Необходимость

— Ч-чёрт, Фёст, чёрт... — горячечно шепчет Кхаотан, цепляясь за чужие плечи. Фёст не отрывается от его шеи, оставляя лёгкие засосы, что сойдут на утро, и трётся о него без остановки. У Кхао подгибаются колени от жгучего желания, вскипающего в крови раскалённой лавой.       Между ними вспыхнуло ещё в лифте, как и всегда. После того как они снялись в своей первой совместной постельной сцене, были разблокированы какие-то абсолютно новые чувства. Между ними и раньше всё было слишком. Слишком близко, слишком интимно, слишком не по-дружески. Ну, предпосылки были. А когда они узнали вкус губ друг друга, всё окончательно полетело в тартарары. И они кинулись туда, будто от этого зависела их жизнь.       Фёста хотелось трогать. Всегда и везде. Утыкаться носом в его шею, пуская дыханием мурашки по чувствительной коже; гладить длинные пальцы, очерчивая венки на руках; целовать эти губы. Никто не целовал Кхаотана так, как это делал Фёст. Будто их губы изначально шли в комплекте и подходили друг другу, словно пара деталей лего. Кхао часто видел, как его друг целует других, и ему было завидно. Фанаты даже шутили, что Фёст коллекционирует мужчин в их агентстве, стольких он уже перецеловал для сериалов. Это сейчас он понимал, что то была даже не зависть, а обыкновенная ревность, но на заре их карьеры всё чувствовалось как «я никогда не смогу так целоваться». А Фёсту губы Кхаотана всегда снились во снах, словно чёртов запретный плод.       Им не хотелось определять их отношения. В этом не было никакого смысла. Не нужно было громких слов и признаний, чтобы понять, вот это — оно. И за это надо держаться зубами, чтобы только костлявая могла тебя оторвать. Ну, или попытаться. — Тан... — скулит ему на ухо Фёст, продолжая тереться о его пах своим, пока тщетно пытается выпутать его из рубашки. Кхао кажется, что он самовоспламенится, если они не окажутся на какой-нибудь горизонтальной поверхности немедленно. Поэтому он стягивает с себя мешающуюся рубашку, оставаясь в майке, и спотыкаясь обо всё подряд, ведёт Фёста внутрь квартиры. (Блядь, они ведь даже от порога ещё не отошли).       Тот продолжает сладко мяукать ему в рот, попутно выпутываясь из собственной кофты, и его длинная фигура, что не желает отлипнуть от тела Кхаотана ни на минуту, значительно мешает идти и думать. Поэтому они оказываются на маленькой софе в гостиной, и Кхао сдавленно охает, когда Фёст седлает его бёдра. Он разрывает очередной разнузданный поцелуй и резко стягивает с Кхаотана майку, возобновляя движения на его коленях, трётся пахом о его бедро сквозь джинсы. — Хочешь так? — хрипло спрашивает Кхао, буквально продираясь сквозь собственное сознание, затуманенное желанием. Фёст отрывается от его шеи и распахивает свои невозможно огромные глаза, подёрнутые поволокой удовольствия. — Да, пожалуйста, Тан, — он снова почти скулит, и только от этого Кхаотан готов кончить на месте. От этого мягкого, чувственного Фёста у себя на коленях, что весь как оголённый провод под напряжением, жаждущий, ищущий. Кхао зарывается пальцами в его отросшие волосы на затылке и сжимает, тянет на себя, чтобы встретить ждущий приоткрытый рот на полпути. Он до сих пор не понимает, почему каждый раз чувствуется, как последний.       Движения Фёста быстро становятся всё хаотичнее, а губы сбиваются с ритма, и он просто постанывает в открытый рот Кхао, приближая свою разрядку. Тот отрывается от его губ, обхватывает лицо ладонями, откидывает голову назад, заглядывая в глаза. — Давай, котёнок, давай, — подбадривает он, наслаждаясь изломом бровей от удовольствия на прекрасном лице, приоткрытыми покрасневшими губами, блестящими от слюны, и движениями чужого члена вверх-вниз по ноге сквозь слои ткани. Всё это не должно заводить его до такой степени, но заводит, да так, что яйца звенят от напряжения. Невозможно красивый Фёст сейчас весь его, извивается на его коленях, потерянный в собственном наслаждении, и Кхаотану хочется кричать от переизбытка чувств. Но он лишь держит его крепче и смотрит.       Наконец Фёст напрягается в его руках, вздрагивая, и протяжно выдыхает куда-то в щёку, когда его наконец-то накрывает оргазмом. Кхао гладит его по взмокшей от пота спине, восстанавливая дыхание вместе с ним. Собственный стояк болезненно натягивает джинсы, но это последнее, что сейчас волнует. Настоящее удовольствие — это видеть лицо Фёста в такие моменты. Тот поднимает на него уже более осмысленный взгляд. — С возвращением, Канапхан, — не удерживается от шпильки Кхаотан, с улыбкой рассматривая раскрасневшееся лицо напротив. Фёст прыскает со смеху, пихая его в плечо, но быстро возвращает себе самообладание. Порой Кхао хочется ослепнуть от его улыбки, но он лучше умрёт, чем произнесёт это вслух. — Мы ещё не закончили, Танават, — подчёркивает он его настоящее имя, и сползает с его колен на пол. Кхао сразу же хочется вернуть тяжесть его тела, но он лишь наблюдает. Фёст по-хозяйски расстёгивает его штаны и напористо подтягивает к краю дивана за ляжки. От резкого властного движения в животе будто взрывается бомба, и Кхаотан в предвкушении облизывает губы. Фёст ухмыляется, бросая хитрый взгляд исподлобья, и залезает ему в трусы. Ему никогда не привыкнуть к ощущению этого дьявольского рта на себе.       Фёст лижет татуировку на тазовой косточке (своё излюбленное место) долгие пару минут, будто пытаясь стереть краску. Потом лениво обхватывает ладонью его член (наконец-то), прослеживает поцелуями дорожку до лобка и без предупреждения насаживается до половины, сглатывая вокруг головки. — Блядь, — со свистом втягивает в себя воздух Кхао, откидываясь на спинку дивана. Ладонь привычно скользит в тщательно уложенные волосы Фёста, и так уже изрядно взъерошенные, и сжимается на затылке. Тот двигает головой, не отрывая от него взгляда, и Кхаотан смотрит в ответ, как приклеенный. Чужой язык давит на уздечку, накрывая очередной вспышкой удовольствия, и Кхао вцепляется второй рукой в кожаную обивку дивана. Фёст это замечает и молча перекладывает его ладонь себе на шею, а потом опускается до основания, упираясь носом в волосы на лобке. Кхаотан выгибается под его умелыми движениями, уже чувствуя приближающуюся красными всполохами под веками разрядку. Всё-таки Фёст был рождён для одного точно — доводить Кхаотана до катарсиса одним своим ртом.       Оргазм накрывает всё равно неожиданно, и Кхао напрягается всем телом, непроизвольно подаваясь тазом вперёд, проскальзывая в чужое горло глубже. В последний момент он пытается отодвинуться, но Фёст держит его за ляжки мёртвой хваткой, с готовностью проглатывая терпкую сперму, выстреливающую в глотку. У Кхао немного темнеет в глазах от собственного наслаждения и вида Фёста, что с довольным видом облизывается, выпуская его член изо рта с максимально пошлым звуком. Припухшие губы растягиваются в ухмылке при виде абсолютно разрушенного Кхаотана. — Один-один в этом раунде, — самодовольно хмыкает он, поднимаясь с колен, и помогает Кхао отлепиться от дивана. Тот хмуро смотрит из под торчащей чёлки, а потом со смехом качает головой. — Так мы тут считаем, оказывается? И кто ведёт сейчас? — он наклоняется к Фёсту, смотрит снизу вверх обезоруживающе, и тот почти сдаётся. Почти. — Я, конечно, — ухмыляется Фёст и коротко щёлкает Кхао по носу. Тот отшатывается, моргая от неожиданности. — Пойдём продолжим в душе, может, ты вырвешься вперёд? Он поднимается, делает пару шагов спиной, не отрывая хитрого взгляда от Кхаотана, а потом скрывается за дверью ванной. Тот пару мгновений удивлённо смотрит ему вслед, в очередной раз обескураженный этой невозможной наглостью, а потом с усмешкой встаёт и идёт за ним. Уж в эту игру он готов играть вечно.