На двоих: встречая рассвет

Ночной бриз дует с побережья в море, унося с собой тепло раскалённой дневным солнцем брущатки. Лужи воды на ней поблёскивают под светом фонарей и луны. Под аркой над входом в крепость Меропид – силуэт двух обнимающихся людей, а позади них величественно возвышается Оперный театр «Эпиклез». Шум воды от многочисленных водопадов там внизу, под ними, перебивает хаотический ход мыслей, охлаждает пыл и отрезвляет. Господин Верховный судья стоит, уткнувшись лбом в крепкое плечо Герцога. Аромат его тела дурманит. Помимо его собственного запаха и затхлости крепости, тот слегка пахнет сладковатым свежим одеколоном и горьким сигаретным дымом. Нёвилетту сносит крышу. Своими руками он, словно змеями, обвивает плечи Ризли, прижимая того грудью к своей и носом вжимается в его шею сильнее. Герцог томно выдыхает от такой силы объятий, но позволяет делать с собой всё, что пожелает его партнёр. Да хоть упади он тут замертво от нехватки воздуха – плевать, это будет самая лучшая смерть, которую только можно себе представить. Они так и стоят – Ризли смотрит на звёзды, нежно обняв Нёвилетта за талию, а Нёвилетт собственнически вжимается в него, будто хочет стать одним целым. Мысль о том, чтобы укусить мужчину за шею возникает в светлой голове внезапно, но тем не менее, набирает оборотов, покалывает холодком на кончиках пальцев, собирается зудом на кончиках небольших клыков и оседает сладостным тягучим узлом внизу живота. Верховный судья не собирается отказывать себе в этом удовольствии, поэтому его рука невесомо скользит по лопатке вниз, огибает бок кончиками пальцев и по груди поднимается вверх, к шее. Цепкие пальцы в атласе перчатки поддевают чёрную кожаную ленту на чужой шее – со стороны мужчины чувствуется вздрагивание – смещают её выше. В разрезе тонких губ, подобно отражениям звёзд в лужах, хищно поблёскивают клыки. Судья опаляет шею своим горячим дыханием, влажный язык широко мажет по коже, Нёвилетту кажется, что он услышал стон над ухом, и ещё раз, после чего разгорячённого участка кожи касаются зубы, с щемящей нежностью оставляя на нежной шее след. Ризли, с характерным свистом, судорожно вдыхает воздух через зубы, после чего пытается сдержать стон, чувствуя поцелуй на месте укуса. Герцог кожей ощущает, как блондин готовится оставить ещё один укус, поэтому кладёт руку ему на затылок вплотную и прижимает к себе вплотную – Нёви, – выходит неожиданно хрипло, на самое ухо – мы же не хотим нарушать общественный порядок и заниматься этим прямо здесь? – будто возвращает он фразу про порчу общественного имущества, но в ином контексте. Ооо, Нёвилетт хочет, ещё как хочет, он хочет этого несносного Герцога прямо тут и плевать на всё. Но тем не менее, соглашается с Ризли, поднимает голову, смотря прямиком в глаза – В мой кабинет. Быстро. Не успевает Герцог одуматься, как его хватают за руку и почти волочат в нужном направлении. До кабинета они добираются относительно быстро. Спешат, почти бегут вдоль улиц, надеяться, что их никто не видит, ведь в мирное время, бегущие люди, занимающие управляющие должности вызывают смех, а в военное – панику. Поднимаются вверх по закрученных лестницах, кажется, что этих маленьких ступенечек неоправданно много. Они стоят у двери, Нёвилетт судорожно перебирает связку ключей. Руки подрагивают от нетерпения, не в состоянии найти нужный ключ. К спине прижимается крепкая грудь, холодные тонкие руки накрывают чужие – горячие. – Нёви, спокойнее – шепчут в самое ухо – Какой из ключей? – тёплые пальцы накрывают другие холодные, и помогают разобраться с ключами. Дверь отворяется, Нёвилетт заталкивает Ризли внутрь и прижимает к двери. Не успевает тот сообразить, как в его губы жадно впиваются, придерживая лицо ладонями. Мужчина в восторге, блондин сейчас похож на жадного дракона, который показывает, что Герцог – всецело его. Руки брюнета медленно переползают на талию, смакуют этот момент и рывком меняют их позицию. Шершавые губы накрывают чужие и снимают с плеч своего партнёра длинную судейскую мантию и скидывают со своих плеч тяжёлую накидку. Всё улетает куда-то на диван для посетителей, следом за ними – рубашка и брошь с аккуратными рюшами платка. Хаотичные поцелуи Герцога приходятся когда-куда – в шею, ключицу, мажут от бледных губ по щеке. Ризли разворачивается вместе с Нёвилеттом и в несколько шагов преодолевает расстояние до второго дивана. Судья садится и облокачивается на спинку. Брюнет бесцеремонно, на сколько это вообще в этом смысле возможно, опускается на колени перед юдексом – его широкие ладони скользят снизу-вверх по многочисленным застёжкам ботфортов, медленно ослабляя каждую из них. Нёвилетт давится вздохом от того ракурса, который ему открывается: Ризли стоит перед ним на коленях, ох, как же неприлично разъезжались у того по паркету ноги – мужчина сглатывает, взгляд скользит на наручники, жалобно болтающиеся на поясе, и этот взгляд не остаётся незамеченным. – А я не перестаю тебе удивляться, Нёви – на лице этого несносного Герцога снова расцветает та самая улыбка – хорошо. Тонкие руки сводят над головой, своим отточенным ловким движением Ризли прокручивает предмет вокруг пальца и в момент тот смыкается на запястьях. Блондин не успевает ничего понять, как его собственные руки, скованные холодным металлом, опускаются ему же на грудь. Осознание приходит не сразу, но тем не менее, горячий узел внизу живота затягивается ещё сильнее. – Ризли, что ты собираешься… – Судья так и остаётся сидеть с открытым, как у рыбы, ртом. Мужчина между его ног прислоняется губами к его паху, и о пресвятые Архонты, зубами тянет бегунок на ширинке вниз и руками стягивает с него последние элементы одежды. Нёвилетт даже думать не хочет, откуда в этой голове взялась столь похабная мысля, но его это определённо до безумия заводит. Герцог, довольный проделанной работой, привстаёт и нависает сверху над юдексом, нахально ухмыляясь, без толики стеснения глядя прямо в глаза. – Разделся бы что-ли – Фыркает блондин. – Без проблем – под пристальным наблюдением он спешно снимает жилетку и расстёгивает рубашку, руки тянутся к галстуку, но его прерывают. – Оставь галстук. Повисшее молчание немного напрягает, и судья стыдливо прячет взгляд. – О-хо-хо-хо, вау- – Молчи – звучит как приговор к смертной казни – сиреневые глаза с прищуром смотрят на Герцога. Эту нахальную улыбку с его лица хочется стереть, и он это непременно делает. Закидывает скованные руки за шею и притягивает к себе, целуя. Ризли поддаётся вперёд, на момент прижимается ближе, углубляя поцелуй. Его шершавые руки хаотично скользят по открытой груди, опаляя нежную чувствительную кожу. Нёвилетт не отстаёт – пальцами вплетается в чужие волосы, дёргает за отдельные пряди, оттягивает их на загривке. Пухлые губы брюнета соскальзывают с чужих, оставляют поцелуй на подбородке, перемещаются на шею, кусают, целуют, оставляет засосы. Тело под ним изгибается и охотно подставляется под ласки. Поцелуи ползут дальше за руками, на крепкую грудь, а руки – ниже. Ризли зацеловывает каждый сантиметр кожи, мажет носом, вдыхая запах юдекса. Цепкие пальцы ложатся на бёдра, то сжимая, то разжимая их. Поцелуи постепенно переходят на торс, а колени блондина закидывают на плечи, туда, где ещё недавно были руки. – А теперь к главному – Герцог сжимает кулаком цепь меж наручников и отводит их к груди мужчины, другая – ложится на бок и успокаивающе поглаживает, хитро заглядывает в бирюзовые глаза, он, как и в прошлый раз, снова чувствует себя безумцем. Свободная рука аккуратно ложится на чужое возбуждение, и мужчина вздрагивает. Ризли поглаживает член Нёвилетта, обхватывает его кольцом из пальцев у основания, делает пару размашистых движений и переходит к более медленному темпу. Горячее дыхание изо рта опаляет нежную кожу, и Герцог показательно кладёт головку себе на язык. Судья выгибается дугой на сколько сейчас позволяет их положение, тем самым заставив кончик члена проехаться по языку вверх. Ризли же воспринимает этот жест по-своему и вбирает член до половины. Где-то вверху звучит сдавленный стон, руки, ограниченные холодным металлом, безуспешно пытаются за что-то ухватиться, но получается только дёргать ими. Ноги судьи от экстаза сжимают голову – в треске черепной коробки мужчина неожиданно открывает для себя невиданный фетиш. Ризли, грозясь лишится рассудка, на секунду отстраняется, пытаясь по частицам собрать остатки самообладания хоть во что-то, отдалённо напоминающее здравый смысл. Так и не уловив эха так званого рассудка, с участью умалишённого остаётся только смириться, что мужчина и делает. Член погружается в рот почти полностью, Нёвилетт уже без смущения стонет в полный голос, подобно луже расплываясь по дивану. – Риз… – шёпот получился почти жалобным – названный направляет свой взор на юдекса. Тот – краснющий, как бутоны маркота, пытается сказать дальше – тебе лучше отстраниться… Ризли, я, я сейчас – руки в наручиках пытаются высвободиться и отстранить голову мужчины, его рука держит цепь мёртвой хваткой, тот кивает и насаживается ртом на плоть глубже, демонстрируя свои намерения. Шершавый язык проходит по всей длине ствола, кончик ласкает уретру и подбирает все вступающие капельки предэякулята. Ещё немного таких незамысловатых ласк, и во рту поступательными рывками разливается тепло. Герцог сглатывает, показательно собирает языком капельки семя с члена Нёвилетта, и целует в бедро. Блондин, разнеженный оргазмом, не в силах что-либо сказать – смущённо молчит и нехотя отводит взгляд от столь привлекательного зрелища. Он не видит, что происходит снизу, но слышит шелест, щелчок, и через мгновение ощущает тяжесть на своей груди, а следом и опаляющее шею дыхание. Ризли так и сидит на паркете, разве что приподнялся чуть выше. Уже свободные руки находят своё место на плечах и затылке Герцога. Пальцы гладят выступающие позвонки и перебирают прядки волос. Эта идиллия длится ещё кое-какое время, но Нёвилетт прерывает её первый. – Ризли? – Ммм? – мычание почти сонное, складывается ощущение, что собеседник почти уснул. – Подними голову и посмотри на меня. Мужчина повинуется беспрекословно – поднимает голову и в который раз за ночь устремляет взор серых глаз в бирюзовые. Руки с затылка перемещаются на щёки, попутно зачёсывая мокрую чёлку назад, оглаживают острые скулы и увлекают в поцелуй. На мгновение на лице заиграло недоумение, но Герцог берёт себя в руки и берёт инициативу на себя. Поцелуй мокрый, нежный и страстный – они жадно сминают губы друг друга, пускают в ход зубы. Нехватка воздуха берёт своё, и им приходится отстраниться. За большим панорамным окном – начинает светлесь, в самом кабинете зябко. Оголённые плечи хозяина кабинета покрываются мурашками и слегка вздрагивают. Это не ускользает от внимательного управляющего Меропид – он примечает на подлокотнике сложенный аккуратными складками плед, покоившийся там, скорее всего, как украшение. Не поднимаясь с места, Ризли дотягивается до куска ткани, укутывает в него мужчину напротив, и холод постепенно отступает. Брюнет стаёт на одно колено перед судьёй, широкая ладонь берёт в свою не такую массивную ладонь Нёвилетта, таким образом заставляя обратить на себя внимание. Зрительный контакт восстанавливается, и Герцог, подражая тому, как ведут себя люди такого статуса в операх, целует тыльную её сторону, задерживаясь на ней чуть дольше нужного. В ответ на такой жест юдекс улыбается одними уголками губ и прикрывает глаза. В этот момент раскрашенные тучи перестают упорно прятать за собой рассвет, расступаясь перед ним. Яркое рассветное солнце освещает половину лица Нёвилетта, на его белоснежных волосах и ресницах играют оранжевые и фиолетовые светотени. Он в этот момент выглядит на столько прекрасно, что Ризли кажется, что вот-вот и его начнёт таращить всеми цветами радуги. Ризли сознаётся сам себе – на самое дно бездны летел не только здравый смысл, а и он сам. И он совсем не против падать в бездну этих пленящих сиреневых глаз, в которых сейчас плещется целый океан. Он сознаётся сам себе – он полностью и безвозвратно влюбился и отдал своё сердце ему.