Интеллектуал и Слушатель

— Вот… вот ты не по-ни-ма-ешь. Когда ты умный человек, то тебе не нужны вот эти ваши сопли, розовые кони, цветочки и бабочки – это все предел, – причем полный предел, его уже не переступить, – и-ди-о-тов. А идиоты у нас кто? Офисные работники, обычно работницы, дебилы-качки, они-то так хотят найти свою «малышку», — Гошенька произнес слово «малышка» пафоснее всех предыдущих слов. — А это все происходит из-за чего? Для умного, разумного, адекватного человека все предельно ясно. Из-за де-гра-да-ци-и. Полной, всепоглощающей деградацией нашего общества. Да, в это очень печально верить, но вера является также навязчивой мыслью идиотов. Потому что вера – это не-же-ла-ни-е, Богдан. Не-же-ла-ни-е. Нежелание думать, обрабатывать информацию, искать новые выходы и так далее, и тому подобное. Богдан внимал его словам, внимательно записывая важные, по его умеренному уму, по словам Гошеньки, мысли. — И как же тяжело, Богдан. Как же тяжело умному человеку в 2023 веке найти свою вторую половинку. Не люблю я использовать это словосочетание, так как все мы рождаемся це-лы-ми. Опять эти ихние розовые пони, бабочки в животе, холодок под мышками, или что эти девочки ещё придумают. А знаешь ли ты, Богдан, что было в 19 веке? — Гошенька не ждал ответа его серьезного слушателя. — О-о-о, это век настоящей романтики, причем не тупой, придуманной двенадцатилетками романтики, а, я не побоюсь этого слова, сильной, красивой, — да, может показаться, что я описываю ее слишком простыми словами: «красиво», «сильно», — он распробовал их на вкус, — но… зачем, вот, вот, — запнулся, —...умным людям вот эти ваши эпитеты, в которые вы не вкладываете никакого смысла? А смысл, хочу отметить, должен быть. И не просто быть, а играть ключевую роль в нашей романтике. А почему, спросишь ты? А все предельно просто, повторюсь, для ум-но-го человека: все потому, что без смысла не будет никакой любви, ведь любовь – это химия, Богдан. Элементарная, ну, не совсем элементарная уж для посредственного ума, но понятная химия. И повторюсь, все это э-ле-мен-тар-но! Элементарно, Ватсон. — Гошенька невероятно печально, даже с некой горечью вздохнул и, будто бы потеряв всю свою пылкость, упал на рядом стоящее кресло, и, переведя взгляд в окно, задумчиво прошептал: — Трубки не хватает. Богдан с, как ранее имел благосклонность отметить Гошенька, удивительно чутким для молодых людей их поколения пониманием, обреченно вздохнул, будто разделял его тяжкую ношу. — Верно. Верно, Богдан. Никакие слова, интеллектуальные изыскания, не смогут повлиять на неверную мысль. На не-вер-ну-ю мысль, Богдан. Задумайся об этом. Только не пропитанная черствостью зрелая мысль может спасти все человечество. Чистая, невинная мысль. Ну что говорить… Что говорить… Богдан, будучи верным своим идеям и мыслям, как об этом пылко размышлял Гошенька, не мог прочувствовать всю горечь его слов, ибо его собственный интеллект не являлся чем-то сверхординарным. Обычный, среднестатистический подросток, спросивший странного мальчика с последней парты о любви. Никак не мог он помыслить, что почерпнет для своей скромной персоны столько новой, не засоренной тупым мнением большинства, информации. Даже в таких философских вопросах, как о любви и желании, его душу постигает химия. Невероятно ироничное совпадение, ведь химию Богдан совершенно не понимал. — Да уж, — немногословно проговорил Богдан, пытаясь заполнить минутную тишину, при которой Гошенька глядел в пыльное окно библиотеки так, будто ушел в свои мысли непостижимо далеко. — Гоше-кхм-Георгий, — поспешил исправиться он, ибо даже не смотря на длительный диалог-монолог, начавшийся на седьмом уроке вместо физической культуры, в начале которой Гошенька неожиданно схватил его за рукав и утащил в недры школы, отношения у одноклассников не были изысканно близкими. В своей голове Богдан хоть и мог называть Гошеньку уменьшительно-ласкательно, но в жизни не имел понятия, как он отнесётся к такой фамильярности. Вышесказанный перевел на Богдана воздушно-загадочный, как ему показалось, взгляд. — Значит-мгм-любовь уже не та? — для уверенности, что его умеренный ум все верно понял, переспросил Богдан. — Нет-нет-нет-нет, — залепетал Гошенька, — Ты должен понимать разницу, Богдан. Разницу между настоящей любовью, нужной тебе, и именно тебе, в данный момент; не какой-то там расфуфыренной Сонечке-дианочке-светочке, а тебе. Ты должен со всей серьезностью обдумать свой выбор, а выбор, вопреки распространенному стадовому мнению, лежит именно на тебе, а не на твоём сердце. Так как сердце лишь качает кровь, а не выбирает девочку. Ты должен хладнокровно оценить, нужна ли тебе эта любовь сейчас, не придется ли ради нее вставать в четыре утра и, окрыленным, бежать к ее подъезду, чтобы подарить цветочки, без которых она будет «обижатца», — брезгливо спародировал Гошенька. — Будет ли выгодно тебе зависеть от этой влюбленности, — к слову, все вот эти вот первые три месяца или год, пока ты засматриваешься на этих девочек, это все влюбленность, а не любовь – это важно понимать, Богдан! Так вот: сможешь ли ты стать независимым от ее мнения молодым человеком, не потеряешь ли свой искренний интерес к обучению, к на-у-ке! Потому что умным людям нужно уметь не вешаться на первую встречную с накачанными губами и задницей, а распределять свое время и надежды. Потому что надежда в умных людях! В людях не с отрицательным айкью, Богдан! — Проговаривая последнее предложение, Гошенька на пару секунд вскочил с кресла. — И людей с невероятным потенциалом что? Правильно, вбирают в оборот Сонечки-соплечки. Богдан, сейчас 2023 век! Две тысячи двадцать третий ве-ой, год. — Исправился Гошенька, но быстро продолжил. — Это год перемен, новых открытий, изысканий, идей. Но только не-пос-ред-ствен-ный ум может это понять и развиваться. Развиваться по-настоящему, а не слушать видео позорников инфоцыган из Тики Тока. Ну ты-то не такой. Богдан не был уверен, но, походу, Гошенька высоко оценивал его скромную персону. — Любовь – это твой яд замедленного действия. И только ты найдешь или не найдешь ему противоядие. — Подытожил Гошенька, наконец осознанно посмотрев Богдану в глаза. — Почему же ты интересуешься? Хочу сказать, что в тебе есть потенциал, мой друг. Гошенька назвал Богдана своим, из-за чего тот потратил пару секунд, чтобы развидеть летающие сердечки на почему-то ставшем розовым фоне, угомонить влюбленное сердце и подтереть радужные сопли. — Не сравниться мне, конечно, с тобой, Гош-кхм-Георгий… — Можешь звать меня просто Оргий. — Оу-Оргий, — растерялся Богдан, потеряв дар красноречия, — какое милое имя. — О, таким нарекла меня моя ма. Хочу сказать, что она четко передала все значение моего имени, ибо с греческого языка Георгиос переводится как «земледелец», то есть делец, имеющий дела с землёй, с нашей планетой. Предприниматель не-ве-ро-ят-ных высот, ибо что значит земля? Земля – стихия, но са-ма-я глав-на-я. Так как на ней живем мы, интеллектуальные люди! Хоть и не признаю я, и, автоматически, всё интеллектуальное общество, размышления древнегреческих философов о стихиях, которое, очевидно, было следствием плохого развития, да?, но уважение к мысли – непосредственной мысли! – у меня имеется. Земля – наше зарождение, а также наше будущие, и, если рассуждать далее, погибель. Погибель от рук и грязных речей идиотов на политическом столе-мн-за столом; и от них и идёт весь дым, понимаешь, вся грязь, пот, и так далее и тому подобное. Но мое имя есть ваша надежда. Потому что делец. Пред-при-ни-ма-тель. Благодарю за комплимент. Богдану опять потребовалась секунда, при которой он понял, что Гош-кхм-Оргий поблагодарил его за «милое имя». — А вот ты Богдан, что можно легко понять – Бог дан. То есть Бог есть с тобой, Бог созда- — А Бога же нет? — осмелился Богдан перебить Гош-кхм-оу-Оргия, ибо, вроде, ранее тот что-то говорил о манипуляции церкви на девяносто процентов населения цивилизованных стран и веру идиотов в какой-то крутящийся чайник. — О, да, тут проблемка, — задачливо протянул он, похлопав глазами, — Но проблемы для идиотов, а не для умных, интеллектуальных, способ… Богдан не выдержал и поцеловал Гошеньку.