Тигренок в лапах кролика.

Гук слизывал густую смазку своего малыша, с его сладкой киски. Тэ стонал, выгибаясь и вдавливая лицо папочки меж своих пухлых ножек. Потираясь своими дырочками о папино лицо, он поскуливал от удовольствия. —Ахммх.папочка…там так пусто, пожалуйста, мне нужно что-то внутри. Мхм… Умолял Тэ-Тэ, продолжая обкатывать киской папочкин язык. —Детка, что ты хочешь? Пальцы? Может член? О, детка, я вижу, что хочешь папин член. На каждое папочкино слово Тэ сжимался вокруг пустоты, но как только папочкин мясистый язык вошёл в него, он взвизгнул, насаживаясь плотнее и перекрывая папочке воздух. Гук от этого тихо простонал, потираясь членом о шелковые простыни. Ещё немного повылизывав свою детку изнутри, Гук встал на колени между разведенных в разные стороны пухлых бедрышек и начал массировать пухленький, пульсирующий клитор своей сочащейся смазкой головкой. От этого действия они простонали в унисон. Гук плавно вошёл в своего мальчика, который задержал дыхание, чтобы не упустить момент блаженства. Начиная аккуратно толкаться в своего мальчика, папочка припал своими пухлыми губами к сосочку Тэ-Тэ, нежно втягивая в рот его стоящую бусинку, посасывая ее, будто пытался сдоить молочко из своей шлюшки. —Мхмх.папочка, быстрее, пожалуйста.Ты так сосешь мои сисечки, папочка хочет молочка? Малыш говорил эти вещи с совершенно невинным выражением лица, от чего Гук стал ещё твёрже в маленькой киске. Быстрее толкаясь в Тэ-Тэ и покусывая его сосочки, Гук сдавил шею своего сыночка. От этого тот стал стонать более хрипло, но тем не менее звучно. Его киска сжимала огромный хуй, который долбил его прямо в шейку маточки, ускоряясь на максимум и чувствуя, как набухает узел, Гук смог протолкнуть на особо глубоком толчке в киску малыша свой окрепший узел, войдя головкой прямо в шейку матки. Отчего малыш издал особо высокий стон прямо в губы отца, которые накрыли чужие в диком поцелуе. Гук трахал рот сыночка языком, вылизывал нёбо, толкаясь так глубоко, что мог щекотать кончиком языка гланды малыша. Рыча от всё ещё узкой писи, он кончал, двигал узлом и сдаивал все до последней капли в малыша. Ему нравилось чувствовать свой узел в малыше. Ему не было ни с кем так хорошо, как со своим мальчиком. Перевернув Тэ-Тэ на себя, он поглаживал его взмокшие волосы, целовал шейку, ожидая, когда спадёт узел.