Неразлучники

      Парни пошли в глубь парка, где все плавно перетекало в лес. Рисунок посаженных по линейке деревьев, меж дорожек и лавочек, здесь имеет хаотичный вид. Уйдя от посторонних людских глаз они перешли в свою рабочую форму. Теперь они не заметны для людей, и на самом деле, могут делать что хотят, не боясь каких-либо человеческих законов. Пак достает из кобуры за пазухой свой пистолет. Осматривает, сдувая несуществующую пыль. Он волнуется. – Перед тем как взять в руки револьвер, особенно, если это револьвер. Нужно проверить наличие патронов в каморах. Также, сразу скажу, ни за что не оставляй пальцы у прорезей барабана. При выстреле – твои подушечки мгновенно пострадают от газа.       Сонхва передает его Хонджуну, как только вставляет в камору барабана свинцовый патрон.       Сердце Кима начало биться.       Кажется, оно и раньше билось... – Выпрями руки, встань примерно также как я, – Пак встал в стойку, наглядно демонстрируя детали своей работы.       Хонджун повторил ее и все стало ощущаться иначе. Револьвер не слишком тяжелее его лука, но сейчас он казался неподъемным. На заданиях он мог высиживать часами на неудобных возвышениях, но стоя и держа в руках оружие Пака – ему казалось, что он не выдержит и минуты.       Сонхва приблизился сзади, проверяя позицию. А Ким хороший ученик, в самом деле. – Сейчас я расскажу про важный момент. Твоя ведущая рука – правая, так? – Хонджун кивнул. – Хорошо. Упрись открытой ладонью к рукояти, но не сжимая, до судорог. Нужно чтобы ты держал ее крепко, но не до фанатизма. Второй, да, ты правильно все понял. Ты также влияешь на качество стрельбы. Плохой и неправильный хват будет обесценивать все те усилия, которые ты потратишь на прицеливание. Это может также повлиять на сохранность твоего лба и в результате на процент кпд. Хотя револьвер не имеет той отдачи обычного пистолета с затвором.       Ким впитывает все это как губка. Все же стрельба из пистолета сильно отличается от его обыденной работы. –Расслабь тело. Твоя поза должна быть обычной, словно мы секунду назад вели обычную беседу. Но положение твоих рук обязывает к четкости и напряжении, чтобы сохранить суставы. Теперь выследи свою цель. Какой она будет? – тут его разум дает ему оплеуху. – Боже, прости. Учу тебя, словно ты оружие никогда не видел. – Продолжай. Тебе не о чем переживать. Говори все то, что считаешь нужным, – он оглянулся на парня. – Хорошо. Какой будет твоя цель? –То выцарапанное сердце на стволе молодого дуба. – Теперь, видишь выступ? Это мушка. Наведи ее на мишень и в зазор на прицеле. Соедини их в одну линию. Взведи курок. Теперь мы, наконец, перешли к спусковому крючку, – он выдержал паузу. Тебе нужно прожать его также нежно, словно касаешься самого нежного участка невинной кожи.       Хонджун думает о нежной карамельной плоти, стелющегося силуэта пол подушечками пальцев. Следуя указанию, он нажимает на него.       Ничего.       Выстрел не происходит. Барабан просто провернулся, словно свинцовой пули там не было вовсе. Через десятки секунд Сонхва отмирает, от чего-то шокировано смотрит на Кима. Они оба видели, как Пак клал патрон в камору. Хонджун медленно опускает руки, его лицо искажает гнев. Уголок губы подрагивает, веки бездвижны, не моргают, высушивая белки. В нем закипает ярость. Он резко поднимает ствол к своему подбородку вжимая, и судорожно прожимает крючок несколько раз. – Хонджун! – Сонхва блокирует его руки своими, убирая от головы револьвер.       Тот все стоит, побежденный злостью. Он загнанно дышит, а Пак не может понять, что делать. Места, за которые держался Сонхва начали нагреваться, и парень отшатывается от него встряхивая ладони, прогоняя боль. Метки на теле Кима дали о себе знать, прожигая ткань одежд. Хонджун шагает тяжелыми ногами вперед, словно на его плечи опустили небо. Идет не замечая ничего вокруг. Отталкивается и мгновенно взлетает к небесам. Оставляя Пака на Земле.

***

      Сгущались тучи. Лавировать среди воздушных потоков становилось все сложнее. На сердце Пака было неспокойно. Но ему ничего не оставалось, как отпустить ситуацию из своих рук. Выпустить из ладоней турмана, стремящегося к небесам.

***

      Эфир всегда ждал своих детей с раскрытыми руками. – Здравствуй, ничтожество, – кинул парень, вечно работающий в бюрократии купидонов.       Приход Кима мог вывести из равновесия всех набожных рабов, верующих в то, что все посланники Богов светлые существа. По рукам Хонджуна словно стекала магма. Кровь хлестала, а под ручьями будто горел огонь. Глаза были окрашены цветами любви. Сама фигура, казалось, дымилась. Купидоны провожали его понимающим взглядом.       Он шел и не важно, кто и что кинет ему в след. Он себя называл и хуже.       Ступал и капал своей кровью, но та сразу испарялась, стоило ей коснуться пола, развеваясь легким дымом. Его шаг был таким же тяжелым, как и на Земле.       Купидоны были сотворены руками Эфира. Они должны были быть прекрасными созданиями. Но это были единственные твари, показывающие истинное лико Богов.       Небесные правители обязали своим детям не показывать себя ни одной живой душе, в единственную дату.       В дату своей смерти.