На осколках

Ненужный человек. Рожденный не потому что, а вопреки. Вопреки воле предков, назло деспотичному деду. Не принимая во внимание личность отца. Я стал протестом дерзкой матери против многовековых устоев рода и обречен был стать ненужным еще до своего рождения.   Только отверженные всеми дети особенно остро понимают ценность того, что не получают сами – ценность безусловной любви. Они ищут ее в каждом встречном. Смотрят требовательно, огромными распахнутыми глазами и жадным взглядом прощупывают до костей. А вдруг ты, именно ты, найдешь ту малость, за что можно полюбить такое жалкое существо. Эти дети жадные. Они не умеют отдавать то, чего не хватает им самим – тепло и любовь. Эти дети растут. Собирая крохи внимания, пряча их в себе и уверяя самих себя, что это не важно. А вырастая, убеждают себя, что это не не обязательно. Они уверенны в одном. Любовь – это то, что бывает с другими.  Они перестают верить, что кто-то способен полюбить их, но внутри особенно остро, как никто, нуждаются в любви. Дерзкие, холодные, покрытые панцирем цинизма, они хранят в душе трепещущий огонек надежды, под ледяной скорлупой отчуждения и недоверчивости. Они ступают по жизненному пути, как индийские йоги по стеклу. Отрешенные от боли, подняв глаза к небу, словно на нем ищут ответ на незаданный вопрос. Нога занесена, слегка дрожит от напряжения. Вдох. Шаг на полную стопу. Выдох. Снова и снова. Только вперед. Они не знают других путей, хотя и догадываются, что возможно иначе. Вот только сойти с намеченного пути не могут. Называйте это гордыней. Называйте глупостью. Только они не умеют многого из того, что доступно и понятно каждому. Они не умеют просить. Особенно о помощи и поддержки. Жизнь учила их не ныть и не жаловаться. Потому что жалобы их были без ответа или оборачивались физической болью. Любая невозможность справиться самому для них уже слабость. А слабости то, что предшествует боли и унижению. Они не умеют доверять. Потому что доверие – это то, что делает их уязвимыми. Шаг. Выдох. Вдох. Шаг. Боль. Снова и снова. Сцепив зубы. Для чего и зачем? Они идут по пути одиночества. Осознанно. Не давая себе шанса на иное. Шаг. Выдох. Боль. Снова шаг. Кровь стучит в висках. Боль уже не чувствуется так остро. Человек – удивительная зверушка. Привыкает ко всему. Даже если осколки станут крупнее. Даже если края их станут острее. Даже если чередовать их с горящими углями. Вдох. Шаг. Боль. На определенном этапе начинаешь замечать, что холодное стекло спасает обожженные ступни. Ты не думаешь о том, что ждет тебя в конце этого тяжелого пути. Не ждешь ничего хорошего и даже не замечаешь, что ходишь по кругу, как цирковая лошадь. Это твой путь! И нет никого, кто взял бы за руку и помог сойти с этой дистанции. Да и если бы кто-то появился? Позволил бы ты ему хотя бы приблизится к тебе? Мой глупый зеленоглазый мальчишка, ты протягиваешь не руку, а душу. Неразумный, ты уверен, что ее, даже такой циник, как я, не сможет оттолкнуть прочь. Куда ты стремишься? Мало тебе своего ада? Но ты смотришь в душу зелеными огнями и под твоим взглядом медленно тает ледяная скорлупа. Безумец! Ты не знаешь свойств огня, к которому так стремишься. Запертый столько лет, он способен сжечь все вокруг, вырвавшись на свободу. - Я не боюсь, - шепчешь ты. Я опускаю глаза от неба. Мой шаг сбивается. Нога встает на осколки неровно. Все тело содрогается. Концентрация потеряна. Равновесия нет. Я оступаюсь…. И меня подхватывают твои руки. А я боюсь. Но ты целуешь меня в висок и лед внутри стекает каплями по моему лицу. Безумный мальчишка! Что ты творишь? Надеюсь хотя бы ты понимаешь это!