Карамелька

Фреса знает, что карамелька ни за что не уместится у нее во рту целиком, и это почему-то ее ужасно расстраивает. Конечно, всегда можно попросить улыбчивую продавщицу поломать карамельку на кусочки или сделать ее немного другой формы, но Фресе это кажется кощунством. В тщетной надежде она выбирает среди копошащихся фигурок ту, что на полторы головы ниже прочих. Кловер, лучшая подруга, которая и затащила Фресу в это экзотическое заведение, не может удержаться от издевательской насмешки: — Я тебе уже говорила, что у тебя милый маленький ротик? Ее губы кажутся особенно вельветовыми и чересчур коралловыми, а заточенные зубы переливаются нездоровым красным. Фреса только отмахивается, хотя голоса в самой глубине ее живота услужливо рисуют список из десяти мест на теле Кловер, откуда можно выдрать самые сочные куски мяса даже ее «милым маленьким» ртом. Фреса внимательно следит за тем, как продавщица вытягивает вяло сопротивляющуюся фигурку наружу, как закрывает окошко витрины. Теперь, когда фигурка больше не кажется каплей воды в озере, Фреса подмечает у нее странные волосы коричневого цвета (такие же есть на нижней части лица), неприлично светлый цвет кожи, смешные выпученные глаза и маленький нарост между ног. Хотя скорее это три нароста. «И все-таки они ничем на нас не похожи», — проносится в желудке Фресы. — Предпочитаете традиционный рецепт или быстрый? — уточняет продавщица. — Традиционный, — отвечает Фреса, хотя понятия не имеет, чем один рецепт отличается от другого. Шпажка из черного металла скользит вдоль тела фигурки, задевает наросты и быстро исчезает где-то дальше, закручиваясь в глубину тела. Лицо фигурки искажается радостной мукой; в воздухе тает тонкий вопль. Острый конец шпажки выходит точно под подбородком. — Знаешь, а ведь это блюдо запрещено в десяти мирах федерации, — говорит Кловер. — Там считается, что поглощать низшие разумные виды — аморально. Какая глупость, а? Кловер смеется. В глубокой посуде с горячей карамелью на поверхности расцветают и лопаются пузыри, поэтому Фреса не может рассмотреть, что происходит с ее фигуркой, и как именно она превращается из еще живой в готовую карамельку. Когда продавщица наконец-то аккуратно поднимает шпажку, Фреса жадно впивается в свою фигурку взглядом. Она больше не двигается, верхние конечности плотно прижаты к телу, а со всех сторон ее плотно обволакивает еще жидкая карамель. Во рту у Фресы от предвкушения разливается кислота. — Вам остудить? — Да, — без раздумий отвечает Фреса. Ей не терпится узнать, какой ее карамелька окажется на вкус. Продавщица выверенным движением выдергивает шпажку и укладывает фигурку на специальную лодочку упаковки. Еще несколько секунд в крошечной криокамере — и угощение готово. — Приятного поглощения, — на прощанье говорит продавщица, и с особенно доброжелательной узкой улыбкой протягивает Фресе лодочку. Фреса отходит в сторонку, чтобы не мешать другим покупателям, но долго не может решиться. — Я слышала, что лучше начать с ног, — нашептывает ей на ухо Кловер. — Если войдут ноги — влезет и голова. Фреса следует ее совету, но, сколько бы она ни старалась, карамелька все равно не помещается у нее во рту целиком; покрытая сахарной корочкой голова с раззявленным в мертвом вопле ртом остается снаружи. Кловер смеется, и Фреса, пристыженная и раздосадованная, сильно сжимает челюсти. Карамелька приятно хрустит, а от невозможной сладости по телу разливается волна наслаждения. Голоса в животе довольно урчат. Голова карамельки падает на пол и навсегда исчезает под прилавком.