Race to your heart

В первую их встречу Вэй Ин чуть не налетел на каталку с бледным, как полотно, Лань Чжанем. Медики с бессознательным пациентом скрылись в отделении реанимации, а Усянь так и остался на месте — шокированный и с большим коричневым пятном от кофе на новом свитере. Половину зарплаты, между прочим, за него отдал. Вторая встреча случилась уже гораздо позже. Вэй Ин успел получить парочку нагоняев за свои выходки на ночных дежурствах и даже лишиться трети и без того маленькой зарплаты в качестве штрафа. Не оценил куратор башенку из уток и гонку бинтов, в которой, кстати, Усянь у Не Хуайсана выиграл. Ночью их вдвоем больше дежурить не оставляли, только под присмотром более опытных старших медсестер или врачей, от одного взгляда которых становилось не по себе. Вэй Ина для профилактики один раз даже в морг отправили. С патологоанатомом медбрат подружился, а вот с его клиентурой как-то не сошлось. Усянь еще долго будет вспоминать свой сон с покойниками… Ну а что? С работой и учебой нормально не выспишься, а в морге тихо и спокойно. Этим утром Вэй Ин по счастливой случайности опоздал всего на пять минут. Вэнь Цин — его куратора, друга и по совместительству терапевта — пока на месте не было. Усянь торопливо накинул халат, схватил планшет и начал делать вид усердных поисков непонятно чего. В таком виде Вэнь Цин его и застала. Придирчивым взглядом осмотрев торчащие во все стороны волосы, заляпанные в какой-то краске тапочки и совершенно пустой планшет, девушка вздохнула. У Вэй Ина был талант, который он попусту растрачивал на извинения за опоздания и шалости. Однако стоило ему дать заботу о каком-то интересном пациенте, тот с него глаз не спускал и был самым примерным стажером. Терапевт надеялась, что нашла для своего друга такого человека. — В 307-й нужно поставить капельницу, — Вэй Ин оторвал взгляд от планшета и бросил взгляд на самую дальнюю дверь приемного покоя. — Ты еще здесь? — А туда кого-то перевели? — спросил Усянь. — Денег, наверное, много, раз люкс себе позволили. — Меньше болтовни, — Вэнь Цин вырвала из рук медбрата планшет и толкнула его в сторону палаты, — больше дела. Вперед! Вэй Ин уже сам не раз и не два пожалел, что выбрал медицину. Черт его вообще дернул поступать в тот же университет, что и Цзян Чэн. Усянь же прекрасно осознавал, что потянет только половину нагрузки, если не четверть. Но вот уже близился выпускной год, Вэй Ин по-прежнему недолюбливал свою профессию и всем об этом жаловался, но продолжал учиться и работать — иногда даже прилежно. Сегодня явно был не один из таких дней. Зайдя в палату Усянь увидел, что пациент спит, поэтому не придумал ничего лучше, кроме как поставить капельницу, не разбудив его. В голове план был идеальным. Вэй Ин установил пакет с лекарством, взял в руку иглу и подошел поближе к пациенту. Вену долго искать не пришлось. Парень перед ним был настолько бледный, что эти тонкие кровяные трубки было видно невооруженным глазом. Он взял чужую руку в свою ладонь, крепко сжал и уже приготовился вводить иглу. Веки пациента затрепетали и резко взмыли вверх. Не ожидавший такого поворота Усянь, совсем не по-мужски завизжал и кинулся прятаться за ближайшую тумбу. — Эй, ты! — послышался слабый голос с отличительными нотами ярости. — Вылезай оттуда. Сейчас же. Когда с первого раза Вэй Ин не повиновался, со стороны больничной койки послышался раздраженный вздох. Медбрат аккуратно высунул голову из своего убежища и тут же столкнулся со злым и проникновенным взглядом темных глаз. — Подошел. Сюда. Немедленно, — с трудом выговорил парень. Усянь все-таки поднялся с пола, отряхнул штаны и халат, снял уже грязные перчатки. За своей паникой он даже не заметил, как повалил штатив. Пакет не лопнул, что Усянь уже считал победой. Быстро прибрав за собой, Вэй Ин повернулся к пациенту и виновато опустил взгляд в пол. — Кто ты, черт возьми, такой? — спросил парень. — Вэй Усянь — медбрат-стажер, — раздалось в ответ. — Практику прохожу. Вот, послали сюда, чтобы поставить капельницу. — Значит, не отравить хотели, — тихо пробормотал пациент. У Вэй Ина глаза на лоб полезли от услышанного. Чтобы он и травить? Не настолько ему здесь не нравилось. С пенсионерками с третьего этажа всегда было весело болтать, дети в травматологии любили Усяня за фокусы, улыбающиеся глаза и пластырь с героями мультфильмов. Да и кофе в больнице сносный. Зачем вообще кому-то травить пациента, пусть даже и богатого? Вэй Ин присмотрелся к нему еще раз. За этой мертвенной бледностью и темными глазами он как-то пропустил ссадины и ушибы на лице, перевязанную грудную клетку, полностью скрытые под одеялом ноги и дрожащие пальцы, что крепко сжимали основание кровати. Волосы у парня были насыщенного каштанового цвета, но светлее, чем у самого Усяня. И без того острые скулы сейчас выделялись сильнее. Мочки ушей покраснели от злости, а глаза немного посветлели, после того, как этот парень узнал, что никто не покушается на его жизнь. — Кого-то ты мне напоминаешь, — пробормотал Вэй Ин. Эта фраза, видимо, надавила на больное место. Черты лица парня снова ужесточились, пальцы сжались сильнее, чуть ли не прорывая простынь и матрас. В глазах не было ничего, кроме неприкрытой ненависти. — Пошел вон, — выговорил парень. — Но я даже капельницу поставить не успел! — развел руками Усянь. Иногда он был слеп и глух к человеческой боли. Вэй Ин закрывался от негативных эмоций пациентов, старался сглаживать их дурашливостью, вежливостью и глупыми шутками. Здесь прием не прокатил. — Вон из палаты! — Пожалуйста, какие мы нежные! Вэй Ин вышел и не забыл громко хлопнуть дверью палаты. Вот поэтому он и не работал с VIP-клиентами. Все такие капризные и требовательные — слова против не скажи! А Усянь даже и понять не успел, в чем провинился. Вэй Ин вернулся на сестринский пост, схватил свой излюбленный планшет и пошел искать Не Хуайсана. На обходы они все еще ходили вместе. Именно от своего закадычного друга Вэй Ин и узнал, к кому его приставила куратор. Молодая звезда мотокросса, подающий большие надежды, чемпион страны Лань Ванцзи на одной из своих очередных призовых гонок не справился с управлением и влетел в ограждение. Врачи на протяжении десятка часов боролись за его жизнь, чтобы потом сообщить о полном отсутствии чувствительности в ногах. Возможность снова начать ходить — минимальная. Но Усянь знал, что в этой больнице работают лучшие в своем деле. Их врачи сумеют поставить этого Ванцзи на ноги и даже посадить на мотоцикл, чтобы спортсмен снова стал причиной гордости для каждого китайца. Правда, сам Вэй Ин в возвращении гонщика к прежней жизни принимать участия не хотел. Но высшие силы — или его куратор — решили иначе. — Пожалуйста, замени мне пациента! — Вэй Ин лежал головой на стойке сестринского поста, слезно умоляя Вэнь Цин. — Нет, — покачала головой медик. — Ты должен уметь справляться с любыми людьми. Не всегда будут попадаться пациенты, которые слабы перед твоими чарами. — Но с ними же в разы легче! — Ну так очаруй ты этого спортсмена, делов-то, — пожала плечами Вэнь Цин. — Молодой парень, красивый. Странно, что сам не начал к тебе приставать. Все, не мешай, у меня много работы. Спортсмен шел на поправку медленно. И дело было даже не в сложности полученных травм, сколько в характере самого Ванцзи. Он был упертым до невозможности и почти на все процедуры ходил в сопровождении брата — только тот мог заставить пациента выполнять все указания медиков без злых молчаливых взглядов и грубых высказываний. Вэй Ин был целью только первых. — Доброе утро, Лань Чжань! — звонкий голос Усяня сопровождался шумом раздергиваемых штор и мычанием еще не до конца проснувшегося гонщика. Каждый день у них начинался с осмотра, анализов и завтрака. Затем через два часа Вэй Ин вез Лань Чжаня на физиотерапию и другие процедуры. В палату они возвращались к ужину. За все это время Лань Чжань не сказал ему ни слова, а на свое имя из уст медбрата только морщился. Правда, уже никуда не выгонял, что было хорошим знаком. Старший брат гонщика был предельно вежлив и мил, всегда здоровался с Усянем и спрашивал о работе. Вэй Ин был рад беседе с хорошим человеком, чем еще сильнее раздражал своего подопечного. В такие дни Лань Чжань отказывался даже еду брать из рук Усяня и просто прятался под одеялом. Вэй Ин же с грустной улыбкой желал добрых снов и уходил домой или на пост — дежурства никто не отменял. Когда через полгода Лань Чжаня пересадили в инвалидное кресло, он, как ни странно, не воспринял это за приговор. Его лечащий врач уверил, что мера временная и больше говорит о положительном исходе. К тому же, и сам Лань Чжань неуверенно признавался, что начинает чувствовать ноги. Вэй Ин давно понял, что громкой радости гонщик не воспринимает, поэтому лишь выдавливал спокойную улыбку. Зато с лихвой отыгрывался в ординаторской и пугал всех радостными танцами. Вэнь Цин же, глядя на этот цирк, ехидно усмехалась. А как в самом начале Усянь просил поменять ему пациента… Лань Чжань тоже стал привыкать к своему медбрату, даже перенял самую малую долю его открытости. Все чаще гонщик появлялся в больничном коридоре, делал большой круг по отделению и возвращался обратно в палату. То и дело Лань Чжань задерживался возле сестринского поста, но только в те моменты, когда там был Усянь. Однажды он застал Вэй Ина за листанием ленты спортивного журнала. Там, с яркого экрана смартфона на Лань Чжаня смотрело его счастливое лицо. Фотографию с довольным гонщиком, держащим в руках кубок, обрамлял текст, несомненно восхваляющий его способности. Вот в такие моменты Лань Чжань вспоминал, чего на самом деле лишился. Своей жизни, призвания, любимого дела. Он невыносимо скучал по скорости, запаху своей формы, шуму соревнований и тихому отдыху после. Сейчас у него был только стойкий флер лекарств, сменяющиеся лица врачей, обеспокоенный брат и уже не настолько раздражающий медбрат-стажер (о последнем Усянь напоминает ему чуть ли не через каждые три предложения). — Это старая новость, — равнодушно заметил Лань Чжань. Не ожидавший увидеть его Вэй Ин вздрогнул и выронил телефон. Гонщик уже привычным жестом поймал смартфон и положил его в карман халата медбрата. — Ой, спасибо, Лань Чжань, — улыбка Усяня обезоруживала. Лань Чжань закашлялся и отвернулся в попытке скрыть проявлявшийся румянец. — Я знаю, просто до этого никогда ее не читал. — Не фанат спорта? — хмыкнул гонщик. — Почему же, — Вэй Ин пожал плечами. — Просто времени все нет. Мы с Цзян Чэном собирались все как-то сходить — да хоть на те же гонки. Но дела помешали, да и… — Что? — Неважно, — всего на секунду на лице Вэй Ина промелькнул темный отпечаток грусти, молниеносно скрывшийся за очередной улыбкой.- Ты не накатался еще? — Нет. — Ладно, еще один круг и в палату, — скомандовал медбрат. — А то меня четвертуют. Вэй Ин застал первые шаги Лань Чжаня. Неуверенные, на грани падения, но самые лучшие в жизни гонщика. Усянь держал его за руку и помогал двигаться дальше по маленькой трехметровой дорожке туда, на встречу к выписке. В тот день с губ Усяня не сходила счастливая улыбка. А Лань Чжань до утра следующего дня не мог выбросить из головы светящееся от радости лицо и порывистые, но такие короткие, объятия своего надоедливого медбрата. Когда Вэй Ин пропал на один день, он не придал этому значения. Все-таки, медбрат не может ходить только за ним одним. Но Усянь не появился в палате Лань Чжаня ни на следующий день, ни даже через неделю. Он до последнего откладывал выписку, все ждал, когда с грохотом откроется дверь, и радостный Вэй Ин оповестит о главном событии в жизни всей больницы в своем шутливом тоне. Но медбрата не было, поэтому Лань Чжань грубо и наспех покидал все вещи в сумку и, ни слова не говоря старшему брату, понесся к выходу, чтобы спрятаться ото всех в салоне автомобиля. Он никогда в жизни не признается, что расстроился из-за Усяня. Ни одна живая душа не узнает.

***

В следующий раз Лань Чжань оказался в той же больнице в рамках промо-кампании. Он возвращался к гонкам, а это означало не только тренировки, но и бесконечные фотосессии, интервью и вот такие визиты. Вся больница с самого утра стояла на ушах. Вэй Ин безразлично наблюдал за взволнованными медсестрами, врачами и пациентами, которые всего за несколько часов успели вдоль и поперек обсудить Лань Чжаня, его личную жизнь, предстоящую гонку и поделиться своими сокровенными мечтами и планами насчет гонщика. Весь этот шум назойливой мухой жужжал в ушах. Усянь надеялся на тихий рабочий день, проведенный в компании добродушных пациентов, бездонной термокружки кофе и медкарт. Главврач же заставил его по струнке стоять на сестринском посту и источать дружелюбие. У Вэй Ина уже сводило скулы и болела спина. До приезда делегации — еще полчаса. Усянь даже сначала не узнал его. Лань Чжань постригся и почему-то был выше, чем медбрат его запомнил. Из одежды — простая белая футболка и джинсы. В руках цветы и конфеты для врачей, на губах — вежливая улыбка. В глазах можно разглядеть кое-где искреннюю радость от встречи… и много макияжа. Вэй Ин даже не зашипел, когда главврач стукнул его папкой по позвоночнику, призывая выпрямиться. Лань Чжань вместе с братом, группой журналистов, фотографов и операторов прошел мимо поста, на секунду задерживая взгляд на равнодушном лице медбрата. Усяня хватило лишь на скупой вежливый поклон. Чуть позже он позволил себе расслабиться в больничном саду, прячась от всех на лавочке под высоким деревом. Вэй Ин откусил яблоко и замычал, изучая историю болезни. Вэнь Цин сказала, что уже со следующей недели его ждет повышение. Усянь хотел бы порадоваться, но что-то не выходило. — Я думал, тебя уволили, — грубый и до боли знакомый голос в этот раз Вэй Ина не напугал. — Поверь, все были бы от этого в выигрыше, — Усянь поднял глаза. Лань Чжань с любопытством разглядывал фигуру перед собой. — Как поживаешь, звезда? Боль в ногах не мучает? — Ты бы знал, что мне прописали курс таблеток от этого, — не спрашивая разрешения, Лань Чжань сел рядом. Его голос сквозил детской обидой, — если бы задержался до выписки. — Были неотложные дела. Да и практика закончилась. Усянь продолжал обедать яблоком и читать документы. Лань Чжань молчал. Разговор, пусть и неловкий, совсем не клеился. Их нельзя было назвать друзьями, но за то короткое время, проведенное вместе, они уже не были друг другу чужими. Усянь вздохнул, отложил историю болезни, достал из кармана другое яблоко и протянул Лань Чжаню. Тот покорно принял фрукт, чуть дольше положенного цепляясь теплыми пальцами за липкую от сока ладонь. — Почему медицинский? — наконец, спросил Лань Чжань. — Помнишь Цзян Чэна? Я про него тебе рассказывал, — дождавшись кивка, Усянь продолжил. — Это мой сводный брат. Мы с ним были лучшими друзьями, не разлей вода просто. Однажды по дороге с поздней лекции он попал в аварию. Потом была эта самая больница, кома… Потерял много крови, несовместимые с жизнью травмы. — Мне жаль, — прошептал Лань Чжань, но Вэй Ин, казалось, не слышал его, заново переживая самый страшный кошмар. — Он учился в том же университете, что и я. На медицинском. Хотел стать хирургом, преподаватели прочили ему блестящую карьеру. Не знаю, — Усянь грустно усмехнулся и покачал головой. — Сначала я хотел стать врачом, чтобы помочь ему. Теперь, когда Цзян Чэна нет… Я хочу, чтобы его мечта прожила отведенное ей время. Лань Чжань хотел бы сказать что-то нужное. Утешить Вэй Ина, напомнить ему, что он не один. Но вместо слов получилось только неловкое движение дрожащей и влажной от пота ладони по стерильному медицинскому халату. Усянь тихо рассмеялся на этот жест и сжал чужую ладонь в своей, давая понять, что усилия Лань Чжаня не остались незамеченными. — Я рад, что ты в порядке, — Вэй Ин кивнул в подтверждение своих слов, — и можешь заниматься любимым делом. Из того, что я прочитал, ты действительно хорош. — Я лучший, — не без гордости произнес Лань Чжань. — От скромности ты точно не умрешь, — рассмеялся Усянь. Уже у входа в больницу Лань Чжань протянул медбрату блестящий в дневном осеннем солнце пригласительный. Усянь повертел глянцевую бумагу в руках: лучшие места, отсюда хорошо будет видно трек и всех гонщиков. Вэй Ину бы пришлось отдать сразу несколько зарплат и вытащить немного денег из заначки, чтобы получить такие. — Гонка в пятницу, — уже не смотря на него, сказал Лань Чжань. Покрасневшие кончики ушей выдавали его смущение. — Я обязательно приду, — Вэй Ин прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. Лань Чжань, пытающийся сдержать улыбку, был слишком мил для его трепещущего сердца.

***

— Ты издеваешься. — Нет. — Это уже третий раз за неделю, Лань Чжань. — И что? — У меня, помимо тебя, есть и другие пациенты, — Вэй Ин откинулся в кресле и устало вздохнул. — Можно же просто дождаться конца моего рабочего дня, а не ломать себе шею. В этот раз у Лань Чжаня было легкое растяжение и содранная коленка. Он с видом победителя и без толики раскаяния смотрел, как Вэй Ин обрабатывает его раны. До конца рабочего дня оставалось еще пять часов — Лань Чжань не мог так долго ждать. Не когда дело касалось Усяня. — Как маленький ребенок, честное слово, — в очередной раз вздохнул терапевт. — Это все? Могу я теперь вернуться к работе, неугомонный ты мой? Не впечатленный драматической игрой врача Лань Чжань остался на своем месте, с выжиданием смотря на мужчину перед собой. Сначала Вэй Ин не понимал, чего тот хочет. Когда же до него дошло, Усянь чуть не задохнулся от наглости неожиданного пациента. — Возвращайся на тренировку, Лань Чжань. — Нет. — Здесь повсюду камеры. — И что? — Ты издеваешься? Лань Чжань был уверен в своей победе еще в начале этого бессмысленного спора. Усянь поднялся со своего места, воровато огляделся и встал, закрывая камере обзор. Вэй Ин наклонился так, чтобы их лица были на одном уровне, и поцеловал Лань Чжаня, как делал уже сотни раз до этого. Прикосновение губ было коротким и не совсем тем, на что рассчитывал гонщик, требуя свою долю любви и внимания. Однако сейчас приходилось довольствоваться малым. Вэй Ин мягко погладил возлюбленного по щеке, разрывая поцелуй. Он покраснел, но довольно улыбался. — А теперь — на тренировку, — Усянь не сумел увернуться от второго, уже более смелого и откровенного, поцелуя. — Лань Чжань, мы же виделись сегодня утром! С такой привязанностью я тебя в психиатрию определю. И сам туда же лягу. — Я заеду, — Лань Чжань прикоснулся губами к чужой горящей от смущения щеке уже чисто из вредности и скрылся в больничном коридоре. — Куда ж ты денешься, — усмехнувшись, покачал головой Усянь.