Бабочки

В класс перевелась новенькая. Кира Плесецкая. Быдловатая с небрежной прической и бранной речью она почему то привлекала многих. Даже её лёгкие морщинки казались не такими как у всех. Порой Вадим глядел в её медовые глаза. И в них за горой лжи в виде её быдловатой манеры играла пугающая мелодия скрипки. Жутковатая, но такая манящая. Моментами она была чуткая, а в другое мгновение заносчивой дурочкой. То ли слишком эмоциональной то ли слишком ледяной. Но несмотря на это так хотелось её узнать. — слышал про новенькую? — да я с этой Кирой общался, ебанутая отвечаю) Только одному человеку в школе она сильно не угодила. Данила невзлюбил её после того как она сказала, что ненавидит его. Наверное у неё были причины. Впрочем ей было плевать на этого Данилу, она остыла к нему и стала такой же морозной как и чувство тревоги в животе перед контрольной. Уверенный в себе Вадим решил тоже попытать удачу. Будто все другие девушки для него были обычными шавками, а она была так высока для него. Они были в одном классе, но оба знали, что Кира выше Вадима, они были будто на разных полюсах. Будто она на высотке в центре Москвы, а он пытается забраться на хрущевку в глубинке тайги лишь бы разглядеть её. Он наклонился над её ухом и попытался пошутить, но у него лишь неловко получилось вдохнуть её запах. — чего тебе, балбес? — она оскалившись посмотрела на Вадима. — сколько тебе лет? — он цеплялся взглядом за каждую её черту лица. — тебе какое дело? Я всех тут старше так, что исчезни карапуз пузатый — она быстро развернулась. А он глядел на её пушистые волосы. К ней было тяжело подобраться, её всегда окружали её тупые подруги. Которых она про себя и не считала друзьями. Когда он смотрел на её просвечивающую кофту где виднелся лифчик он представлял как разводит её ноги как мосты. А потом вдруг что то случилось. Она стала холодна к нему. Наскучил так же как и Данила в свое время. И вдруг Вадиму стало стыдно так, что он больше не искал её взгляды на себе. Старался больше не смотреть на неё, как будто он отсек часть класса где она сидит. Кира лишь изредка говорила обидные вещи Вадиму и его окружению, ради шутки конечно. Никогда Вадима никто так ещё не задевал. Время тянулось, оно стало таким скучным, что даже в личный дневник ничего бы нельзя было написать, кроме тупых издевательств Киры. В один день Кира села сзади Вадима. Её мерзкая подружка шептала ей что то на ухо, не давая Вадиму слышать урок. — потише — грубо высказался Вадим. Подруга Киры быстро кинула в Вадима комок бумаги. Кира захихикала. — закрой рот дура — Вадим грубо обратился то ли к Кире то ли к её подруге. — а правда что твой отец.. — начала говорить кира, но когда Вадим это услышал его глаза запылали злобой и киру это раззадорило. — ух ты — продолжала кира дразня Вадима. Вадим сжал кулак. В его голове все помутнело. Он так боялся насмешек, так боялся позора. Он потянул к себе рюкзак. Кира довольно улыбнулась. — так ты не ответил, твой папа ушёл от вас потому что ты родился?) — кажется Вадим ошибся. Никакая она не чувствительная, интересная или что то ещё. Гнилая насквозь девчонка. Её некогда нежный запах сменился на запах зловонья. Такого же мерзкого как и её душа. Громкий звонок раздался где то над ухо, но Вадим уставился на Киру. Злость внутри него закипала. Она та кто травил его и его друзей. Она испортила его год. Она так кто рассекла его жизнь на до и после. Только Кира встала из за стола Вадим тоже подскочил. В его руках что то сверкнуло. Он подошёл к ней ближе, так близко, что она разъедала его своими лёгкими прикосновениями. Что то серебряное Кира заметила боковым зрением. В глубине живота она почувствовала бабочку. Одну единственную, такую же одинокую как сам Вадим. Железную как сталь. Некогда нежные порхающие бабочки в животе Вадима превратились в одну железную в животе Киры. Она встала как вкопанная, будто заледенела от своих же чар. Её глаз дернулся и она посмотрела на него. Её когда то медовые глаза, подергивались от ужаса.— Вадя? — она проскулила все еще не меняя позы. По щекам Вадима текли слезы, на его лбу выступила венка, а сам он трясся. Его глаза были будто во мгле. Он резко вынул из неё нож, который ещё недавно украл у брата, что бы похвастаться друзьям. Так резко, что некоторые капли крови полетели на портфели их одноклассников. Вадим оскалился как зверь болеющий бешенством. Только Кира хотела что то сказать, как из её рта хлынула кровь. Вадим сжал рукоять бабочки ещё сильнее. Он вонзил в её грудину нож со всей ярости. Пнув ее к стене он стал вонзать в неё нож. Он все таки смог докоснуться до её едва оформившейся груди как и мечтал несколько месяцев назад, только он разрывал её грудь ножом. К ним попыталась подбежать её подруга, но Вадим быстро дал ей ножом в бок. Подруга сжала место удара и отшатнулась куда то в бок. Друг Вадима Егор подлетел к ним и попытался оттащить Вадима. Бабочка быстро резала руки Егора. А Вадим продолжал накидываться на Киру. — ТЫ БЛЯДСКОЕ МЯСО, Я ТЕБЯ НА КОЛБАСУ ПОРЕЖУ ШВАЛЬ! — выкрикивал Вадим. Слюни смешались со слезами и кровью Киры на его лице. Струны на скрипке которая играла в душе Киры рвались в  клочья как и её тело под натиском Вадима. В глазах Вадима тлела последняя частица разума, а в глазах Киры последняя капля жизни. Такие красивые медовые глаза превратились в тусклые лужицы грязи. Она больше не сможет гордо ходить по классу и рассказывать всем что она родственница  плесецкой, той балерины на которую она так любила смотреть хотя и не была её родственницей по правде. У неё больше не будет шансов уехать в другую страну. Она не сможет встретить человека которого бы она полюбила и не сможет учить языки. Не сможет послушать все песни мира. Теперь оно будет слышать лишь как воздух колышет цветы на её могиле оставлены её матерью и изредка кто-то будет приходить и оплакивать её тело. Егору все же удалось откинуть друга. — КОНЧЕНЫЙ — кричал Егор. Его руки тоже были в крови. Другие люди бегали вокруг них, вокруг Киры. А ведь она могла сейчас как обычно гулять с подругой по школе. Кто то держал Вадима, а кто-то оглядывал Плесецкую<b><b></b></b>