на расстоянии вытянутой руки

      Джози не ожидала увидеть Хоуп до начала церемонии. Она бы соврала самой себе, если бы сказала, что не хочет этого.              Поздние майские лучи солнца обжигают нежную кожу Джози. Воздух душит ее, вынуждая дышать все чаще, как если бы она находилась в тропическом лесу, а не в центре гигантского дома семьи Майклсон, средняя температура внутри которого благодаря кондиционерам едва переваливает за двадцать градусов. Она поднимает глаза к небу, с удивлением для себя подмечая, как оно чистое и голубое постепенно наполняется серыми облаками. Ее взгляд задерживается на прикрепленной к верхней панели дома белой атласной ленте, на которой значатся имена ее сестры и Хоуп.       Джози отводит взгляд, тихонько прикрывая лицо рукой.       Какой-то детской частью своего мозга она все еще продолжает думать, что происходящее — не более чем спектакль сумасшедшего постановщика, решившего окончательно уничтожить ее изнутри. Ее сердце разрывается на части от одной мысли о предстоящем событии.       Имя Хоуп, выцарапанное на внутренней стороне ее век, больно напоминает, что никогда в этой жизни Джози не получит от нее и сотой доли того, что чувствует она сама.       Джози скучает по ее улыбке, небесно голубыми глазами, ямочкам на щеках и заботливым нежным взглядам, так некстати сопровождавшим ее на протяжении всей их недолгой дружбы. Однако позволить себе увидеть ее прямо сейчас значит для Джози потерять последние остатки своего достоинства. Да и что принесёт эта встреча кроме разбитого в сотый раз сердца?       Джози проглатывает застрявший в ее горле ком и принимается поправлять маленькие белые салфетки, которые ее мать вручила ей по-видимому с целью занять ее хоть чем-то. К слову, Джози даже не пыталась возражать. Заниматься чем-то рутинным всяко лучше, чем от безделья вновь и вновь жалеть себя. Тереза бы явно этого не одобрила. Боже! Как же Джози жалела, что не взяла ее с собой.       Отсутствие пары на этой чёртовой свадьбе тяготит ее во много потому, что абсолютно все ее ровесники, включая тех, что учились с ней в одной школе, приехали не одни. С лёгкой завистью Джози поглядывает на смеющихся у столика с закусками Калеба и Клео. Даже Уэйд привел с собой девушку. Ещё больше ее поражает ЭмДжи. Она слышала что-то о том, что он с отличием окончил колледж в Филадельфии и почти женился на своей нынешней девушке — китаянке с Тайваня. Джози знает, что не должна завидовать ему, но она не может заставить свое сердце прекратить нервно сжиматься при виде их нежно сплетенных рук.       Из всей их школьной компании разве что Джед приехал на свадьбу один и то только потому, что рейс его парня задержали из-за сильного шторма. Джози наблюдает за тем как он настраивает музыкальные аппаратуру, одновременно обмениваясь чересчур приторными комплиментами со своим новым бойфрендом Реджи по фейстайм.       Закатывая глаза, она отворачивается. Наблюдение за остальными слишком отвлекло ее. Белые бумажные салфетки изрядно помялись, превратившись в ее руках в стопку туалетной бумаги.       — Черт! — шипит Джози себе под нос.       Она пытается разгладить их пальцами, но от этого они начинают походить на те самые мятые и грязные купюры, которые выдают на провинциальных заправках, чем на дорогущие салфетки, купленные ее мамой сегодня утром. Честно говоря, Джози вообще мало понимает, для чего они понадобились ей именно сейчас. В ее голову прокрадывается странная мысль, что ее мама специально достала эти салфетки, чтобы немного отвлечь дочь.       Джози закрывает глаза и глубоко вдыхает, мысленно отбрасывая эту мысль куда подальше. Ей нужно сосредоточиться и засунуть свою драму куда подальше. Последнее, что она хочет, это испортить свадьбу сестру, и пусть это с каждой секундой причиняет ей только больше боли.       — Помочь? — слышит она за своей спиной.       Джози едва не подпрыгивает от неожиданности. На одну несчастную секунду ей кажется, что голос этот, словно мёд, текущий в фарфоровую чашу, — не более чем мираж, иллюзия ее сознания.       Она открывает глаза и почти сразу жалеет об этом. Что-то в ней медленно начинает умирать при виде Хоуп Майклсон в нежном молочном платье. Полупрозрачная белая ткань полностью прикрывает ее руки, а доходящая до пят юбка нежно струится по ее ногам. Верх платья кажется Джози слишком консервативным, но (боже!) Хоуп выглядит в нем такой прекрасной, что один ее вид буквально заставляет брюнетку потерять дар речи. Всего на мгновение она позволяет себе не думать о том, ради кого Хоуп его надела. Всего на мгновение она позволяет своим чувствам взять над ней вверх.       — Разве ты не должна заниматься причёской или макияжем? — голос Джози тихий, почти севший, как будто она совсем разучилась говорить.       Она почти жалеет о том, что задала вопрос. Ее взгляд останавливается на забранных в милой пучок рыжих локонах. Несколько прядей маленькими волнами спадают на сияющее лицо Хоуп. Лёгкий ненавязчивый макияж придаёт ее лицу большую свежесть.       Все в Хоуп ее восхищает.       — Думаю, у тети Ребекки есть ещё какие-то планы на меня, но не могла же я не поговорить со своей давней подругой? — шутливо посмеиваясь, объясняет Хоуп.       Еще один кусочек сердце Джози откалывается, принимаясь блуждать по ее телу. Ноющая боль сжимает ее грудную клетку, когда она пытается проглотить вновь застрявший в ее горле ком.       Подруга.       Джози игнорирует нарастающее в ней чувство беспомощности. В ответ она тоже смеётся, хоть и каждый звук причиняет ей невыносимую боль.       Она останавливается только когда чувствует теплые подушки пальцев Хоуп на своих руках. Хоуп мягко забирает у нее половину салфеток и откладывает их в сторону, как будто руки Джози не держались за них как за спасательный круг последние полчаса. Подозревает ли Хоуп вообще, какие эмоции она пробуждает в Джози, когда случайно касается ее кожи?       Молчание слегка затягивается, и Джози даже позволяет себе украдкой взглянуть на Хоуп. Ее длинные ресницы трепещут от тёплого майского ветерка. Выкрашенные в матово бежевый губы знакомо сжимаются — ещё во время учёбы в школе Хоуп поджимала их, когда ее особенно сильно заботили какие-то проблемы с монстрами. Воспоминание выжигает на внутренней стороне ее плоти самую болезненное напоминание:       Она невеста твоей сестры! Прекрати забывать об этом.       В конце концов, Джози возвращает свой взгляд к салфеткам и принимается тщательно разглаживать одну из них, пытаясь хоть немного отвлечься от присутствия Хоуп.       — Как ты вообще поживаешь? В последнее время мы мало общались, — как назло нарушает тишину рыжеволосая.       Ком, который Джози с таким трудом проглотила несколько секунд назад, начинает вновь болезненно подниматься по ее пищеводу. Упрямые слезы жгут ее глаза, и Джози приходится быстро моргать, чтобы не вызвать у Хоуп лишнего подозрения. Она отчаянно желает признаться Хоуп в том, как сильно любит ее; как ее сердце буквально разрывается на части от одной мысли, что она женится на ее сестре; что ее тело постоянно болит от одного только осознания того, что Хоуп никогда не посмотрит на нее так как она смотрит на ее близнеца. Вместо этого Джози вынуждает свои губы вновь изогнуться в глупой улыбке.       — Конференции, диплом… Сама понимаешь. Стэнфорд отнимает много времени.       — Я всегда знала, что это будешь ты, — Хоуп заговорщицки подмигивает ей.       Джози несколько раз недоуменно моргает. Неожиданное заявление Хоуп сбивает ее с толку.       — Что? В каком смысле? — тихо шепчет она.       Хоуп вновь одаривает ее нежной улыбкой.       — Ну, знаешь, ты была лучшей в нашем выпуске. Я всегда знала, что ты уедешь либо в Калифорнию, либо в Нью-Йорк.       Джози нервно смеется. Ее мысли уносятся в тот самый день, когда она получила электронное письмо с приглашением. Ее сердцебиение учащается, когда в ее голове всплывают слова сестры.       Я ей этого не позволю, Джо! Она же вечная, Джози! Она никуда не исчезнет, если ты четыре года потусуешься в Калифорнии.       Однако Хоуп продолжает поглядывать на нее с улыбкой, совершенно не замечая лишней нервозности в поведении подруги. Джози вдыхает в лёгкие побольше воздуха, пытаясь прийти в себя.       — У тебя красивое платье, — подмечает она.       Длинные ресницы на лице Хоуп вздымаются. Ее голубые глаза начинают блестеть в свете весеннего солнца, а щеки покрывается золотистым румянцем. Джози едва сдерживает вздох восхищения. Она так сильно хочет прикоснуться к ней, ощутить мягкость ее кожи.       Полные губы Хоуп вновь изгибаются в улыбке.       — Спасибо, — с придыханием шепчет она.       Ее тёплая рука внезапно хватает Джози за локоть. Мягкое прикосновение Хоуп приятно обжигает ее кожу. Румянец приливает к щекам Джози, и ей остаётся только надеяться, что Хоуп слишком смущена ее комплиментом, чтобы это заметить.       — Ты должна приезжать к нам чаще, Джо, — обращается Хоуп к ней. От прозвища сердцебиение Джози приходит в истерическое состояние. Она теряет всякую веру в то, что сможет когда-либо с ним совладать. — Пообещай мне это.       Голубые глаза Хоуп наполняются чем-то, что Джози не в состоянии прочитать. Непреодолимо оно вынуждает ее солгать.       — Обещаю, — наконец, отвечает она.                                   Джози смотрит на Хоуп так долго, что даже забывает о маленькой Нэнси на своих руках. Девочка недовольно хнычет и дергается, явно желая дотронуться своими крошечными ручками до ближайшего куста. Нервный вздох вылетает изо рта Джози, когда краем глаза она замечает это. Брюнетка отрывает взгляд от Хоуп только для того, чтобы удобнее расположить годовалую дочь в своих руках.       Разрыв зрительного контакта даёт ей лёгкую передышку. Она чувствует на себе взгляд Хоуп. Он как змея проникает в ее плоть, исследуя внутренности. Чёрный свитер и джинсы не спасают от ощущения обнаженности. Кожа Джози покрывается мурашками, словно бы кто-то облил ее ледяной водой.       Наконец, Джози вновь поднимает взгляд. На этот раз глаза Хоуп, явственно голубые, глядят на нее с робкой осторожностью и даже страхом.       Боится ли Хоуп, что Джози заставит ее уйти? Бред. Хоуп ничего не боится. Особенно Джози.       — Что ты здесь делаешь? — тихо спрашивает она.       Джози старается держать голос уверенно, но вместо этого он наполняется явной дрожью. Ее голос тихо и слаб и вряд ли излучает что-то кроме желания убраться к чёртовой матери.       Хоуп напротив нее долго молчит, разглядывая что-то в ее глазах. Ее нога, обутая в коричневый толстый ботинок нервно подёргивается, из раза в раз задевая кучку упавших на землю сухих листьев. В конце концов, она открывает рот, однако слова из него вылетают не сразу.       — Я искала вас, — сдержанно отвечает она.       По ее сжатым в плотную линию губам Джози понимает, что ответ вовсе не единственное, что она действительно хотела сказать. Зрачки глаз Хоуп расширяются, она даже кусает губу, как будто часть слов застревает у нее во рту, однако он так и остается закрытым.       Джози внимательно исследует ее взгляд, однако определить что именно за ним скрывается, она оказывается не в состоянии.       — Ну… — тянет Джози.       Однако не успевает она закончить, как Хоуп резко выпаливает:       — У твоего отца сердечный приступ. Я думала, ты захочешь знать, — глаза Джози вмиг расширяются, она тут же порывается подойти ближе к Хоуп, но та вовремя дополняет. — Сейчас с ним все в порядке. Можешь не волноваться.       Сердце Джози пропускает удар. Она ожидала нечто подобное, когда бежала из Франции с двумя детьми на руках после подстроенного ею несчастного случая.       Вина лавиной накрывает Джози. Она больно стискивает зубы, вспоминая, как собственноручно отказалась сообщить родителям о своем плане. Ноги Джози едва не сгибаются под тяжестью вины, однако она вовремя вспоминает о маленькой Нэнси на ее руках и Мэдди, сжимающей ее кофту.       — У дедушки сердечный приступ? — спрашивает малышка, выглядывая из-за спины матери.       Ее левая рука поднимается, хватая маму за локоть в поисках поддержки, и тонкий браслет, защищающий ее от магии, остаётся свисать с ее обнаженного запястья. На мгновение взгляд Джози задерживается на Хоуп. Та растерянно взирает на браслет, как будто видит его впервые. Проходит секунда, и всякие эмоции покидают ее лицо. Если она и понимает, чей браслет носит дочь Джози, то, по крайней мере, ничего не говорит.       — Мама, кто это? — спрашивает малышка.       — Это, — Джози нервно сглатывает. Глаза Хоуп вновь обжигают ее. — Моя давняя знакомая, — нервно заканчивает она, вновь встречаясь с настороженным взглядом Хоуп.       Что-то похожее на боль вспыхивает в глазах рыжеволосой, отчего Джози вновь ощущает острое чувство вины, сжимающее ее грудь.       Когда-нибудь Джози потонет в ней.       — Ты должна приехать домой, — Хоуп прерывает ее размышления.       Ее глаза больше не блестят от боли, а на лице появляется тень облегчения, как если бы она, наконец, озвучила то, ради чего сюда пришла.       Кусочки мозаики складываются в голове Джози в единую картину, когда облегченный вздох вырывается из грудной клетки Хоуп.       Она приехала сюда не ради того, чтобы сообщить об отце. Она приехала, чтобы вернуть ее в Мистик Фоллс.       — Что? — полушепотом спрашивает ее Джози.       Просьба. Нет. Требование Хоуп все ещё кажется ей абсурдным.       Какого черта Хоуп Майклсон вообще выдвигает какие-либо требования?       — Ты должна вернуться домой, Джо, — прозвище обжигает ее ушные перепонки, и Джози клянётся, что ее сердце несколько раз останавливается, едва Хоуп вновь заговаривает с ней. — Твои родители и… — на мгновение она замирает, словно испугавшись того, что собиралась сказать. — Они скучают не только по тебе, но и по детям. Для вас будет лучше и безопаснее в Мистик Фоллс. Мы сможем вас защитить.       Что-то в сказанном Хоуп подкупает Джози. Она покрепче хватается за Нэнси и кладёт свободную руку поверх ладони Мэдди.       Она не может отрицать своей тоски по дому, не может даже самой себе говорить о том, что каждый день ее вовсе не гложат мысли о том, как она поступила с самыми близкими людьми. Однако едва перспектива вернуться домой возникает перед её глазами, как что-то острое больно впивается в ее плоть.       Лиззи.       Нет. Джози не может позволить себе вернуться домой.       — Я не могу, — шепчет она, опуская голову вниз.       — Твои дети в смертельной опасности, Джози. Ты не можешь рисковать ими, — слова Хоуп ранят ее.       Не от нее уж точно она когда-либо хотела услышать нечто подобное.       — Ты думаешь, я не знаю этого? — огрызается Джози.       Как смела Хоуп предположить, что жизни Нэнси и Мэдди не имеют для Джози никакого значения?       — Тогда ты должна понимать, чего может стоить твоя самонадеянность, — на десять долгих секунд она замолкает, словно ожидая от Джози ответа, однако брюнетка упрямо молчит, даже не глядя на Хоуп. — Я даю тебе время принять решение. Я приду сюда завтра и надеюсь, что ты не совершишь ошибку.       Не прощаясь, Хоуп уходит. Шлейф из свежих листьев провожает ее прямо до небольшого естественного туннеля. Через минуту звуки ее шагов стихают, и Джози остаётся одна…                                   Бесконечный поток мыслей лишает Джози сна. В какой-то момент ей приходит в голову идея написать письмо своим родителям, но когда она снова и снова пытается сесть за него, ее лист остаётся пустым.       Чувство вины перед отцом гложет ее, и она не находит никаких слов, чтобы восполнить хотя бы сотую часть тех страданий, что причинила ему.       Она ходит из стороны в сторону по небольшой квадратной гостиной, пытаясь подавить нараставшее в ее груди чувство бессилия. Джози ненавидела осознавать себя беспомощной. Она терпеть не могла само отсутствие контроля над ситуацией.       Хоуп права, и эта правда убивает в Джози всякую уверенность в том, что она сможет сама защитить своих детей.       Она застряла в чертовой глубинке. Ее муж мертв, а она даже не успела с ним попрощаться.       — Черт! — шёпотом ругается она.       Темная и холодная осенняя ночь почти подстраивается под бурлящий в ее голове котел бесконечных чувств и мыслей. Звон толстых дождевых капель только больше разжигает в Джози тревогу. Она слышит вдалеке первые раскаты грома. Ярка молния вспыхивает в уходящем за гору горизонте. Раздается еще один громкий удар, а за ним следует звонкий плач ребенка.       Джози оставляет всякую затею на то, что эта ночь станет для нее хоть немного продуктивной.       Она аккуратно укачивает Нэнси в своих руках, и, к ее счастью, дочка успокаивается. Несмотря на то, что гроза почти добралась до их дома, она спокойно засыпает на руках своей матери. Ее крошечные пальцы крепко сжимают кофту Джози, пачкая ее остатками детской смеси.       Еще несколько минут Джози наблюдает за ней. Ее тёмные кучерявые волосы поблескивают в свете ночника, а круглый носик слабо подергивается при каждом ударе грома. Именно тогда Джози и принимает решение.                                    Как по команде Хоуп пребывает ровно в 9:00. На ней все то же черное укороченное пальто и черные облегающие брюки. Разве что ее длинные рыжие волосы теперь туго забраны в хвост на затылке. Джози всматривается в ее лицо несколько минут, пытаясь найти на нем хоть какие-то следы прошедших восьми лет. Единственное отличие, которое она замечает, — это складочка между ее бровями и вечно поджатые губы. Джози хочется спросить ее, всегда ли она такая напряженная?       В остальном Хоуп выглядит как и прежде. Ее ангельское лицо и блестящая ровная кожа запечатлели на себе ее суровую юность и непростое детство. Осторожность во взгляде и движениях Хоуп приводят Джози в лёгкое замешательство, однако она заталкивает это чувство куда подальше, обещая, что разберётся с ним позже.       Набравшись мужества, Джози толкает входную дверь. Чемодан мятного цвета с наклейками из диснеевских мультфильмов тяжёло движется позади нее. Джози ловит на себе заинтересованный взгляд Хоуп. Несколько секунд она смотрит на брюнетку с недоумением, однако ее лицо быстро приходит в норму.       — Ты все же согласна с моим предложением? — говорит она вместо приветствия.       Их все ещё разделяет деревянный забор. Он хоть и едва скрывает Джози ноги, однако так она чувствует себя в большей безопасности.       — Не то чтобы ты предлагала, — отвечает Джози, замечая лёгкую тень раздражения на лице Хоуп.       Рука Хоуп порывается к маленькой железной щеколде, но она тут же отдёргивает руку, словно бы невидимый барьер обжигает ее кожу.       Джози знает, что ее невидимый барьер не может причинить такую боль.       — Тебе помочь? — осторожно интересуется Хоуп.       Страх в ее глазах немного пугает Джози. Она даже начинает сомневаться, воспринимает ли Хоуп ее всерьёз.       — Нет, — Джози ставит чемодан Мэдди рядом с высохшим кустом ежевики. — Только у меня есть два условия.       Брови Хоуп приподнимаются. Ее лицо приобретает тот оттенок игривого интереса, который Джози видела в последний раз, когда проводила лето в Новом Орлеане после окончания первого курса Стэнфорда.       — Какие же?       Джози слегка откашливается, пытаясь придать своему голосу хоть каплю уверенности.       — Мы не можем лететь напрямую, — брови Хоуп вновь подозрительно дёргаются, и Джози от раздражения громко вздыхает. — Это опасно. Мы не полетим напрямую в Вирджинию первым же рейсом. У меня есть план.       — Окей… Те есть… — растягивая слова, отвечает Хоуп.       Нотки недоверия в её голосе приводят Джози в бешенство, но она игнорирует их.       — И ты не должна сообщать моей семье, когда и куда именно мы направляемся. Я не хочу давать ковену Джозефа возможности напасть на моих детей.       Голубые глаза Хоуп пронзительно глядят на нее в ответ. На секунду Джози даже чувствует, как кожа на ее спине покрывается мурашками. Она абсолютно точно не верит ей.       Джози сама себе не верит.       — Ну, если это все… — словно в подтверждении Джози несколько раз нервно кивает. — …Тогда я пригоню сюда машину, чтобы вам было удобно.       Хоуп вновь исчезает за уходящей к дороге тропинке, оставляя Джози, покачиваясь, наблюдать за ее удаляющейся фигурой.                                   Холмистая местность западной Шотландии утопает в океане сухой осенней листвы. Джози скучающе наблюдает, как за окном чёрного аудио то исчезают, то появляются горные массивы, уходящие в вглубь леса, и темные бурлящие озера, в которых отражается суровое облачное небо. Местные маленькие деревушки быстро сменяют одна другую, пока автомобиль Хоуп движется вдоль шоссе по направлению к графству Кембрия.       Джози скучающе обводит взглядом чёрную приборную панель и поворачивается к девочкам, расположившимся на заднем сидении. Мэдди в клетчатом пальто и бордовой беретке, спадающей на бок, с интересом листает книжку, которую она тайком забрала из библиотеки Миссис Джейн, дом которой Джози использовала как временное укрытие на протяжении всего прошедшего месяца. Нэнси, удобно устроившись в своём детском креслице, мило спит, посапывая при каждом резком движении.       Джози протягивает к ней руку, намереваясь поправить съехавший воротник голубой курточки, как вдруг автомобиль резко дёргается, и Джози едва не ударяет дочь по лицу.       Она возвращается на свое место, безотрывно буравя Хоуп взглядом, как будто от этого ее вождение станет более аккуратным. Хоуп же, занятая дорогой, даже не обращает на нее внимание. В конце концов, Джози отводит взгляд в сторону.       Ее не покидает ощущение чуждости происходящего. Вся эта затея уже кажется ей невыносимой, и она не имеет ни малейшего понятия, как переживает следующую неделю в обществе Хоуп Майклсон.       За своими размышлениями Джози не замечает, как Хоуп дергает руль влево, пытаясь обогнать гружёный стволами деревьев грузовик.       — Почему ты согласилась вернуться? — спрашивает она, возвращая машину на прежнюю полосу.       Джози раздраженно вздыхает. Такими темпами Нэнси проснется еще до того, как ни достигнут Эдинбурга.       — Потому что там будет безопаснее для моих детей, — ее тело вновь резко дергается, когда Хоуп обгоняет синюю тойоту. — Ты можешь ехать аккуратнее? — не скрывая раздражения, интересуется она.       — Ты ведь не планируешь исчезать через день после приезда? — однако Хоуп словно не слышит ее.       Машину вновь едва не заносит, когда она возвращается на свою полосу.       — Хоуп! В машине дети! — рычит Джози.       Глаза Хоуп напрягается, когда она мельком смотрит на Джози.       — Ты можешь сама сесть за руль, — немного обиженным тоном заявляет она.       От раздражения к лицу Джози приливает кровь.       — Ну, тогда ты, очевидно, будешь смотреть за детьми. Я правильно понимаю? — ее голос буквально сочится сарказмом.       Хоуп в ответ медленно сбавляет скорость.       Когда движение автомобиля становится достаточно приемлемым, и Джози перестает обращать на него внимание, Хоуп снова задает ей вопрос:       — Браслет, который носит Мэдди, это тот самый?       Они встречаются взглядами в одном из боковых зеркал.       — Да, — отвечает Джози. Ей не имеет смысла отпираться. Хоуп все равно уже давно все поняла. — Моя мама привезла нам его, когда ситуация обострилась.       Минуту Хоуп молчит, напряженно следя за дорогой. Только звук клацающей подвески перебивает воцарившуюся между ними тишину.       — А нам она сказала, что это для одного из ее буйных учеников.       Рука Джози замирает над ее сумочкой, когда она собирается достать оттуда бутылочку с детским соком.       Слова сожаления застревают на кончике ее языка, однако она так ничего и не говорит.                                   Сколько Джози знает Хоуп, столько же она старается избегать садиться в автомобиль, водительское сидение которого занимает ее подруга-трибрид.       Хоуп отвратительно водит любое транспортное средство. Джози смело бы поставила ей одну звезду в убере, если бы та стала работать таксистом.       Однако будучи пьяной настолько, что ее собственные ноги валили ее на ближайший свободный кусок асфальта Джози позволила Хоуп усадить ее в свой роскошный спорткар, недавно подаренный дядей Колом.       — Хоуп, молю тебя, не убивай меня вместе с этим автомобилем, — посмеиваясь, хнычет Джози.       Те алкогольные коктейли, которые она вливала в себя весь прошедший вечер, развязали ее язык настолько, что теперь Джози несет любую чушь, а Хоуп над ней всячески посмеивается.       Нечестно быть единственным человеком в компании вампиров.       — Ты еще не видела, какую скорость он развивает! — приговаривает Хоуп, трогаясь с места.       — Иисус всемогущий! — восклицает Джози, представляя себе следующие полчаса в этой машине.       Хоуп только смеется над ее словами, продолжая движение вдоль одной из пустынных улиц города.       Скорость автомобиля постепенно становится такой, что Джози клянется, что скоро ей понадобится место, куда она сможет беспрепятственно выблевать свои органы. В какой-то момент Хоуп так сильно дает по газам, что спорткар дергается, устремляясь вперёд. От неожиданности Джози кричит. Проносящиеся перед ее глазами многоэтажные здания смешиваются друг с другом. Она пьяна до безобразия.       — Круто, правда? — восторженная улыбка на лице Хоуп кажется Джози почти маниакальной. Она слабо кивает, продолжая таращиться на Хоуп, даже когда та возвращает свой взгляд к дороге. — А сейчас держись!       Раздается визг мотора, и автомобиль резко дергается вперёд. Джози громко кричит, упираясь ладонями в собственное сидение.       — Ты сумасшедшая, Хоуп! — смеется она.       Глаза Хоуп довольно сверкают, и улыбка вновь озаряет ее лицо. Она покрепче хватается за руль и вновь жмет на педаль газа.       Автомобиль делает очередной резкий рывок вперед, максимально увеличивая скорость. Визг Джози, смешанный с радостным возбуждением, заполоняет салон машины.       Они остановились ровно тогда, когда дыхание Джози медленно начинает приходить в норму. Она растерянно оглядывается, пытаясь в сумерках ночи определить, куда именно привезла их Хоуп. Однако ничего кроме тьмы и удаляющегося от них одинокого пикапа ей разобрать не удается.       Неужели они с Хоуп покинули город?       Ее сердце все ещё бешено колотится, а горло слегка саднит от криков и визгов, которые она издавала во время поездки.       Приходя в себя, она практически не замечает теплую ладонь, приземлившуюся на ее разгоряченное бедро. Джинсовые шорты Джози слишком коротки, чтобы воспрепятствовать Хоуп дотронуться до ее кожи.       Все еще опьяненная водкой и текилой, она кладет свою руку поверх руки Хоуп и, безмятежно улыбаясь, поворачивает к ней свое лицо.       В голубых глаза Хоуп она видит отражение себя, своей немного глуповатой улыбки и покрасневших от смеха щек.       — И как тебе? — со странным придыханием в голосе спрашивает ее Хоуп.       Ее взгляд скользит по лицу Джози, всего на секунду останавливаясь на ее губах. Впоследствии Джози будет говорить, что ей все это показалось.       — Отлично! Но ты все еще ужасный водитель!       Она тычет Хоуп в бок, а та, посмеиваясь, мягко убирает ее руку.       — Ну, тогда… — говорит она, вновь задерживая свой взгляд на губах Джози.       Джози несколько раз моргает, а ее лицо становится еще более красным.       Она наклоняется ближе, Хоуп следует за ней.       Их губы оказываются практически в сантиметре друг от друга, когда до них доносится тихое покашливание со стороны водительского окна.       — Старший сержант Докинс. Предъявите документы, — слышат они, нехотя отодвигаясь друг от друга.                     

⁎⁎⁎

             Они едут почти шесть часов, пока, наконец, не делают остановку в Бернли. Тишина, воцарившаяся в автомобиле спустя час, после того, как Джози во второй раз удалось уложить младшую дочь спать, режет уши Хоуп как самое острое стекло. В какой-то момент ей начинает казаться, что это будет длиться вечно, однако тихий голос путеводителя «Вы достигли места назначения» возвращает ее в реальность.       Она останавливается на парковке одного из отелей, расположенных в центре города.       — Приехали, — возвещает она, однако в ответ слышит лишь треск открываемой двери.       Джози не удостаивает ее даже взгляда перед тем как выйти из машины и направиться к детям.       Хоуп позволяет себе несколько секунд промедления. Указательным и большим пальцем она давит на переносицу, пытаясь заставить себя совладать с собственным бессилием. Она слышит на фоне тихие голоса Мэдди и Джози. Они о чем-то переговариваются, однако даже острый слух Хоуп не помогает ей разобрать их разговор. Ей так и не удалось научиться говорить на французском.       Рука Хоуп опускается на ручку двери. Она покидает автомобиль, как можно тише стараясь закрыть за собой дверь. Ее глаза задерживаются на сладко дремлющей в своей люльке Нэнси. Лёгкая улыбка появляется на ее губах, когда она проходит мимо, чтобы открыть багажник.       Светло жёлтая спортивная сумка, из которой Джози несколько раз доставала разные принадлежности для ухода за детьми во время их поездки, привлекает внимание Хоуп. Она хватается за тканевые ручки, когда слышит позади себя голос Джози.       — Я сама понесу.       Хоуп почти закатывает глаза. Поведение Джози так сильно ранит и раздражает ее одновременно, что она даже не может определиться, как правильно на это реагировать.       Она вдыхает в лёгкие побольше воздуха и поворачивается к брюнетке. Глаза ее, по-прежнему опухшие, взирают на Хоуп с очевидной усталостью. Ее кожа огрубела, а цвет лица стал бледным как у изголодавшегося вампира.       Джози явно давно не питалась кровью.       — Как ты собираешься сделать это с ребёнком на руках?       Мышцы на лице Джози напрягаются, словно бы она вот-вот разразится ругательствами. Однако мгновение промедление, и оно вновь становится непроницаемым.       — Окей, — сдается она.       Все вместе они добираются до стойки регистрации. Хмурое старинное здание производит впечатление разве что на юную Мэдди. Хоуп замечает с каким восторженным выражением на лице она рассматривает на стене изображение женщины в окружении цветущей зелени.       — Это же Фрида Кало! — она дергает маму за край пальто, вынуждая ее обратить внимание на автопортрет мексиканской художницы.       Джози одаривает ее улыбкой и что-то тихо говорит на французском.       — Хорошая реплика. В юности я тоже пыталась повторить ее стиль, — подмечает Хоуп, тут же ловя на себе заинтересованный взгляд девочки.       — Вау! Вы покажете мне, когда мы приедем? — голубые глаза Мэдди загораются под довольным взглядом Хоуп.       — Они все в Новом Орлеане, но в Мистик Фоллс тоже есть парочка моих работ.       Мэдди шустро кивает и удовлетворенно поворачивается к маме. Хоуп невольно прослеживает за ее взглядом, пока не натыкается на ледяной холод в глазах Джози. Ее улыбка тут же гаснет. Она не знает, что значит это выражение на лице Джози, и имеет ли оно вообще хоть какое-то значение.       — Я возьму номер на себя и детей, — объявляет она, кивая в сторону девушки у стойки регистрации.       — Я могу заплатить… — предлагает Хоуп, но Джози тут же ее затыкает.       — Не стоит. Спасибо за помощь.       В конце концов, они занимают номера напротив друг друга. Хоуп ложится на двуспальную кровать своего номера, пытаясь осознать произошедшее.       Бытие трибридом совершенно не спасает ее от острой головной боли, и Хоуп сомневается, что этому есть хоть какое-то физиологическое объяснение.       Перед ее глазами вновь появляется уставший образ Джози. Она сильно изменилась за последние восемь лет. На мгновение Хоуп даже кажется, что это совершенно чужой ей человек, что они никогда прежде не учились в одной школе, не делили странного мальчика и даже не были друзьями.       Эта Джози не одаривает ее смущённой улыбкой. Она больше не выглядит стеснительной и неуверенной в себе. Ее лицо, как и прежде, сохраняет в себе молодость, но перемены, последовавшие за ее превращением в вампира, оставили на ее лице неизгладимый отпечаток.       Хоуп абсолютно точно видит, какой непреодолимой тоской блестят карие глаза Джози каждый раз, когда та перестает контролировать свое лицо. Ее дрожащие пальцы, с трудом вынимающие из сумки детское питание, и покусанные едва ли не до крови ногти почти пугают Хоуп.       Она привстаёт с кровати, вновь натягивает на плечи своё укороченное пальто и выходит из номера. Коридоры оказываются практически пустыми. Редкие посетители проходят мимо, не обращая на Хоуп никакого внимания.       Нерешительно она делает шаг к номеру напротив. Однако Джози открывает дверь раньше, чем Хоуп успевает к ней подойти.       Их взгляды встречаются, и Хоуп чувствует, как что-то тяжёлое оседает у нее под рёбрами.       — В чем дело, Хоуп? — Джози складывает руки на груди, а затем раздраженно хмурит брови. — Ты… За нами следишь?       Ее голос звучит менее уверенно, чем в машине и более тверже, чем при первом их разговоре.       — Ну, мало ли ты захочешь опять… сбежать, — с легкой иронией отвечает Хоуп и почти сразу же сожалеет об этом.       Ей не следовало этого говорить.       Однако вместо ярости или раздражения на лице Джози появляется ещё больше усталости. Она тихо вздыхает, прислонясь к стене.       — Что ты хочешь, Хоуп?       Секунду Хоуп недоуменно глядит прямо в глаза брюнетки, совершенно не понимая, спрашивает ли та в общем или ее интересует причина ее визита.       — Вы не против пойти пообедать? — в конце концов, она останавливается на втором варианте. — Здесь, наверное, есть какое-нибудь кафе, — она неопределённо машет рукой в сторону лестницы.       Взгляд Джози лениво скользит по стене позади Хоуп.       — Мы закажем в номер. Дети устали.       Это ложь. Хоуп знает, что она лжёт. Джози знает, что она лжёт.       — Может тебе принести… Ну, ты знаешь… — она оглядывается, убеждаясь, что никого рядом нет, а затем тихо шепчет, — …пакеты с кровью?       Впервые за сутки Джози одаривает ее улыбкой. От этого внутри Хоуп становится необъяснимо тепло.       — Спасибо, Хоуп. Но у меня все в порядке.       Она лжёт снова, и они обе это знают.                            Они покидают Бернли на следующее же утро. Их рейс в Испанию только вечером, поэтому Хоуп не сильно беспокоится о том, что они могут опоздать. Она украдкой поглядывает на Джози, перебирающую детские штанишки на своём сидении. Несколько минут назад ей пришлось поменять одежду Нэнси из-за того, что та сильно испачкала ее в детской каше.       Дорога до Бристоля занимает почти пять часов, поэтому им пришлось выехать довольно рано, чтобы успеть на свой самолет. Хоуп устало зевает, со скучающим видом взирая на проносящиеся мимо них автомобили. После того, как Джози попросила ее ехать медленнее, она всякий раз чувствовала себя слишком неуютно, когда ее взгляд падал на отметку скорости на ее приборной панели.       — Кстати, миссис Майклсон, а вы знаете, что я тоже люблю рисовать? — неожиданно прерывает тишину Мэдди.       Ее лицо в отражении зеркала заднего вида приобретает тот оттенок заинтересованности, который Хоуп видела разве что у своих ровесников, и то порой они вели себя хуже обезьян.       Мэдди определенно умнее большинства детей ее возраста. За все время их недолгой поездки Хоуп успела как следует изучить эту необычную девочку. Она не капризничает и не плачет по пустякам. Она никогда не требует к себе лишнего внимания, а ее природная аккуратность в обращении с обычными вещами невольно провоцирует в голове Хоуп сравнения с ее матерью. Хоуп видит в ней столько всего от Джози, от той Джози, которую она знала ещё по школе. Даже ее стиль одежды настолько сильно похож на стиль ее юной матери, что Хоуп почти угадывает в ней ту милую и умную брюнетку, с которой когда-то сама сражалась с монстрами.       Хоуп не находит во внешности обеих ни единого внешнего сходства, однако эти ямочки на щеках, появляющиеся при улыбке, наполненные добродушным блеском глаза и всегда искренне заинтересованное лицо вызывают в ней такой прилив ностальгии, что Хоуп не может не признаться самой себе, насколько сильно она скучала по своей старой подруге.       Хоуп старается улыбнуться как можно милее, когда их с Мэдди взгляды встречаются.       — О, круто! Что именно ты рисуешь? — краем глаза Хоуп ловит на себе странный взгляд Джози.       Ее брови нахмурены, словно она злится или пытается понять, что происходит. Хоуп надеется на второе.       Ей слишком надоело чувствовать вину за то, о чем она не имела ни малейшего понятия.       — Ну, на прошлой неделе я пыталась нарисовать кролика, но пока у меня получается ужасно, — щеки Мэдди покрываются румянцем, и она отводит глаза.       — Это очень круто! — хвалит ее Хоуп, вновь одаривая девочку улыбкой. Она видит, как почти все лицо Мэдди покрывается красными пятнами. — Нет, правда! Я в твоем возрасте рисовала разве что цветочки и бабочек.       Невольно она замечает, как брови Джози медленно ползут вверх. Что-то вроде усмешки поселяется на ее губах.       В какой-то момент Хоуп теряет Мэдди из вида. Только копна темно русых кудрей остается в поле ее зрения. Затем словно из ниоткуда она ощущает прикосновение чьей-то крохотной ручки на своем плече.       — Смотрите, миссис Майклсон, — Хоуп на секунду отворачивается от дороги, замечая сбоку от себя открытый бежевый альбом с десятком различных набросков.       Они больше напоминают ей анатомический атлас или энциклопедию. Хоуп дважды моргает, пытаясь принять тот факт, что под рисованием восьмилетняя Мэдди имела ввиду вовсе не милые пейзажи или кучу несуразных кроликов, скачущих по зеленой травке.       Кролики Мэдди, которые она по неизвестной ей причине назвала ужасными, выглядели так, как если бы это был не альбом маленькой девочки, а методические материалы студента биолога.       Хоуп на несколько секунд замирает, разглядывая испещренный анатомическими набросками альбом. Она даже забывает о дороге и едва не налетает на яму, успевая косо вырулить в последний момент.       Резкий поворот и шум резиновых шин будит маленькую Нэнси.       — Мэдди, не отвлекай Хоуп, — обращается к старшей дочери Джози. Хоуп невольно поражается ловкостью ее рук, когда она одновременно забирает у нее злосчастный альбом и возвращает его в дочери, — Хоуп, остановись, — командует Джози, когда их взгляды снова встречаются.       Что-то в том, как она это говорит, есть непривычного. Джози прежде не брала на себя руководящую роль. Хотя возможно материнство ее очень сильно изменило.       Хоуп покорно тормозит у обочины, а затем исподтишка наблюдает, как Джози, покачивая Нэнси в своих руках, пытается ее успокоить.       Малышка засыпает не сразу. Еще около часа Джози держит ее на груди, пока, наконец, глаза Нэнси не закрываются. Джози возвращает ее в люльку, а после, устроившись рядом, сама крепко засыпает.       Хоуп наблюдает за ней со стороны. Облегчение заполняет ее грудную клетку, когда она видит, как впалые глаза Джози, под которыми уже давно залегли черные тени, медленно закрываются. Теперь ее лицо не кажется Хоуп усталым под тяготой страданий. Впервые за последние два дня она видит в новой Джози следы той прежней Джози, которую она когда-то знала ещё по школе.       Хоуп улыбается сама себе, когда ее глаза натыкаются на умиротворённое лицо годовалой девочки, уютно устроившейся на плече матери.       Рядом с ними ни капли не уставшая Мэдди увлечённо рисует что-то в своём альбоме. Их взгляды несколько раз встречаются в отражении зеркала заднего вида. Приятное колющее чувство разливается по телу Хоуп, когда она видит обращенную к себе смущенную улыбку девочки.       Они проезжают еще двадцать миль, когда значок топлива на приборной панели авто начинает мигать красным. Хоуп благодарно выдыхает, когда на глаза ей попадается одинокая заправочная станция.       Лениво она вылезает из машины и направляется к небольшому красному строению с одиноким несуразным окошком посередине. Усталый парень, на вид не больше двадцати, отсчитывает ей тридцать литров и закрывает окно, не потрудившись даже попрощаться. Хоуп молча возвращается к автомобилю и заправляет полупустой бак.       Ее взгляд скользит по салону только для того, чтобы вновь запечатлеть в своем сознании спящих на заднем сидении Джози и Нэнси. Мэдди сбоку от них скучающе поглядывает куда-то в сторону. Хоуп прослеживает за ее взглядом, замечая небольшой магазинчик с красноречивым названием «Peaches» в стороне от кабинки заправщика.       На ее губах поселяется легкая ухмылка. Она обходит автомобиль, оказываясь прямо напротив двери девочки. Стараясь не создавать лишнего шума, она открывает ее и почти шепотом спрашивает:       — Проголодалась?       Мэдди поджимает губы и несколько раз кивает.       — Ну что ж, давай поедим!       Хоуп оставляет машину на парковке, и они вместе с Мэдди направляются к небольшому продуктовому магазину.       — И что же ты хочешь? — интересуется она, едва звук колокольчиков у входа разрывает воцарившуюся на заправке тишину.       Однако необходимость в вопросе сразу отпадает, когда она видит Мэдди с вожделением рассматривающую витрину кофейного автомата.       Лёгкая улыбка трогает губы Хоуп, когда она замечает сияющее выражение на лице маленькой девочки.       — Миссис Хоуп, купите мне кофе, пожалуйста?       Ее голубые глаза становятся ещё больше. Теперь Мэдди напоминает ей кота из Шрека.       — Тебе восемь, — левая бровь Хоуп взметается вверх.       — Ну, пожалуйста!       Нижняя губа Мэдди выпячивается вперёд, а зрачки в ее глазах увеличиваются втрое.       Хоуп сдаётся.       — Отлично, маленький манипулятор! — Мэдди тихо смеётся, прикрывая ладошкой рот. — Что будешь есть?       Несколько секунд Мэдди задумчиво разглядывает потолок, а затем, мило улыбаясь, сообщает:       — Мне шоколадную бриошь и ванильный эклер, пожалуйста.       Хоуп на секунду беспомощно замирает. Она не видела прежде детей, которые вели бы себя как наследники королевской семьи в лучшем смысле этого слова.       Она оглядывает взглядом скудно уставленный самыми необходимыми продуктами магазин и слегка разочарованно поджимает губы. Немолодая женщина у кассового аппарата увлеченно жует жвачку, раскладывая пасьянс на своём рабочем компьютере.       — Эм… — слегка виноватое выражение на лице Хоуп наверняка не делает ее уверенным взрослым в глазах восьмилетней девочки. И нет, она не знает, почему вообще об этом заботится. — Я не думаю, что мы сможем найти все это здесь.       Мэдди задумчиво надувает губы и принимается сосредоточенно осматривать маленький дорожный магазинчик.       — Это разочаровывает, — на выдохе отвечает она.       В конце концов, она соглашается на сомнительный круассан с мультяшным французом на упаковке и шоколадный батончик с фундуком.       — Только вы не говорите маме. Она редко разрешает мне пить кофе, — глаза Мэдди вновь увеличиваются в размерах, когда они выходят наружу с покупками в руках.       Изо рта Хоуп вылетает непроизвольный смешок.       — Забавно, но твоя мама была большим фанатом кофе, когда мы учились в школе, — она отпивает большую часть своего эспрессо только чтобы почувствовать себя чуть бодрее.       Брови Мэдди взлетают вверх. Она выпучивает глаза и открывает от удивления рот. Однако шок на ее лице тут же сменяется любопытством.       — Расскажите ещё что-нибудь о моей маме, миссис Майклсон.       Ее зрачки вновь увеличиваются, и в них появляется знакомый блеск, который Хоуп видела несколькими минутами ранее, когда малышка просила ее купить кофе.       Губы рыжеволосой невольно изгибаются в улыбке.       — Во-первых, называй меня просто Хоуп, а во-вторых… — она задумывается всего на секунду, когда внезапно до ее ушей доносится звук открываемой двери. Она видит растрёпанную Джози, в панике оглядывающуюся по сторонам. — Во-вторых, твоя мама сама тебе может многое рассказать.       Всего на мгновение на лице Мэдди вспыхивает недоумение, затем ее взгляд скользит по пустынному асфальту, ведущему к небольшой парковке, и, наконец, она замечает.       — Мама! — машет она свободной рукой.       От Хоуп не ускользает появившееся на лице Джози облегчение, когда ее взгляд останавливается на старшей дочери в двадцати метрах от нее. Ее грудная клетка опускается, а выражение лица смягчается. Немного ускорив шаг, она подходит к дочери, и, не удостоив Хоуп даже взглядом, садится перед Мэдди на корточки.       — Мэдс, ты могла бы хотя бы застегнуться, — ее руки заботливо принимаются застегивать пуговицы на клетчатом пальто девочки.       — Ну, мама! Мы вышли всего на пять минут! — возмущается она, пережевывая остатки шоколадного батончика.       Джози заканчивает терзать ее пальто, и ее взгляд тут же останавливается на невзрачном сером стаканчике в руке старшей дочери.       Хоуп тихо сглатывает, готовясь к буре.       — Мэдди… — Джози раздраженно вздыхает, ставя руки на пояс.       Хоуп вспоминает, как ее мама делала то же самое, когда она немного хулиганила.       — Это всего одна чашечка! И вообще Хоуп сказала, что ты тоже раньше любила кофе!       Глаза Джози возмущенно расширяются. Ее взгляд тут же перемещается на Хоуп, отчего у той едва не сводит желудок.       — Я просто предложила перекусить, — почти шепотом произносит она. Джози не отводит от нее испытывающего взгляда, но при этом ничего не говорит. — Я и тебе взяла, — Хоуп протягивает ей такой же серый стаканчик, доверху наполненный горячим напитком.       Маска возмущения спадает с лица Джози, и она делает первый, вставая рядом с Мэдди. Ее взгляд устремляется к линии горизонта, и белые блики отражаются в ее глазах.       — Капучино с кровью? — спрашивает она, отпивая из чашки вновь.       — Мое любимое сочетание, — комментирует Хоуп, а затем тоже отворачивается, рассматривая выброшенные кем-то на обочину засохшие лилии.       На одинокой заправочной станции вновь воцаряется молчание. В наступившей тишине Хоуп слышит только, как тихо Мэдди рядом с ней попивает свой кофе.       — До Бристоля не больше семидесяти километров. Мы можем зайти в ресторан или кафе, — внезапно заговаривает Джози.       Хоуп осознаёт, что все время разглядывала чей-то засохший букет, когда Джози выбрасывает пустой бумажный стаканчик в рядом стоящую урну. Ее выжидающий взгляд кажется Хоуп таким знакомым, что она почти роняет свой собственный прямо на свое наспех застегнутое черное пальто.       — Отличная идея, — соглашается она, неловко ловя стакан на лету и отправляя его в урну.                                   Они добираются до небольшого итальянского ресторанчика всего спустя час. Бежевая вывеска с яркой надписью «Toskana» приветствуют их компанию на одной из вымощенных камнем улочек. Мэдди вприпрыжку бежит в сторону пустого столика напротив панорамного окна. Хоуп следует прямо за ней. Они приземляются на мягкий кожаный диванчик раньше, чем успевают заметить отставшую от них Джози. С упрямо ворочающейся на ее руках Нэнси она что-то говорит администратору, а затем добродушно кивает, направляясь в их сторону.       — Я попросила детский стульчик, — объясняет Джози, когда, наконец, присоединяется к ним за столиком.       Вскоре официантка приносит им меню и розовый стул с милым жёлтым слоненком на спинке.       — Мама, а можно мне… — Мэдди даже не успевает закончить, как Джози тут же ее перебивает.       — Никакого кофе!       Брови Мэдди тут же дергаются, формируя над ее переносицей прямую линию. Ее губы сжимаются, и она тихо фыркает.       — Это нечестно! — она скрещивает на груди руки, исподлобья взирая на мать.       Хоуп переводит взгляд на Джози, выражение лица которой едва не молит о том, чтобы ей дали немного отдохнуть.       — Мэдс, — обращается Хоуп к разозленной малышке. Та нехотя переводит свой обиженный взгляд с матери на Хоуп. — Ты, когда-нибудь пробовала молочный коктейль с арахисовым маслом и взбитыми сливками на дне?       Маленький проблеск интереса мелькает на розовом лице девочки. Она опускает руки, совершенно забывая о своей обиде. Ее большие голубые глаза загораются любопытством.       Милая худощавая официантка приносит им заказ через полчаса. Мэдди аккуратно берёт в руки большой прозрачный стакан, доверху наполненный шоколадной жидкостью.       Несколько раз, словно скептически оценивая содержимое, она помешивает коктейль трубочкой, а затем аккуратно делает первый глоток. Приятное скользящее чувство разливается по телу Хоуп, когда она видит, как глаза Мэдди закрываются, а на ее лице расцветает блаженная улыбка.       Хоуп тихо посмеивается, следуя ее примеру.       Она пьет слишком быстро, и часть жидкости попадает не в то горло. Раскрасневшаяся она давится, откидываясь на спинку дивана.       Ее уши улавливают тихий смешок Мэдди и довольный писк Нэнси. Хоуп поднимает взгляд, неожиданно для себя обнаруживая наполненные игривым весельем глаза Джози. Ее губы непроизвольно изгибаются в улыбке, и сердце Хоуп почти замирает.       Она слишком сильно скучала по этой Джози.       Воспоминание о дне, когда она видела эту улыбку в последний раз, проносится в ее голове, слегка опаляя остатки незажившей раны. Хоуп игнорирует всплывающие в ее сознании образы, сосредотачивая внимание на детском смехе, заполонившем их столик.       Оставшийся час она, наслаждаясь их хрупкой идиллией, молча наблюдает за тем, как Джози кормит своих детей. Ощущение опьяняющей радости заполняет ее всю, когда Хоуп вновь и вновь осознает реальность происходящего.       — Ма-ма, — по слогам произносит Нэнси, хлопая испачканными в морковном пюре руками.       Несколько оранжевых капель приземляются на ее лицо, вызывая ещё одну порцию звонкого смеха.       Взгляд Хоуп скользит вниз. Остатки лакомства непроизвольно оседают на черном свитере Джози, а какой-то круглый кулон, свисающий с ее шеи, так и вовсе оказывается полностью испачкан.       — Джо, у тебя… — Хоуп указывает на него пальцем.       Джози отрывает полный веселья взгляд от дочери и во второй раз за ужин дарит его Хоуп. Глаза брюнетки автоматически следуют за ее указательным пальцем.       И тут…       Всякое веселье на усталом лице Джози исчезает, когда ее взгляд, наконец, достигает цели. Дивный блеск в ее глазах мгновенно испаряется, когда она дрожащими руками принимается вытирать свой кулон.       Хоуп осознаёт причину резкой перемены в ее настроении, только когда видит, что именно с такой осторожностью держит Джози в своих руках.       Яркий блик потолочной лампы отражается в натертом до блеска золотом кольце.       Еле слышный вздох срывается с губ Хоуп.       Какую же глупость она совершила.       Ее глаза вновь останавливаются на лице Джози. Бледное оно стало ещё бледнее. От прежней радости на нём не осталось ни следа. Ее полные губы сжимаются так сильно, что в какой-то момент синеют, напоминая губы мертвеца. Хоуп не слышит ни стука ее сердца, ни даже слабого дыхания. Весь мир замирает, как и Джози в нём.       — Что-то не так? — осмеливается спросить Хоуп.       Она тут же жалеет о своем неосторожном любопытстве, когда полные обвинительного гнева глаза Джози встречаются с ее собственными.       Несколько секунд они безотрывно глядят на Хоуп так, будто от этого зависит судьба всего человечества.       Однако проходит ещё мгновение, и Джози отворачивается.       — Все в порядке, — тихо отвечает она, принимаясь слишком резкими движениями стирать остатки детского пюре со своей одежды.       Давящая и беспокойная тишина вновь воцаряется между ними, углубляя свои душащие корни в их израненной и отравленной плоти.       Они больше не говорят. Никто за столом больше ничего не говорит. Даже маленькая Нэнси, будто бы ощущая резкую смену настроения своей матери, перестает размахивать рукам и пачкать уже грязный стол.                                   Впервые Хоуп осознает всю глубину созданной ею катастрофы, когда Джози сознательно или нет начинает игнорировать попытки Мэдди с ней заговорить во время их недолгой поездки до аэропорта. Автоматизированными движениями она переодевает младшую дочь. Ее глаза, устремлённые в пустоту, не замечают ни тянущихся к ней маленьких ручек Нэнси, ни слегка расстроенное выражение лица Мэдди.       Ситуация обостряется, когда они пребывают в аэропорт, где им сообщают о задержке рейса. Джози прерывает молчание, но только для того, чтобы накричать на бедную девушку за стойкой регистрации.       — Почему мои дети должны ждать лишний час, чтобы сесть в ваш идиотский самолет? — голос Джози звучит слишком громко, привлекая внимание всей очереди.       — Приносим извинения. Возникла внештатная ситуация… — лицо работницы бледнеет, и маленькие капельки пота появляются на ее лбу.       — К черту ваши извинения! Мне нет никакого дела до вашей… — Джози не успевает договорить, потому что Мэдди неожиданно дергает за рукав ее пальто. Джози тут же оборачивается. Выражение ее лица смягчается, однако оно остаётся таким же напряженным. — Что, Мэдс? — немного тише спрашивает она.       — Я хочу пить, — едва слышно отвечает Мэдди.       Джози отходит в сторону, не обращая внимания на растерянную работницу, с опаской поглядывающую ей вслед.       — Отвратительный сервис! — напоследок бросает Джози, скрываясь в толпе других пассажиров.       — Извините, — шепчет Хоуп, обращаясь к работнице аэропорта.       — Ничего… страшного… — заикаясь, отвечает ей та.              Однако в самолете оказывается, что самое кошмарное еще впереди. Вымотанная бесконечной дорогой Нэнси буквально впадает в истерику, вызывая раздражение буквально у всех пассажиров.       — Мэм, вам помочь? — улыбчивая бортпроводница останавливается прямо напротив них, растерянно сжимая и разжимая свои пальцы.       Несколькими минутами ранее ей пришлось выслушать поток оскорбления от мужчины, недовольным присутствием младенца в самолете.       Каким-то чудом Нэнси на секунду затихает, и Хоуп буквально слышит, как из легких Джози вырывается вздох облегчения. Она не отвечает проводнице, и тогда та, выждав почти минуту, спрашивает вновь:       — Мэм, вам чем-нибудь помочь?       Тишину самолета вновь пронзает звонкий детский плач.       На усталом и напряженном лице Джози вмиг поселяется ярость и раздражение.       — Вы можете просто оставить меня в покое?! — сквозь зубы произносит она.       На соседнем с ней сидении Мэдди нервно дергается, а стоящая напротив бортпроводница даже подпрыгивает от резкости в ее голосе.              В конце концов, кошмарный рейс завершается, и самолет приземляется в Барселоне. К тому моменту усталость и напряжение в Джози достигают всех возможных пределов. Она практически вырывает из рук Хоуп багаж, хлопает дверью арендованного автомобиля и едва одним взглядом не разрывает в клочья парня просто за то, что он не уступил ей дорогу.       Чувство вины гложет сердце Хоуп. Ей практически удалось преодолеть защитные стены Джози, однако одно случайно брошенное слово откинуло их прогресс на многие мили назад.       — Что значит, у вас нет двух свободных номеров? — яростный голос Джози буквально взрывает пространство фойе.       Небольшая гостиница на окраине Барселоны, куда Хоуп и Джози с детьми прибыли десять минут назад, кажется раздражительно тихой. Хоуп устало вздыхает, сосредотачивая свой взгляд на запыленных настенных часах. Большая стрелка лениво огибает цифру двенадцать, а маленькая, наконец, достигает единицы.       — Мы приносим извинения. Прошлый постоялец повредил бойлер, поэтому… — долговязый парень с длинными чёрными волосами виновато опускает глаза к маленькому серому монитору, видимо пытаясь выискать в нем хоть что-то подходящее под их запрос.       Джози резко его перебивает:       — Меня не волнует ни ваш бывший постоялец, ни ваш сломанный бойлер!       — К сожалению, сейчас свободен только президентский люкс и одноместный стандарт, — парень нервно поджимает губы.       Лицо Джози покрывается красными пятнами.       — Послушайте… — шипит Джози.       — Мы возьмём президентский люкс, — перебивает ее Хоуп, кладя несколько стодолларовых купюр на деревянную стойку.       Длинноволосый парень благодарно ей улыбается.       — Что… — ярость в глазах Джози сменяется недопониманием.       — Мы возьмём президентский люкс, — повторяет Хоуп, однако ее взгляд все ещё сосредоточенно изучает деревянную стойку напротив, парень за ней в спешке пытается вытащить ключ карту, видимо, в страхе, что странная компания резко передумает. — Пожалуйста, обеспечьте номер детской кроваткой, — дополняет Хоуп, когда взгляд молодого человека вновь беспомощно впивается в нее.       Краем глаза Хоуп замечает растерянную Джози, глаза которой нервно блуждают между ней и парнем за стойкой.       — Да конечно, — отвечает тот, кладя поверх красного дерева бежевую ключ-карту.       Хоуп забирает ее и, схватив покрепче две самые тяжёлые сумки, следует в сторону лифта.       Она слышит мягкий топот детских ног и тут же замечает рядом с собой сонную Мэдди с крошечным синим рюкзачком в руках. Ее губы непроизвольно изгибаются в улыбке.                                   Не говоря друг другу ни слова, они разбредаются по комнатам. Хоуп предусмотрительно занимает самую маленькую спальню. Однако едва ее глаза смыкаются, как жуткое чувство вины заполняет все ее мысли. Она ворочается, пытаясь изгнать их из своей головы, но от этого становится только хуже. Все ее постельное белье пропитывается потом, из-за чего, в конце концов, она открывает окно. Прохладный осенний ветер дарит ей немного облегчения. Но не проходит и получаса, как Хоуп вновь ощущает ползущее по ее коже напряжение.       Устало вздохнув, она вылезает из постели и следует на небольшую кухню.       Ее рука тянется к графину с водой, однако она так и повисает в воздухе, когда взгляд Хоуп останавливается на скрюченной фигуре Джози, сидящей на полу небольшой гостиничной веранды.       Несколько секунд Хоуп неловко стоит на месте, не решаясь ни взять кувшин, ни подойти к Джози.       Звуки подавляемых рыданий заполняют ее уши, что только усиливает скопившееся в ее груди чувство вины. Она колеблется всего мгновение, прежде чем ее правая нога делает шаг.       Едва она заходит на веранду, как скрюченная на полу фигура Джози тут же выпрямляется. Она поворачивается лицом, впопыхах приглаживая спутавшиеся мокрые волосы.       Даже в тусклом свете луны Хоуп замечает ее опухшие красные глаза и застывшие на щеках слезы. В этот раз она не обнаруживает на ее бледном лице ни тени прежнего напряжения и ярости. Только боль и тоска виднеются там, где когда-то Хоуп видела счастье и улыбку.       — Ты не спишь? — голос Джози звучит по-детски мягко и неуверенно, как будто она знала, что Хоуп ее слышала, но не надеялась, что та к ней подойдет.       Ее привычно смущенная манера скрывать свое беспокойство так сильно напоминает Хоуп ту прежнюю Джози, безумно заботливую и вместе с тем неуверенную в себе. Ее карие глаза блестят под светом луны, а пухлые искусанные губы становятся особенно красными, как если бы кто-то специально накрасил их. Рукавом своей чёрной кофты она небрежно трет его, стирая всякие следы слез.       — Я вышла попить воды, — собственный голос Хоуп кажется ей чуждым в этой изматывающей и тихой ночи.       — Понятно, — шепчет Джози.       Она отворачивается от Хоуп и принимается нервно теребить что-то блестящее на своей шее.       Кольцо, догадывается Хоуп.       Между ними вновь воцаряется тишина, перебиваемая разве что шумом проезжающих мимо отеля машин и звуком работающего кондиционера.       — Знаешь, — резко заговаривает Джози. От ее голоса что-то внутри Хоуп умирает. Он звучит так, как прежде она никогда не слышала. — Я весь этот месяц думала, почему он сам пошел туда…       Ее голос прерывается тихим всхлипыванием, отчего тишина между ними наполняется особой разрушительной атмосферой.       — Джози, — Хоуп садится справа от нее.       Если бы их отношения были хоть немного похожи на те, что связывали их восемь лет назад, Хоуп бы обязательно притянула Джози в свои объятия и позволила бы ей выплакать все свое горе.       Однако пропасть между ними за прошедшие восемь лет стала непреодолимо гигантской. Каждое слово, каждый шаг навстречу дается Хоуп с большим трудом. Ей кажется, что она движется по тонкому и хрупкому канату, который в любой момент грозится столкнуть ее в пропасть.       — Не надо, — Джози безуспешно пытается вытереть новые слезы, однако они тут же заменяются другими. — Я все время думала, почему он пошел туда, почему он позволил себе… — очередной всхлип срывается с ее губ, разрывая тишину ночи. Джози несколько секунд тяжело дышит, однако все же продолжает говорить. — Филипп… — произнесенное ею имя вновь вынуждает ее замолчать под напором грозившихся вырваться из ее рта рыданий. Хоуп ловит себя на мысли, что слышит это имя впервые с того момента, как они встретились в той Шотландской деревушке. — Теперь я знаю, что он пожертвовал собой, чтобы я и дети… Чтобы мы могли сбежать… — Джози вновь замолкает, и только ее рваное дыхание доносится до Хоуп в течение следующих пяти минут. — Филипп думал, что его брат знает только о нём. Он думал, что сможет пожертвовать собой и спасти всю нашу семью… Он не знал, что Джозеф знает и о Мэдди. Он не думал, что после его убийства Джозеф начнёт охотиться на нее. Он просто пытался нас спасти…       Хоуп едва вспоминает те крохи информации, которыми снабдили ее Кэролайн и Аларик перед поездкой. Она может не понимать контекст, но есть ситуации, о которых она знает не понаслышке.       Много лет назад она тоже потеряла часть своей семьи.       — Джо, — начинает Хоуп. Джози рядом с ней вздрагивает, когда та произносит сокращённый вариант ее имени. — Я знаю, что такое терять близких людей. Ты не должна чувствовать вину из-за того, что он погиб, а ты нет.       — Я не…       — Ты имеешь право чувствовать себя хорошо хотя бы потому, что тебе есть ради кого это делать, — Хоуп перебивает ее, а Джози не сопротивляется. — Не думаю, что он бы хотел, чтобы ты страдала. И он уж точно не хотел, чтобы ты винила себя за то, что продолжаешь жить.       Джози тихо усмехается, а затем поджимает губы. Ее большие карие глаза упрямо смотрят на тёмное ночное небо. Она все ещё пальцами сжимает кольцо, словно бы оно является самой драгоценной ее реликвией.       — Возможно, ты права, — произносит Джози, отпуская кольцо и позволяя ему свободно повиснуть на ее шее. — Мне жаль, что я была сегодня слишком резкой.       Подлый голос в голове Хоуп норовит предъявить Джози за ее более ранние решения. Она игнорирует его, сосредотачивая своё внимание на пушистых волосах Джози, неосторожно касающихся ее голых плеч.       — Все в порядке, — отвечает Хоуп.       До ее ушей доносит тихий смешок. Губы Джози изгибаются в улыбке. Однако в этой улыбке нет и тени веселья, каждый мускул на ее лице источает боль.       — Ладно, я пойду, — Джози резко встаёт, поправляя слегка задравшуюся кофту. — Нэнси обычно просыпается ночью, если не чувствует меня рядом.       Хоуп смотрит ей в след. Она чувствует, как нечто знакомое и тёплое распространяется внутри нее. Впервые за эти два дня она видит в этой Джози свою некогда школьную подругу.                                   Настроение Хоуп немного колеблется, когда она, наконец, закрывает дверь двухэтажного особняка на окраине Мистик Фоллс — подарок тетушек на их с Лиззи свадьбу. За почти три месяца, проведенных под палящим солнцем Сейшел она слишком привыкла к неторопливой и размеренной жизни. Возвращение в суровую действительность для Хоуп, как правило, оказывалось проблемным. Сойдя с трапа, она уже чувствовала, как тревога в ее груди медленно нарастает.       Хоуп снимает с ног белые босоножки и блаженно опускает ноги на пол. Лиззи настояла на их покупке, несмотря на то, что они слегка зажимали ее большие пальцы. Она ставит на пол два огромных чемодана и парочку сумок, набитых одеждой и всякими безделушками, купленными Лиззи за все время отдыха. Ещё несколько таких чемоданов остались на сейшельской вилле. Их должны доставить всего через два дня.       — Ты действительно собираешься носить все эти вещи? — слегка шутливо ворчит она, следуя за Лиззи в их новую чистую кухню.       Блондинка жадно глотает кровь из донорского пакета. Несколько израсходованных уже сформировали на белой барной стойке небольшую горку с алой лужицей под ними. Ее напряжённый взгляд упорно сосредоточен на айфоне, пока ее длинные и худые пальцы нервно клацают по золотистой крышечке, словно в ожидании чего-то.       — Не будь занудой! — она небрежно бросает очередной опустошенный пакет в стопку к остальным. Вытекающие из него остатки крови медленно присоединяются к алой лужице. — Тебе Джози не звонила? Она уже второй месяц недоступна.       — Может она сменила номер? — спрашивает Хоуп, подходя к своей жене. Медный вкус крови приятно обжигает ее горло. — Спроси у родителей.       Лиззи криво усмехается. Краем глаза Хоуп замечает пугающую цифру «27» напротив имени Джози в ее контактах.       — Ты думаешь, я этого не делала? Это первое, что пришло мне в голову, когда она не ответила на третий мой звонок.       Хоуп чувствует лёгкую дрожь, пробегающую по ее спине. Она отмахивается от нее. Наверняка существует разумное объяснение отсутствию Джози.       Она бы никогда не исчезла, ведь так?       — И что они говорят?       — Какую-то чушь про новое исследование в труднодоступных пустынях Мексики.       — Ну, может, у нее действительно нет связи? Или она где-то в горах?       Хоуп старается сохранять спокойствие.       В конце концов, кто-то же из них должен.       Обычно Лиззи всегда плохо реагировала, когда они обе начинали паниковать.       — Или мои родители врут, — блондинка выбрасывает последний пакет в кучу других. — Я чувствую, что с ней что-то не так. Конечно, мы и до этого не общались особо часто, но тогда я могла позвонить в любое время, и она всегда отвечала. У нас нет больше близнецовой связи, но это не значит, что я не могу чувствовать, когда с Джози происходит что-то странное!       Она быстро тараторит, ее голос непроизвольно становится выше, а на коже лица проступают красные пятна.       — Хей! Тише, — Хоуп мягко хватает ее ладонь и принимается поглаживать по ее тыльной стороне. Пальцы Лиззи оказываются холодными настолько, что она едва не отдергивает руку. — Я уверена: с ней все в порядке! Выдохни и ещё раз позвони маме или отцу. Хорошо?       Лиззи открывает рот, но из него не успевает выйти ни звука. Внезапно трель дверного звонка обрывает их разговор. Лиззи реагирует быстрее. Словно на автопилоте Хоуп следует за ней.       Обычно она не показывает своих переживаний жене, боясь вывести из равновесия ее и без того хрупкое эмоциональное состояние. Однако сейчас Хоуп почти ощущает, как ее собственное напряжение вылезает наружу. Она сжимает пальцы в кулак: острые ногти больно впиваются в ее ладонь.       Хоуп тихо выдыхает, когда ее рука касается металлической ручки двери. Лавандовый аромат духов и легкий запах перегара почти сразу же застревают в ее ноздрях. Вся загадочность новоприбывших в их дом мгновенно испаряется. Хоуп и без этого прекрасно знает их имена.       — Лиззи! Хоуп! — неестественно радостные вопли Кэролайн даже немного пугают ее, когда блондинка врывается в их дом и принимается поочередной обнимать их обеих, игнорируя их напряжённые лица. — Как прошла поездка?       Взгляд Хоуп падает на ее наспех собранные в пучок светлые волосы и мятый воротник белой рубашки. Затем она поворачивается к Аларику, невольно изучая его заросшее щетиной лицо.       — Все отлично, — отмахивается от вопроса Лиззи. Кэролайн поджимает губы так, будто знает, какой за этим последует вопрос. — Джози вам не звонила?       Взгляды Кэролайн и Аларика тут же пересекаются. Блондинка нервно выдыхает и опускает глаза в пол.       — Как раз об этом я и хотела поговорить… — она делает шаг в направлении кухни, и Аларик медленно следует за ней.       Не говоря ни слова, они двигаются по коридору в удушающем молчании. Каждый их шаг эхом отдаётся в пустынном доме, наполняя его еще большей тревогой. Нервная дробь застревает в груди Хоуп, когда она случайно ловит на себе потускневший взгляд своего учителя. Его опущенные в пол глаза по-настоящему пугают ее. Она чувствует, как страх медленно берёт над ней вверх.       — Так что с моей сестрой? — голос Лиззи в этом закладывающем уши молчании звучит более настороженно, как будто что-то в ней сильно надломилось.       — Твоя сестра… — Кэролайн колеблется, сжимая и разжимая свои длинные худые пальцы. Ее глаза отчаянно бродят по кухонному гарнитуру, словно бы само присутствие в нём Лиззи и Хоуп причиняет ей боль. — Она пропала.       Мир Хоуп на секунду замирает. Она слышит треск под своими ногами, но, когда ее взгляд скользит по полу, она обнаруживает на нем только свои босые ноги и бежевый паркет.       Инстинктивно Хоуп поворачивается к Лиззи и почти сразу теряет способность дышать. Привычно бледная кожа лица ее супруги теперь больше походит на белую античную статую. Она часто моргает, в то время как ее рот непроизвольно то открывается, то закрывается.       — Что? — Хоуп едва улавливает звук ее голоса, настолько тихо она говорит. — Ее кто-то похитил? Что вы имеете ввиду?       Хоуп кладёт руку на ее плечо, принимаясь медленно поглаживать его через тонкую ткань её фиолетовой рубашки. От ее глаз не ускользает мимолетный взгляд Кэролайн, в котором она читает еле заметный укор, как будто сам факт их близости раздражает ее.       — Мы попытались это выяснить и пришли к выводу, что ее никто не похищал, — отвечает Кэролайн после нескольких секунд промедления.       — Что это значит? — спрашивает её Хоуп.       Кэролайн напряжённо вздыхает, а затем вновь бросает в сторону рыжеволосой свой укоризненный взгляд.       — Я не думаю, что в этом в принципе кто-то виноват, — ее голова медленно опускается, когда она заканчивает говорить.       — Что за чушь ты несешь, мама?! — вспыхивает Лиззи, на ее коже вновь начинают проступать красные пятна.       Она отмахивается от руки Хоуп и делает шаг по направлению к родителям.       — Лиззи! — впервые заговаривает с ней отец.       Его замечание только подстёгивает гнев блондинки.       — Почему вы ничего мне не сказали? Когда это произошло? Боже, неужели нельзя было просто позвонить?! — она хватается руками за голову, принимаясь ходить по кухне из стороны в сторону.       Кэролайн дотрагивается до ее локтя, однако Лиззи быстро отмахивается от нее.       — Мы не хотели прерывать ваш медовый месяц, — даже со стороны Хоуп эти слова кажутся слабым оправданием.       — Медовый месяц? Да к чёрту его! — дыхание Лиззи учащается.       Она закрывает глаза, однако и это не спасает ее от надвигающейся паники. Хоуп быстро преодолевает между ними расстояние и хватает ее за руку. Лиззи не отказывается от ее прикосновений. Она лишь сжимает руку Хоуп сильнее, причиняя той лёгкую боль.       — Почему вы думаете, что ее не похитили? Я могу позвонить тетям! Они обязательно точно узнают ее местоположение. Вы пробовали обычные поисковые чары? — на одном дыхании произносит Хоуп.       Мысли в ее голове кружат вихрем, лишая ее всяческой возможности осознать услышанное.       — В этом нет смысла, потому что они уже пытались ее найти, — отвечает Аларик, взгляд которого с каким-то немыслимым до этого усердием изучает стену напротив.       — И мы собираемся просто сидеть здесь и ничего не делать? Почему вы ведёте себя так, будто исчезновение моей сестры какая-то норма?! — хватка Лиззи становится почти невыносимой, однако Хоуп игнорирует и это.       — Конечно, мы будем ее искать, Лиззи, — вспышка боли отражается в голубых глазах ее матери. — Просто…       — Что «просто»?       Наконец, Лиззи отпускает Хоуп, вот только той ни капли не становится легче. Что-то невидимое и холодное сжимает в тиски грудную клетку Хоуп, лишая ее всяческой возможности дышать, а, следовательно, и издавать звуки.       — Просто, скорее всего, она сама приняла решение исчезнуть.                     

⁎⁎⁎

      Джози просыпается всего через несколько часов после разговора с Хоуп. Ее будит тихое хныканье Нэнси на соседней кроватке. Странно, но она абсолютно не чувствует себя усталой или сонной даже после долгого путешествия по Британии и мучительного перелета из Бристоля в Барселону. Будучи вампиром она в принципе редко сталкивалась с этой проблемой, разве что в дни, когда ее младшая дочь была ещё новорождённой крохой.       Сейчас она чувствует лишь легкий дискомфорт от уже ставшей ей привычной тяжести вокруг глаз.       Джози быстро встаёт и мгновенно оказывается рядом с кроватью младшей дочери.       — Кто это у нас тут проснулся? — мягко приговаривает она, беря малышку на руки.       Лицо Нэнси тут же принимает выражение самой глубокой и жестокой обиды. Ее причину Джози осознаёт сразу же, как только до ее ноздрей доносится характерный неприятный запах. Она быстро меняет дочери подгузник и вместе с ней на руках тут же отправляется на кухню.       — Сейчас мама закажет еду, и мы с тобой позавтракаем, хорошо, милая?       — Угу, — клюет носом Нэнси, занятая уничтожением пластмассовой погремушки, купленной Джози задолго до смерти Филиппа.       Джози мягко улыбается ей, пересекая роскошную гостиную. Ее приподнятое настроение внезапно заставляет ее подпевать какой-то малознакомой попсовой песенке, звучащей из приоткрытой форточки.       Она наливает в бутылочку дочери яблочный сок, а затем умиленно наблюдает, как Нэнси с аппетитом принимается его пить.       Пение Джози становится громче, пока, наконец, она не разворачивается в сторону стоящего в центре комнаты дивана, на котором ее взгляд обнаруживает исподтишка наблюдающую за ней Хоуп.       Джози едва не отпрыгивает назад. От падения ее удерживает только прочная чёрная столешница, упирающаяся ей в спину.       — Ты напугала меня, — укоряет она Хоуп, прижимая свободную ладонь к своей груди.       — Извини, — отвечает Хоуп, откладывая в сторону свой телефон, — Твоя мама звонила.       Джози подозрительно хмурится, делая шаг вперед. Даже Нэнси на ее руках перестает ерзать, видимо, ощущая напряжение своей матери.       — И?       Хоуп вздыхает, раздражённо окидывая взглядом комнату.       — Я ничего ей не сказала.       Облегчение мёдом растекается по телу Джози.       — Вот и отлично, — говорит она, возвращаясь к прежнему месту.       Ее спина вновь касается чёрной столешницы, а Нэнси с прежней активностью принимается ёрзать, попивая свой яблочный сок.       Они заказывают доставку в номер, и, пока Хоуп кормится кем-то на улице, Джози всеми силами пытается накормить обеих своих дочерей.       — Нэнси, ну, пожалуйста, хотя бы ложечку, — умоляем она младшую съесть немного овощного суп-пюре.       В отместку Нэнси хватает маленькую синюю тарелочку, почти доверху наполненную оранжевой жижей, и со всей силы швыряет ее в сторону. Миг, и весь суп-пюре оказывается на полу. Несколько капель попадают Джози на лицо, а часть оказывается на ее одежде.       — Нэнси… — жалобно стонет Джози.       Однако темноволосая девочка только весело вскрикивает, размахивая руками в разные стороны.       Смиренно вздохнув, Джози опускается на колени и принимается убирать остатки пюре.       — Мамочка, — обращается к ней старшая дочь.       — Что, милая?       Ползать по полу, вычищая его от детского пюре, оказывается крайне неудобно. Однако с Нэнси подобное происходило настолько часто, что она уже привыкла к ее мелким шалостям. Однажды Нэнси опрокинула целое ведро с водой да так, что жильцы этажом ниже составили на их семью жалобу.       — Мы можем пойти сегодня погулять? — и без того большие глаза Мэдди увеличиваются вдвое.       Она становится подозрительно похожей на голодного котика с одним только отличием, что остатки томатного соуса все ещё украшают ее милое детское личико. Джози открывает рот, чтобы ответить, но голос Хоуп оказывается быстрее:       — Я бы тоже была не против. Там просто отличная погода! — Джози не слушает ее. Ее глаза внимательно следят за обтянутыми в кожаные брюки ногами Хоуп, и вовсе не по причине их привлекательности. Хоуп делает несколько шагов, опасно приближаясь к пятнам оранжевого пюре на полу. — И я надеюсь, вы не против пойти погуля-ааааааааа…       Ее голая ступня опасно касается небольшой оранжевой лужицы. Хоуп поскальзывается и летит вниз. За ее падением следует глухой стук, и она приземляется прямо на свою задницу.       Звонкий смех Нэнси тут же раздаётся из детского стульчика. Джози быстро прикрывает рот ладонью, чтобы не расхохотаться вместе с ней.       — Надо смотреть под ноги, — едва скрывая улыбку, комментирует она.       Взгляд Хоуп, полный детской обиды и возмущения, обращается к ней, и тогда Джози больше не пытается сдержать свое веселье.       — Что смешного? — брови Хоуп сходятся на лбу, как если бы кто-то прямо перед ее лицом забрал ее любимые бенье.       — У тебя брюки… — Джози пальцем указывает на испачканные штанины.       — О боже! — едва не кричит она. — Они же новые! За пять тысяч баксов!       Джози встает с места, выкидывая в урну часть салфеток, что она использовала для чистки пола.       — Поэтому нужно смотреть себе под ноги, мисс богатая наследница первородной семьи, — тон Джози больше шутливый, чем осуждающий.       — Ну, извини. Мне ни разу не приходило в голову смотреть под ноги из-за разлитого детского супа, — Хоуп встает с места, пытаясь оценить масштабы своего бедственного положения.       С особой бережливостью ее глаза осматривают черное пальто, но, к счастью, не обнаруживают на нем никаких оранжевых пятен.       Джози же просто пожимает плечами, как будто случившееся с ее бывшей лучшей подругой для нее — обычный понедельник.       — Так что насчет прогулки?       Вопрос немного сбивает Джози с толку. Она несколько раз моргает, а затем задумчиво поджимает губы.       — Я не знаю, — она разводит руки в стороны, впервые чувствуя себя в обществе детей и Хоуп абсолютно беспомощной. — Во сколько у нас рейс?       — В четыре утра, мамочка. — рука Мэдди взметается вверх демонстрируя им обеим билеты на рейс в Вирджинию. — Кстати он с пересадкой.       Джози пару раз моргает, а затем широко открывает рот. Ее брови тут же соединяются на лбу, а взгляд свирепо впивается в Хоуп.       — Ты взяла билеты с пересадкой? Ты с ума сошла? — шок и гнев смешиваются в ее глазах.       — Я взяла те, что были, — парирует Хоуп. — Знаешь, никто не летает из Барселоны в Вирджинию!       Джози хватается за голову. Мысленно она уже переживает полный детского крика и возмущений других пассажиров день.       — И сколько длится твоя пересадка? — с надеждой в голосе спрашивает она.       — Пять часов, — шепчет Хоуп, видимо предчувствуя ураган.       — Сколько?! Ты сошла с ума!       — Там не было других рейсов!       — У меня двое детей! Ты что желаешь моей смерти? — в возмущении Джози принимается расхаживать по комнате.       — Ты ничего не говорила, — упирается Хоуп.       — Ты могла хотя бы спросить!       — Я просто…       Ни одна из них не замечает, как Мэдди насмешливо закатывает глаза, наблюдая за их ссорой.                                   В конце концов, Джози даже испытывает нечто похожее на радость, когда они все же выходят на улицу. Каким-то образом Хоуп удаётся раздобыть детскую коляску для их пешей прогулки. Джози мысленно надеется, что та не украла ее у какой-нибудь обычной человеческой семьи.       — Это дом Каса-Батльо, перестроенный Гауди в начале ХХ века. Я читала о нем в своей энциклопедии, — с легкими нотками самодовольства говорит Мэдди, когда они проходят мимо старинного здания с мягким рельефом.       — Ты у меня большая умница, Мэдс, — Джози оставляет на ее макушке легкий поцелуй.       — Ты слишком умна для своих лет, Мэдди! — хвалит ее Хоуп.       Откуда-то в ее руках оказывается сахарная вата. Она передает ее старшей девочке.       — Я знаю, — как ни в чем не бывало отвечает Мэдди. — Доктор Нойманн сказал, что я вундеркинд.       — Круто! Я думаю, тебе понравится в Мистик Фоллс, — Хоуп подмигивает ей, за что удостаивается в ответ милой улыбкой.       Легкое беспокойство скребет грудь Джози. Она игнорирует его.       — Я давно хотела спросить: что такое Мистик Фоллс? Это больница, где сейчас лечится дедушка?       Краем глаза Джози замечает устремленный на нее вопросительный взгляд Хоуп. Рыжеволосая несколько раз недоуменно моргает, а после шокировано открывает рот.       — Ты не сказала ей?       Джози тихо выдыхает, чувствуя постепенно увеличивающуюся в ее груди панику.       — Да, не сказала, — чуть резче, чем необходимо отвечает она.       — Не сказала что? — заинтересованный голос дочери ей ни капли не помогает.       — Мистик Фоллс это город, где я родилась, — краткое объясняет она.       — А бабушка и дедушка сейчас там?       — Да, милая.       Фальшивая улыбка расцветает на губах Джози. Она чувствует, как Хоуп буквально прожигает ее взглядом.       — Что еще твоя дочь не знает? — ее голос звучит так тихо, что Джози клянется, что сейчас здесь же признается ей во всем.       Тем не менее, Джози берет себя в руки и с прежней улыбкой на лице вновь осмеливается взглянуть Хоуп в глаза.       — Мы обязательно поговорим об этом позже.       Левая бровь трибрида скептически приподнимается, однако она больше не настаивает на продолжении разговора. Всю оставшуюся прогулку Хоуп проводит с Мэдди за обсуждением старинной испанской архитектуры.                                   Международный аэропорт Барселоны оказывается гораздо удобнее и комфортнее того, который Джози видела в Бристоле. Возможно, конечно, тогда на ее внешнее восприятие сказался отвратительно бесконечный вечер, наполненный самокопанием и ненавистью к себе.       Джози откладывает эту мысль на потом.       Они проходят регистрацию и почти сразу направляются на свой рейс. Нэнси, к счастью Джози, занята своей новой игрушкой (украденным из номера отеля деревянным держателем для мыла) и бутылочкой с любимым яблочным соком.       Однако Мэдди внезапно решает…       — Мам, я хочу писать, — дёргая Джози за руку, тихо шепчет она.       Джози садится перед ней на корточки. Нэнси несколько раз ударяет ее по голове так, что ей приходится посадить дочь на бедро.       — Сейчас? — спрашивает она со смесью смирения и лёгкой надежды в голосе.       Мэдди виновато хмурит брови.       — Ну, я очень хочу, — снова шепчет она, и Джози почти жалеет, что дала ей повод чувствовать себя виноватой.       Она резко встаёт, отчего Нэнси в ее руках едва не роняет свою «игрушку». Джози ловко хватает ее до того, как она успевает приземлиться на пол.       Решительно она смотрит на Хоуп, с интересом разглядывающую что-то в своём телефоне. В конце концов, Хоуп даже не успевает что-либо сказать — Джози быстро вручает в ее руки младшую дочь и тут же принимается объяснять, пока та не успела передумать:       — Мы в уборную и обратно, — она хватает Мэдди за руку и направляется в сторону женского туалета.       — Что? Джо, я… Ты не можешь ее со мной оставить! Я не умею ладить с детьми!       Уголки губ Джози приподнимаются вверх, искажая ее лицо в довольной ухмылке. Она оборачивается всего на секунду только для того, чтобы запечатлеть в своем сознании момент, когда ее младшая дочь несколько раз бьёт могущественную и неповторимую Хоуп Майклсон по лицу.       Они возвращаются спустя минут десять, и первое, что видит Джози, когда открывает дверь уборной, это весело смеющуюся Нэнси, обливающую Хоуп своим любимым яблочным соком. Малышка швыряет пустую бутылочку на пол и обеими руками хватается за рыжие пряди ее волос.       — Нэнси, прекрати, умоляю, — сопротивляется Хоуп, однако ее движения выглядят неуклюже, словно она боится причинить годовалой девочке боль. — Маленький дьявол!       Никакие слова не действуют на Нэнси, и она с ещё большим усердием принимается тянуть волосы Хоуп на себя.       — Мама, разве ты не хочешь ей помочь? — тихо спрашивает Мэдди, пока они медленно бредут по переполненному залу ожидания аэропорта.       — Милая, иногда Хоуп Майклсон необходимо почувствовать на себе все прелести человеческой жизни.       Они подходят ближе, и Джози благодушно забирает Нэнси к себе. Та мгновенно теряет интерес ко всякому насилию. На ее лице появляется невинная улыбка, а руки мягко принимают обнимать мать.       Хоуп, заметив резкую перемену в настроении ребёнка, тут же принимает вид обиженного и помятого щенка.       — Этот маленький дьявол испортил мое дорогущее пальто! — ее взгляд останавливается на небольшом зеркале напротив. Ее глаза округляются, а лицо становится явственно красным. — О боже, мои волосы!       Джози тихо смеётся, исподтишка наблюдая за тем, как Хоуп отчаянно пытается вернуть свой причёске прежний аккуратный вид.       — Ну, кто-то же должен был это сделать, о великая и могущественная Хоуп Майклсон! — Джози хитро посмеивается, обходя ее по дороге к терминалу.       Она ловит на себе ещё один обиженный взгляд, но даже не пытается скрыть ухмылку. Тогда Хоуп, молча хмурясь, направляется вслед за ней.                                   Восемь бесконечных часов полёта, и они все же приземляются в Нью-Джерси. Усталость Джози от двух почти бессонных ночей догоняет ее на долгой пересадке перед рейсом в Вирджинию. Она плюет на мнение других пассажиров и занимает несколько мягких сидений, ложась на них поперек. Нэнси оказывается прямо на ее животе. Она тихо посапывает, хмуря лицо при каждом резком звуке.       — Мама, а где мы будем жить в Мистик Фоллс? — спрашивает ее на французском Мэдди, упираясь головой прямо в ее плечо.       — Может в гостинице, может в старом дома бабушки, а может в моей бывшей школе, — зевая, отвечает ей Джози.       В присутствии Хоуп ни она, ни Мэдди никогда не говорили друг с другом на французском, поэтому Джози предполагает, что ее старшая дочь просто не хочет посвящать Хоуп в этот конкретный разговор.       — Школа? Разве в школе кто-то живёт? Я думала, туда приходят только днём, — Мэдди задумчиво хмурится, всматриваясь в пепельно-серый потолок.       — Ну, это школа-интернат. Так что да, я там жила, — Джози снова зевает, мягко поглаживая Нэнси по спине.       — Как в Гарри Поттере? Круто! — в ее глазах загорается нечто подозрительно знакомое, отчего в сонный мозг Джози медленно начинает проникать страх. — А я смогу там учиться?       Сонливость Джози мгновенное испаряется. Она вдыхает в лёгкие побольше воздуха, пока ее взгляд нервно шарится по заполненной будущими пассажирами комнатой ожидания. Ее глаза упираются в Хоуп, а точнее в ее полный недоумения взгляд.       — Не думаю, что эта школа тебе подходит, — слова даются Джози тяжело настолько, что ей буквально приходится выдавливать их из себя. — Ты слишком умная для нее.       Она слышит шорох и тут же возвращает свой взгляд к Мэдди. Ее старшая дочь больше не лежит рядом, уперев голову в плечо матери. Ее крошечная детская фигурка, усевшись на соседнее сидение, напряженно вытягивается в тонкую струнку, напоминая Джози саму себя в ее наполненные разными переживаниями подростковые годы. Обутые в бордовые туфельки ножки Мэдди начинают нервно подёргиваться, словно этот разговор очень сильно напрягает ее.       — Я много для чего умная, но я очень сильно хочу в школу, — ее голос слегка дрожит, и Джози чувствует, как ей самой становится больно от слов дочери.       — Малыш, — она тянет к ней свою руку, но Мэдди мягко отталкивает ее. Джози видит в уголках ее глаз крошечные слезы-бусинки, мерцающие под тусклым светом ламп. — Ты же знаешь, что…       Она не договаривает. Хоуп резко прерывает их обеих.       — Ну, сколько можно болтать на французском? Вы же знаете, что я почти ничего не понимаю, — ее голос кажется неестественно возмущенным, и Джози сразу улавливает намек. — Мэдди, я знаю тут отличную кофейню с прекрасным малиновым латте.       Она заговорщицки подмигивает ей, отчего Мэдди тут же забывает о разговоре.       — Я никогда не пробовала малиновый латте, — взволнованно отвечает она.       Рукавом своего платья она вытирает остатки слез и, поправив съехавшую на бок беретку, направляется прямо к Хоуп.       Вздох облегчения срывается с губ Джози, когда они исчезают за поворотом. По крайней мере, ей удалось отложить этот разговор ещё на некоторое время                                   К тому моменту, когда они приземляются в Ричмонде, маленькая стрелка наручных часов Джози давно перевалила за шесть, а солнце уже давно покинуло горизонт.       Она устало вздыхает, поправляя упирающуюся в ее руках младшую дочь. Та начала вести себя нервно ещё во время полёта. Видимо чувствую нарастающее напряжение своей матери, она совсем потеряла ощущение комфорта.       С трудом они добираются до стоянки, где садятся в какой-то красный автомобиль. Джози даже не спрашивает Хоуп, как он здесь оказался.       В конце концов, изможденные девочки сладко засыпают под монотонный шум двигателя и постукивания капель дождя о железные стенки автомобиля. Их крохотные детские личики, наконец, теряют прежнюю нервозность и приобретают ту степень спокойствия, которые Джози видела в последний раз еще при живом Филиппе.       Она облегчено откидывает голову назад, позволяя себе закрыть глаза. Однако едва тусклый свет дорожных ламп перестает проникать сквозь ее веки, один за другим образы сестры и родителей начинают появляться в ее воображении, озвучивая самые низменные и потаённые страхи. На жалкую долю секунды Джози ощущает острую необходимость выпрыгнуть из салона на ходу и исчезнуть в неизвестном направлении.       В конце концов, она открывает глаза, но и это не спасает ее от нарастающего в груди ужаса. Знакомые деревья и маленькие городки, мимо которых они проезжают по пути в Мистик Фоллс, действуют на нее как концентрированная синильная кислота. Джози несколько раз моргает, чтобы хоть как-то успокоиться, но и тогда нервозность не оставляет ее.       Дрожащими руками она вынимает из кармана пальто свой телефон. Когда-то еще до подстроенного ею несчастного случая она приобрела его только для самых экстренных ситуаций. На протяжении месяца после смерти мужа и ее побега в Британию у Джози даже рука не поднималась воспользоваться им, однако сейчас желание уйти во что-то с головой почти накрывает ее.       К ее разочарованию смартфон оказывается абсолютно пустым и бесполезным. В нём нет даже пресловутых игр три-в-ряд, поэтому Джози раздраженно пихает его обратно в карман и вновь принимается осматривать интерьер автомобиля. Ее нервно блуждающий по салону взгляд цепляется за чёрную муху, отчаянно пытающуюся взобраться по лобовому стеклу. Бессмысленно она поднимается вновь и вновь, но вместо долгожданной свободы получает лишь очередное разочарование.       — У тебя очень классные дети, — голос Хоуп неожиданно застает ее врасплох.       Джози пару раз моргает, а затем, вытирая рукавом свои губы, поворачивается к Хоуп. Их взгляды встречаются, и Джози почти чувствует облегчение.       — И это после того как мы испортили тебе половину гардероба? — она насмешливо улыбается, когда лицо Хоуп загорается смущенным румянцем.       — У меня все ещё есть двоюродный младший брат, Джози.       Джози рассеяно кивает, и в машине вновь воцаряется тишина. Муха успевает целых три раза забраться на самый край лобового стекла и три раза вернуться к началу.       — Я хотела спросить, — голос Хоуп вновь разрезает пространство между ними, однако в этот раз Джози не испытывает и сотой доли прежнего облегчения. Ее желудок скручивается втрое, а горло начинает саднить от режущей боли. — Почему ты ушла?       Тихий вздох замирает на кончике ее языка. Джози резко каменеет, впериваясь пустым взглядом в лобовой стекло.       Иногда в те редкие дни, когда Джози позволяла себе представить их возможную встречу, она всегда сталкивалась с непреодолимой преградой, которая как черная тень нависала над ее головой. Эта тень неизбежно звучала как один простой и понятный вопрос. Почему? Однако простым и понятным он был для всех, кроме Джози. За восемь лет, прошедших с ее исчезновения, она ни разу не пожалела о принятом ею решении: ни, когда ощущала щемящее сердце одиночество в чужом и далеком ей французском городе; ни, когда впервые встретила Филиппа, а затем полюбила его сначала как друга, а потом и как супруга; ни, когда стала мамой для его дочерей; ни, когда впервые взяла Нэнси на руки, а затем долгими и бессонными ночами заботилась о ней как о собственном родном ребенке. Однако за долгих и наполненным счастьем восемь лет, проведенных вдали от дома, она так и не нашла ответ на этот вечно звучащий в ее голове вопрос.       Джози не знала его в день, когда она села на рейс без обратного билета, Джози не знает его и сейчас. Она не имеет ни малейшего понятия, почему ей понадобилось причинять так много боли своим близким.       — Почему тебя это вообще заботит? — выпаливает она, вновь ощущая себя загнанным в ловушку зверем.       В машине воцаряется тишина. Глаза Джози внимательно следят за мухой, и она почти жалеет, что не может стать ею хотя бы на время этой дурацкой поездки. Они проезжают мимо надписи «Мистик Фоллс», и Хоуп почти сразу сворачивает с дороги.       — Ты сейчас серьёзно?       Джози клянётся, что ее сердцебиение учащается вдвое. Прошедшие три дня были чистыми оазисом. Она больше не позволит загнать себя в эту ловушку.       — Вполне, — каким-то невероятным усилием воли ей удаётся сохранить в своём голосе лёгкость, несмотря на закипающий котел нервов в ее груди.       — Ты дала мне обещание, — Хоуп шипит, как если бы Джози украла у нее какие-то детские игрушки.       Ей хочется рассмеяться. Как же безвозвратно сильно изменились их отношения.       — Ты же не думаешь, что эти подростковые обещания что-то значили?       — Ты издеваешься?       Хоуп, наконец, вспыхивает. Автомобиль резко сворачивает вправо, едва не врезаясь в густо посаженные у дороги деревья. Она успевает вовремя вырулить, однако Нэнси на заднем сидении все равно просыпается.       Ее громкий плач становится спасительным. В конце концов, они останавливаются напротив ворот. Джози позволяет себе взглянуть на них лишь раз, прежде чем выскочить из машины и направиться к плачущей на заднем сидении дочери. Она вытаскивает годовалую Нэнси из люльки, принимаясь вновь ее успокаивать.       — Все хорошо, милая, — шепчет она по-французски, прикладывая ее к своей груди.       Свободной рукой она ныряет в небольшую сумочку в поисках пустышки. Плач Нэнси усиливается и становится почти единственным шумом, звучащем в окружающем их лесе. Легкое облегчение заполняет грудь Джози, когда ее дрожащие пальцы все же натыкаются на пустышку. Нэнси почти мгновенно затихает, однако ее хныканья продолжают звучать в оглушающей тишине леса.       Джози позволяет себе взглянуть на школу только, когда Мэдди тоже выходит из машины. В сумраках ночи подсвеченный яркими огоньками интернат выглядит особенно привлекательно. Скачущие в окнах тени учеников вынуждают сердце Джози сжаться от боли. Она нервно закусывает губу, когда видит чарующий блеск в глазах старшей дочки.       — Это школа такая большая? — не удерживается от вопроса Мэдди.       — О да! Тебе понравится! — отвечает Хоуп, хватая сразу несколько чемоданов.       Джози берет старшую дочь под руку и на дрожащих ногах подходит к воротам. Разноцветные лучи растекаются по прозрачному куполу, когда она пальцем дотрагивается до защитного барьера.       — Как круто! А почему барьер не скрывает всю школу? Ну, чтобы как в Хогвартсе! — Мэдди едва не подпрыгивает на месте, когда лучи появляются во второй раз.       Даже Нэнси перестает возмущенно хныкать при виде необычного зрелища.       — Потому что официально здесь школа для богатых детей, — объясняет Хоуп, делая несколько взмахов свободной рукой.       Не оглядываясь назад, Джози неуверенно толкает ворота. Она делает шаг, и ее взгляд тут же цепляется за маленький деревянный домик, проглядывающийся через голые ветви ивы.       — Твой отец год назад построил этот дом на дереве для твоих дочерей, — поясняет Хоуп.       Джози только кивает, не в силах произнести ни слова. Все чувства смешиваются в ее голове, и даже лёгкий шум ветра вызывает в ней раздражение.       Она клянётся, что вот-вот рухнет на землю, однако каким-то чудом ее ноги все же продолжают двигаться.       — А почему мы приехали в школу? Разве нас пустят сюда жить? — бодрый голос Мэдди смешивается со звонким детским смехом, исходящим из приоткрытого окна на втором этаже.       Несколько подростков сидят на подоконнике, весело обсуждая какие-то школьные сплетни.       Джози ловит на себе укоризненный взгляд Хоуп, однако делает вид, что не замечает его.       — Твои и бабушки и дедушка основали эту школу для твоей мамы и ее сестры.       В конце концов, они оказываются у огромных двустворчатых дверей. Джози позволяет Хоуп открыть ее и войти первой.       Ее блуждающий взгляд невольно цепляется за новые позолоченные люстры и кучу мягких кресел в отремонтированной гостиной, когда они оказываются внтури. Нэнси с пустышкой во рту принимается заинтересовано разглядывать каждую деталь нового дома. Пустышка даже падает на пол, когда ее детский взгляд останавливается на скачущих по гостиной детях. Высокий бородатый мужчина что-то пытается им сказать, однако ребята продолжают весело бодро играть вокруг него.       — Мама, почему Хоуп говорит, что… — Мэдди не успевает закончить. Ее глаза расширяются, когда она замечает… — Дедушка!       Мужчина тут же оборачивается. Всего за мгновение его лицо преображается до неузнаваемости. Хмурое и изможденное всего за какие-то доли секунды оно молодеет на лет десять. Счастливая улыбка расцветает на нем при виде любимой внучки. Мэдди едва успевает до добежать, когда он резво подхватывает ее на руки и крепко прижимает к себе.       — Моя красавица! — он несколько раз целует ее лоб, и Джози клянётся, что из ее глаз начинают течь скупые слёзы. — Как же ты выросла! Джо, почему вы не предупредили? Мы бы…       — Папочка, — шепчет Джози, ныряя в его объятия. Нэнси принимается радостно хлопать ладошками, слегка ударяя и мать, и сестру и дедушку. — Хоуп сказала… Я думала, ты… Мне так жаль…       Ее голос срывается, когда она начинает тихо плакать.       — Ничего страшного. Не появился ещё такой приступ, который бы сделал из меня малоподвижного старика!       Джози улыбается, вытирая со своего лица слезы. Ее сердце неистово колотится, когда она вновь и вновь осознаёт, что видит своего отца живым и здоровым.       Однако не проходит и минуты, как ее пульс вновь замирает.       — Мама, белый никак не подойдет для игровой комнаты! Он не сочетается с мебелью.       Лицо Джози за мгновение практически бледнеет.       Она слышит Лиззи. Она действительно ее слышит.       Бесцельный взгляд Джози следует за приближающимся звуком шагов. Тёплая ладонь ее отца покрепче сжимает ее плечо.       — Эта комната должна смотреться гармонично в интерьере всей школы!       Сердце Джози попускает второй удар. Она так сильно скучала по своей матери.       — Это игровая, мама. Она не может быть как вся остальная школа. Там же банально будет скучно! Почему ты не хочешь позволить детям разрисовать ее по своему усмотрению? — в конце концов, они все же оказываются в зоне ее видимости.       Их торопливые шаги эхом отдаются в голове Джози. Она перестает дышать, когда ее взгляд предательски останавливается на движущейся по лестнице Лиззи.       Ее сестре было всего семнадцать, когда она обратилась в вампира, но даже вечная молодость не в силах была совладать с крохотными, но заметными острому глазу изменениями во внешности, которые происходят даже в том случае, если вы умираете более десяти лет назад. Джози не видит ни тени прежней эмоциональности в ее мимике, как будто та прошлая Лиззи за годы их расставания полностью избавилась от своего недуга. Даже ее голос звучит по-иному. В нём нет знакомых ей ноток самодовольства, и лёгкая истеричность больше не звучит в ее попытках настоять на своем.       — Тогда мы можем пойти на компромисс, — говорит Кэролайн так, будто с новой Лиззи это действительно возможно.       — О чем я и говорю. Мне нравится твоя иде…       Лиззи останавливается на полуслове. Ее взгляд встречается со взглядом Джози, и она словно статуя замирает на последней ступеньке. Что-то незнакомое и чужое отражается в ее глазах, отчего Джози в очередной раз ощущает невыносимую потребность убраться отсюда прочь.       — Джози! — кричит Кэролайн. Она оказывается рядом почти сразу. — Мои девочки!       Джози приходится разорвать зрительный контакт с сестрой, чтобы позволить матери крепко обнять ее и детей.       — Как же ты выросла, Мэдди! Нэнси, милая моя! Почему вы не позвонили? Хоуп, ну я же специально спрашивала! Джози, ты могла бы хотя бы, не знаю, отправить письмо!       Кэролайн продолжает сыпать ее вопросами, пока, наконец, со скрипом не принимает объяснение Джози.       — Через всю Европу? С детьми? — в конце концов, возмущается она.       — Мама, — Джози отмахивается от нее, пересаживая Нэнси на свободную руку.       И тогда Кэролайн смиренно замолкает. Однако с ее молчанием тишина становится только громче. Даже часы над камином перестают отсчитывать секунды.       — Привет, — голос Лиззи эхом отдается во внезапно опустевшем холле школы.       — Привет, — вторит ей Джози.