Ленинградский зоопарк

      Алиса идёт по городу, который в этот раз какой-то чужой, в очередной раз бросает взгляд на карту и вздыхает. Телефон звонит.       - Ты где? Погоди, Йос, надо узнать, где твоя мама.       - У «Балтийского дома».       - Мы у входа.       - Ты замазал тату?       - Да-да, и панамку надел, и очки, всё сделал.       - МА! – она отстраняет телефон от уха, потому как Йос громко кричит, и хмыкает.       - Сейчас буду.       Одна из прелестей Питера в том, что здесь всё рядом. Казалось бы, далеко, надо пересадки делать, ехать на другой остров, но всё рядом. Москва другая. И ей повезло, что Мирон согласился жить там, хотя их сердца здесь, у Невы.       У входа много людей, но свою семью замечает сразу. Мирон с сыном, к запястью которого примотан воздушный шар, стоят рядом с сувенирными палатками. Ему уже четыре, он смуглый и кудрявый, как мама. Видя её, он широко улыбается и бежит вперёд. Врезается в ноги, обхватывает руками. Воздушный шар врезается в какого-то прохожего и отскакивает обратно к ним.       Алиса взъерошивает тёмные волосы ребёнка.       - Как ты, сладкий?       - Хорошо. Папа купил сок.       - О, это хорошо. Ты не хочешь спать?       - Ещё ж рано.       - И то верно.       Она берёт сына на руки и идёт к мужу. Мирон выглядит так по-домашнему в этой панамке, что Алиса невольно тянется к его щеке. Он льнёт к ладони.       - Привет, папочка. Прости, задержалась с юристом и дизайнером.       - Привет, всё хорошо. Я скучал, – он касается кончиком носа её носа в эскимосском поцелуе и тепло улыбается. Замечает кого-то за спиной жены, говорит: – Прости.       - Мирон Янович, а можно с Вами?..       - Окси, привет!       - Это Окси! Оксимирон!       - Офигеть!       - Ребята, давайте организованно, без лишнего шума, пожалуйста. Мы тут по семейным делам.       Алиса удивляется и умиляется на этих словах, рассматривая родное серьёзное лицо и понимая, как он изменился за эти годы. Фанаты собираются в толпу побольше, снимают на телефоны, выкрикивают что-то, а Мирон старается не злиться. Он любит встречаться с ними, но не любит, когда в пространство семьи внезапно кто-то вторгается.       - Ещё пять минут и всё, хорошо? Я здесь просто мужик. С семьёй. Не звезда. Окей?       - Дааа!       - Ты крутой!       - Ааа Алиса, это Алиса!       - Какой красивый малыш! Окси, у тебя красивый сын!       - Спасибо, весь в маму.       - Аля, а можно с вами тоже сфоткаться?       - Нет, с ней нельзя.       Алиса прижимает сына к груди. Иосиф, с раннего детства познавший туры, не слишком удивлён такому вниманию. Он с любопытством осматривает незнакомцев вокруг отца, мягко прижимаясь к матери.       Мирон соглашается на последний снимок и встречает взгляд жены. Всё, хватит.       - Ребзя, всё, хватит. Нам пора. Давайте расходиться, хорошего дня всем!       - Не ожидал? – Алиса мягко касается плеча, привлекая внимание. – Лотерея. Иногда ж не узнают.       - Думаю, замазывать тату уже смысла нет. Видят тебя и идут. Ну, вряд ли ты тут с кем-то другим.       - Точно. В следующий раз все придём в белых париках.       - Ахахахах       - Ахахах нет, ну, а как?       - Спасибо, что не злишься.       - Это часть тебя. На что тут злиться? Я тоже твоя фанатка. Главное, чтобы Йос не пугался, – она ждёт пока Мирон возьмет у неё сына. – Идём?       Начинают они с коз и куриц, птиц, идут к волкам и лисам, делают круг и где-то у тигров сбавляют темп. Радостный сын же что-то увлечённо тараторит Мирону, а тот кивает, слушая и улыбаясь. В его взгляде столько нежности, что Алиса в который раз убеждается в правильности своего выбора. Даже если бы они не были мейтами, Мирон чертовски идеален для неё.       Белый медведь впечатляет остальных детей куда меньше, чем величественный жираф. Но не Фёдорова. Иосиф провожает его восхищенным взглядом, стараясь не упустить ничего. Животное просто ходит по вольеру, а малыш радостно шепчет:       - Пап, пап, смотри, какая она красивая!.. Соня. Почему она одна?       - Может, остальные уехали в другие зоопарки? Может, ей скоро привезут друга?       - Было бы хорошо. Вдвоём веселее…       Жираф движется к ним и замирает над Иосифом. Мирон чуть хмурится, оценивая возможные угрозы.       - Не грусти, Соня, папа сказал, что скоро к тебе кого-то привезут.       - Если в следующий раз тут не будет двух жирафов, тебе придётся объяснить ему почему…       Алиса шепчет ему на ухо, а потом он встречает её лукавый взгляд и весело хмыкает. Сын же увлечён жирафом.       - Йос, я не уверен, что Соня… Возможно, Соне придётся долго ждать своего друга.       - Д-дааа? А как долго?       - Может, несколько лет.       - Как ты ждал маму?       - Вроде того, – он краснеет, встречая взгляд Алисы. Он действительно долго её ждал. – Но думаю, Соня будет ждать не так долго.       Иосиф долго молчит, рассматривая сначала родителей, а потом животное, а затем интересуется. Совсем так по-взрослому:       - Мы можем как-то помочь?       - Вряд ли, сладкий. Это решают директора зоопарков. Они общаются и договариваются, чтобы в какой-то зоопарк привезти тех или иных животных.       - Ладно… – он вздыхает, а потом находит взглядом морду жирафа Сони и улыбается. – Ты не волнуйся. Ждать грустно, зато весело встретиться.       Мирон прижимается виском к макушке Алисы и прикрывает глаза. Всё это как сон. Иногда он не может набраться мужества, чтобы вдохнуть и впустить эту правду. Это всё действительно происходит с ними. Иногда у него проблемы со сном, и Алиса даёт ему лекарство. Ей не приходится уговаривать его или убеждать, она лишь держит его за руку. А иногда он делает то же самое для неё. И этот кудрявый ребёнок живое доказательство, что у них всё неплохо получается.       После зоопарка вызывают такси до Таврического сада. Спокойно. Алисе там очень нравится. Мирон расстилает большой плед, достаёт игрушки, еду для пикника, а потом ложится на траву. Иосиф занят пластиковым динозавром. Алиса садится рядом с мужчиной, плавно касается груди, ведёт ладонью по животу к ярёмной впадине, и Мирон заинтересовано открывает глаза.       - Ты чего?       - Ты такой красивый.       - П-правда?       Он всегда смущается этой темы. Несмотря на фанатов, множество женщин и годы терапии он не до конца верит. Но знает, что красота – это не совсем про внешность. И что он действительно выглядит лучше, чем десять лет назад. Но слышать это от своей пары всякий раз равно признанию в любви.       - Правда.       «Ну, не принято у нас хвалить и говорить комплименты. Ещё не привыкли мы, особенно мужчины. Но как же круто, что есть ты – та, для которой так просто сказать кому-то правду и отметить явное достоинство».       Но ему вдруг мало. Мирон щурится и уточняет:       - А что именно во мне красиво для тебя?       - Твои глаза. Мне нравится, как они меняют цвет на солнце. И губы. Забавляет, что у нас обоих нижняя губа гораздо больше верхней, а ещё её приятно посасывать в поцелуе. Т-твоя улыбка. Пальцы рук. Твоя шея и плечи. Мирооося… – она проводит в этот момент кончиками пальцев по тату колёса Фортуны, и Мирон ощущает такую волну нежности по связи, что захлёбывается воздухом. – Мне нравится твой голос и то, как ты внимательно слушаешь собеседника. От тебя не оторвать взгляд, когда ты смеёшься и выступаешь.       Иосиф оборачивается на них, рассматривая отца, и серьёзно кивает своим мыслям. Затем берёт яблоко и несёт ему.       - Папа, возьми. Ты любишь такие.       - Спасибо большое, – ребёнок падает на него, и Мирон обнимает.       Тот отстраняется, кладёт ладони на щёки отца и смотрит на него. Алиса и Мирон ждут.       - Мама права, ты красивый. И смелый. Когда я вырасту, я хочу быть таким же смелым, как ты. Можно?       - О, ты будешь гораздо смелее. Ты уже гораздо умнее, смелее, талантливее, чем я.       - А Фрида? Она тоже?       - Ф-фрида?       - Моя сестрёнка. Вы говорили, что её будут так звать.       - Ну, до этого ещё далеко, мы…       - И Фрида. Вы оба. – Алиса щёлкает по носу сына, вызывая в ответ улыбку. – Чудесные дети.       Малыш уходит играть со своим динозавром, оставляя родителей вдвоём. Алиса с улыбкой смотрит на него, на сад князя Потёмкина и деревья, на других людей, и только потом замечает его взгляд.       - Что? Что ты опять на меня так смотришь?       - А как же я могу перестать?

***

      Едут до дома. Няня встречает их у въезда во двор, забирает у мужчины детские игрушки и сувениры из зоопарка.       - Таня, ничего не поменялось, сможешь в среду?       - Да-да, Мирон Янович, не переживайте.       - Ты помнишь, что ехать в Пушкин? Рось.       - Ага.       Они друг за другом поднимаются в квартиру. Алиса любит этот район. Квартиру на Некрасова они чуть отремонтировали и чаще бывают здесь, чем во второй, на Лиговском. Теперь в ней куда уютнее, чем когда Мирон привёл Алису сюда впервые. Таня проносит игрушки до детской, моет руки и сразу принимается готовить Иосифа к приёму пищи. Мирон разбирает купленные продукты, а Алиса уходит в спальню позвонить.       Рабочие вопросы решены, разговор с невестой проведён, а ужин приготовлен. Они едят вчетвером, обсуждая завтрашний день. Иосиф слегка возбуждён, рассказывая о их с Таней планах на завтра. Мирон интересуется у сына, не расстроен ли он, что не идёт на свадьбу.       - Это скучно.       - И ведь не поспоришь.       Позже, когда ребёнок засыпает в обнимку с плюшевым бегемотом, а няня уезжает домой на такси, они остаются вдвоём. Раздельно занимаются личными делами, а потом он понимает, что в постели рядом жены нет.       - Ты чего?       Мирон осторожно возникает в поле зрения, чтобы не напугать, и прислоняется бедром к кухонной тумбе. Алиса не смотрит на него, медленно пьёт воду, затем глотает витамины. Потом говорит:       - Да свадьба эта!.. Уснуть не могу, волнуюсь.       - Так не твоя ж свадьба.       - Да, но я главный гость.       Мирон хмыкает и закатывает глаза, надеясь, что она не видит. Он не обесценивает её переживания и их значимость, но всё же считает, что она зря волнуется. Они приглашены на свадьбу подруги Алисы. И всё.       - Иди давай в кровать.       Она молча идёт, унося с собой кружку с водой. Мирон идёт следом, открывает перед ней дверь, ложиться и ждёт, пока она допьёт и ляжет рядом.       - Ты бы не переживал?       - Переживал. Если бы это была моя свадьба. Из-за чего конкретно ты беспокоишься?       - Боюсь проспать или что месячные начнутся, а я в комбинации… Цикл и так опять сбился. Или стрёмные фото будут…       - Или метеорит упадёт.       - Что?       - А что? Вполне. После пандемии и дальнейших событий тебя разве что-то ещё удивляет? Лично я жду зомби-апокалипсис.       - Фёдоров, ты иногда такой…       - Ага. Мы оба. Надо учиться останавливать друг друга. Упрощать то, что привыкли усложнять.       - Да. …ты прав.       - Завтра будешь самой красивой, ты же знаешь. Как и в любой другой день. Или… ты и этого боишься?       - Затмить невесту? Ну, есть такое.       - Ох, Алиса Игоревна, какая Вы самоуверенная!..       - Да блин, Рось…       - Нет, ну, а что? Ну из-за того, что ты будешь выглядеть хорошо, вообще переживать не надо. А зачем? Лучше переживать из-за того, что я могу выкинуть какой-нибудь финт – начать всех просвещать или вообще начну Бродского читать.       - Затмишь невесту, получается.       - Ага. И жениха. Может, тогда вообще не пойдём? Чёт мы слишком офигенные, тебе так не кажется?       - Ахахахах       - Ахахахах не, ну, а как тогда ахаха       - Просто придём, поедим, потанцуем, поржём и уедем домой. Нам главное регистрацию отсидеть, на фотки попасть и подарок подарить. И мне ещё интересно, что там для тебя в ресторане приготовили. Специальное меню, ишь ты!..       - Мне вот кстати тоже. Так приятно. Такая я важная…       - Ты и так важная, – он целует в губы, а затем пытается отвлечь прикосновениями. – Аль, а помнишь, что мелкий сегодня сказал? Я знаю хороший способ тебя отвлечь…       - Это ты про что? Ммм…