застенчивой. Мы говорили о разном: погоде, цветах, работе… Последнее она не очень-то и любит. Сказала, что больше не желает выслушивать упрёки старших, поэтому сейчас ищет новое место работы. Задев тему о любимом человеке, она отмахнулась. Они поссорились неделю назад, в тот день и в том торговом центре. Этому я внутренне ликовал, видимо, фортуна стоит ко мне полубоком, а не задницей.       Без четверти семь вечера. Мы вместе идём по мостовой, неспеша разглядывая пейзажи. Я всегда любил смотреть на холодную, тихо переливающуюся воду именно в этот период времени. Когда и холодно, но всё ещё недостаточно для того, чтобы пошёл снег. Мы списывались всё то время, которое не могли видеться. Прошло уже больше трёх месяцев, ноябрь.       Сегодня она в красивом кофейно-молочном пальто, узорчатый, в коричневых оттенках шарфик прикрывал изящную шею. Аккуратные русые кудри, подрагивали при поступи. А цвет глаз так походил, на оттенок воды, переливающейся неподалеку. Я шел рядом, замечая всё больше мелочей, которые уже становятся мне родными. Невольно улыбнувшись, я спрятал её выбившуюся и явно мешающуюся прядь за ухо, встретив искренний и чутка шаловливый взгляд. Не могу отвести глаз от её красоты, которая задела мое сердце при второй встрече. Возможна ли любовь с первого взгляда? Да, но я упустил это и мне был дарован другой шанс, которым я непременно воспользовался.       Без четверти шесть вечера. Мы завалились ко мне пьяными в стельку. Оба. Амэ прислонилась к стенке, пытаясь снять с себя сапоги и куртку, что получалось плохо. Я выдохнул, собираясь с расплывчатыми мыслями. Главное дойти до постели и уложить её, сам посплю на диване в гостиной. Разобравшись со своей одеждой, я принялся раздевать её. — Знаешь, Нанами, меня ещё никто не осмелился напоить до такого состояния, — я не мог принять это как похвалу, скорее упрек. — Больше такого не повторится, — я подхватил её на руки и пошел в свою спальню. Снова этот аромат. Как же я сейчас не рад его чувствовать. Снова сад с глицинией, он манит… — Черт… — Что-то не так, Нанами? — я положил её на кровать и присел на край. Соблазн лечь с ней был слишком велик, но я не мог не думать о затуманившемуся разуме, который мог вообще отключиться, что приведет к чему-то очень приятному, но жутко неправильному. — Отдыхай, я мешать не буду. Захочешь помыться, то ванная рядом со спальней, вторая дверь по коридору. Спокойной ночи, — Я наклонился над ней, целуя в лоб. Мне хотелось сделать это настолько нежно, что не смог сдержаться и поцеловал ещё и кончик носа. Она зарделась, на губах играла улыбка, а в глазах лилось счастье. — Не уходи… Пожалуйста…       Я посмотрел на неё: темно-синие глаза с мольбой просили меня остаться, холодные руки, обвившие мою ладонь, казались сейчас таким маленькими и хрупкими, что хотелось защитить их обладательницу. Я тяжело вздохнул, хотел остаться, да, не спорю. И остался.       Мы лежали вместе, слушая дыхание друг друга. Царила такая тишина, что можно было расслышать стук собственного сердца. Она уткнулась носом ко мне в грудь и, кажется заснула. Её не беспокоило ничего: ни смущающийся я, приготовившийся провалиться под землю к чертям собачьим, ни звук сирен за окном, даже разрывающийся от уведомлений телефон был вежливо забыт. Её ладони лежали под головой, а сама она покоилась на моей руке, выбранной в качестве подушки. Вторую я не знал куда деть. Положить её на себя или на Амэ, создавая более интимное положение. Хотя какой интим в нетрезвом состоянии? Да ещё и когда одна дрыхнет, а второй никак не может успокоить разбушевавшихся гормоны. Да это невозможно!       Утро началось не с кофе, а с холода на соседнем месте. Нахмурившись, я стянул помявшуюся ото сна и пропахшую алкоголем рубашку. Я взлохматил волосы, наблюдая себя в зеркале. Я пол ночи не мог заснуть, неудивительно что под глазами залегла темень. Радовало одно — сегодня долгожданный выходной. Улыбнувшись, я побрел на кухню, выпить стакан воды, но наткнулся на очень интересное зрелище. Амэ стояла в одной моей белой рубашке, рядом с плитой, откуда тянуло волшебно вкусным запахом.       Закусив нижнюю губу, я ушел в ванную. Она выглядела слишком сексуально, чтобы остаться равнодушным. Освободившись от стесняющих брюк, включил горячий душ. Я не любитель высокой температуры, но сейчас не отказался бы и от кипятка. Только я закрыл глаза, как предстала она: тонкие ноги, полупрозрачная белая ткань, прикрывающая округлые ягодицы и гладкую спину, а главное, все мои рубашки пропахли парфюмом, который уже не сводится ничем. От мысли, что моя вещь окутывает её, я провел рукой по стволу, всё больше впадая в блаженство. Движения становились более резкими, а в голове мелькали выдуманные сцены: я провожу ладонями по её бокам, кусаю плечи, шею, ласкаю грудь, жадно целуюсь, пока она извивается на мне… Это довело до пика. Я не смог сдержаться и простонал. Настолько это было приятно, что ноги почти не держали. Но тут в голову переместились другие мысли. Звукоизоляция в доме не очень. Надежда на затмивший мой голос звук душа была маленькая, но это уже хоть что-то.       На кухню я пришел уже одетым и расслабленным. Горячая вода делает свое дело, поэтому-то я начинаю понимать девушек, часами лежащих в ванной, полной кипятка. Амэ сидела за столом и качала головой, скорее всего — в такт музыке. Я улыбнулся, накалывая яичницу с беконом на вилку, заметив моё появление, она отключила наушники и пожелала доброго утра. Кивнув в знак согласия, я продолжил завтракать. Это, наверное, самое вкусное, что я ел, конечно же, после моего любимого сэндвича. Эгоистично, но честно. Хотя, если она приготовит его ахренеть, как вкусно, наверное, я начну её боготворить. Может стоить рискнуть и предложить съехаться, точнее стать парой? А там уже и еда, и атмосфера, и секс… Кхм, я хотел сказать… Да, то и хотел.       А может взять всё в свои руки, смахнуть тарелки, опрокинуть её на стол, грубо впиться в пухлые губы, покусывая. Обводить руками контуры стройной фигуры, нарочно задевать соски, целовать нежную кожу. Эти головокружительные мысли заполнили меня, ещё чуть-чуть и я сорвусь. — Амэ, я извиняюсь за свои дальнейшие действия, мне правда будет очень жаль и стыдно, — её растерянный взгляд, это последнее, что я видел трезвым.       Дальше всё было в тумане. Стремительно приблизившись к ней, я развернул стул, завладевая столь желанными губами. Отдачи не было, я зря затеял это, она разорвет со мной связи. Но я почувствовал ладонь, у себя на шее, а губы разомкнулись, она не сопротивлялась, наоборот — хотела этого. Я гладил её щеки, чувствуя несмелые движения языка. Усмехнувшись, провел ладонью по оголенному бедру, поднимаясь выше, задирая края рубашки. — Нанами… — прелестные тёмно-синие глаза, сейчас казались ещё красивей, их затуманившемуся оттенок всё больше напоминая ту прогулку.       Я отвернулся. Мною совершена ошибка, нельзя спешить, ведь я хотел только чувствовать себя рядом с ней, но до больших страстей додумался только недавно. Сжал челюсти почти до скрипа, не решаясь посмотреть на неё. В голове шумел рой мыслей совершенно разных: о работе, о ней, обо мне, магах, глицинии… Я опустился на колени, прижимаясь к её плечу головой, а руками крепко обнимая. Хотел бы остаться так навечно… — Я устал, Амэ… — Бедный мой, Нанами… А я ведь так долго ждала нашего поцелуя… — неожидав от нее такого, поднял голову, наблюдая ласковую улыбку. — Всё думала, когда да когда, а вас оказывается нужно было просто накормить домашней яичницей… — она провела ладонью по моим волосам под собственный смех. Я снова прижался к ней, обдумывая такой простой вывод. — Если я приготовлю что-нибудь другое, тоже получу поцелуй или нечто большее?       Теперь рассмеялся я, она заставляла меня смущаться каждый раз, когда делал что-то не то, а Амэ просто улыбалась. Мне так хорошо с ней… Словно мы остались одни во Вселенной, только я и она, бережно перебирающая прядь за прядью. Будто мне было предназначено место рядом с ней, а ей — со мной.       Без четверти семь вечера. Я целую её точеную шею, оставляя красные, чуть багровые следы, слыша, как она просит о большем. Не так скоро. Очертив выпирающие ключицы, подобрался к губам, проводя по нижней языком. Мое имя так мило звучало сейчас, когда она отдаётся мне. Сегодня она разрешила всё, значит, я возьму её всю.       Соприкосновения обжигали, но это было так волнующе, хотелось ещё и ещё. Я не смог удержаться от созерцания желанного тела: светлая кожа с красным отливом заката, просвечивающимся через окно, метки, оставленные мной, русые кудри, так невинно лежащие на груди, плечах и простыни. Хотелось любоваться таким милым, по-своему скромным образом. Я слишком долго смотрю на неё, чувствую, как бешено колотиться её сердце, вижу, как краснеют щеки, а взгляд направлен в сторону, смущённый, стеснительный. Я приблизился к лицу Амэ, проводя губами от щеки к уху, специально понижая тон голоса, заставляя гореть от нетерпения… — Можешь отказать мне в любой момент. Наши отношения никак не изменятся, я также буду любить тебя, — после своих же слов, я почувствовал, как на торсе, боках, спине выводят узоры, незамысловатые, простые завитушки. А её голос — томный и сладкий, раздался совсем рядом: — Я хочу тебя, Нанами. Действуй…       Стоило мне только начать, как она выгнулась, её грудь оказалась совсем близко, почти задевая мою шею. Не отказавшись, подхватил её тело, усаживая на себя верхом. От ощущений заполнявших её, Амэ теряла голову. Шея осталась открытой, но там уже красовались пятна с каждой секундой темнеющие. Я прошёлся взглядом ниже, к груди. Теперь украшу и её.       Она набирала темп, становясь всё больше жадной, резкой, совсем другой человек. Но мне нравилось. Дикая, изголодавшаяся по мужскому теплу, прикосновениям, будоражащим самую душу, а самое главное — моя. Моя безудержная, столь любимая и страстная любовь. Ещё немного и я ощущу уставшее, измотанное сексом тело на себе.       Верно, не прошло и минуты, как я издал рык, а она стон, навалившись на меня. Я слышу бешеный стук её сердца, оно билось идентично моему. Я провел ладонью по её влажной от пота спине, успокаивая и даря тепло. Её руки безвольно лежали на моих плечах, а прерывистое дыхание опаляло щеки, шею, ухо. — Знаешь, какое наше счастливое время? — я поднял правую руку вверх, наблюдая тикающие стрелки на циферблате наручных часов, ставших моей неотъемлимой частью жизни. — Какое? — Без четверти семь вечера, хотя сейчас уже давно восемь, — я погладил её по волосам, слушая мелодичный и искренний смех.