А в ответ лишь тишина

Квазимодо был безумно рад, сегодня ему исполняется четырнадцать, а это значит, что он станет звонарём собора Парижской Богоматери. Ну, по крайней мере, так обещал мэтр Фролло. Утро было солнечное, несмотря на суровую зиму. Горбун вышел из своей кельи, которую даровал ему Клод. Он боготворил своего приёмного родителя и часто называл его хозяином. Ему казалось, что он не достоин звать его отцом. Квазимодо не просто шёл, он бежал к колокольне, дабы поскорее начать свою работу. Там его уже ждал архидьякон. –Здравствуй, Квазимодо, готов? –Его лицо как обычно было непроницаемым, оно не выражало абсолютно ничего. –Да! Я всю жизнь этого ждал! – С восторгом выпалил горбун. Его глаза светились от счастья, и он смотрел на архидьякона с безграничной любовью. Видя как счастлив его воспитанник, Клод невольно улыбнулся, но сделал он это так скажем «про себя». –Хорошо, сейчас я вкратце разъясню тебе что и как тут работает.– С этими словами, он подошёл к колоколам и начал рассказывать, какие как называются и за какую нить тянуть, чтобы звенел тот или иной колокол. Квазимодо с упоением впитывал в себя эту информацию и с восторгом смотрел на позолоченные, сверкающие махины. Клод объяснил, что ему также придётся отдраивать их до блеска. –Ты всё запомнил? – Спросил священник. По его выражению лица и движениям, можно было предположить, что он куда-то торопится. –Да, хозяин. – Отстранённо ответил Квазимодо, всё ещё любующийся прекрасными кампанами. Архидьякон сказал, что сегодня он работать не будет, а начнёт завтра. А ещё сказал, чтобы Квазимодо закрывал чем-нибудь уши, когда будет звонить. Но он пропустил эту информацию, из-за чего совершил самую большую ошибку в своей жизни. Весь оставшийся день он сиял. Ходил по монастырю с кривой улыбкой до самых ушей, так, что его выражение лица выглядело несколько туповато. Его жизнь в соборе была не самой лучшей. Хоть внутри горбуна никто не трогал, а наоборот проявлял сострадание, то вне здания было очень много неприятностей. Каких только оскорблений в свой адрес не слышал Квазимодо. Его считали демоном пришедшим из самой преисподнии. И поговаривали, что он заключил сделку с архидьяконом. Когда придёт время горбун заберёт душу священника, и они вместе отправятся в ад. Много ходило легенд, но ни одна из них не была правдой. Он просто жил как нормальные люди, но никто не хотел этого принимать. Квазимодо уже давно смирился и не обращал на это должного внимания. Теперь, когда у него появилась работа, он совсем об этом не думал. На следующий день он проснулся раньше всех и сразу побежал на колокольню. Время перезвона горбун остался дожидаться там. И вот пора уже звонить, но тут входит архидьякон, а Квазимодо его не замечает. Вовремя заметив, что у его воспитанника не закрыты уши он крикнул. –Стой! Но горбун его не слышал. Подбежав к нему, Клод закрыл своими руками уши Квазимодо, оставив собственные без защиты. Он сильно зажмурил глаза от боли, и в глазах появились искры. Не понимая, что происходит горбун отпустил нить, и колокола постепенно начали стихать. Отдёрнув руки от ушей приёмного сына, Фролло поспешил схватиться за свои. Боль была адская, будто тысячи маленьких рук разрывали барабанные перепонки. Шумный гул постепенно уходил и с глаз сходила темень. Он осмотрелся, всё ещё держась за уши. –Хозяин! Хозяин, с вами всё хорошо?! – С искренним беспокойством спросил Квазимодо. –Хозяин?! Но архидьякон его не слышал. Он с ужасом вглядывался в свои руки, с которых медленными струйками сползала кровь. И больше Клод не услышал ни слова. Оставшуюся жизнь, как бы с ним не пытались поговорить, в ответ лишь тишина.