Сирень цветет в мае
12 ноября 2023 г., 04:03
Примечания:
ПБ для вас, помогайте, если я что-то проморгала
На самом деле нарушать правила чертовски приятно. «Нельзя» всегда звучит сладко, с легкой терпкой ноткой. С шипучими искорками, которые, как пузырьки шампанского, взрываются на губах легким покалыванием и посылают дрожь предвкушения по телу.
Все начинается всегда так невинно. Чуть пропустить время отбоя. Подойти немного ближе к Запретному лесу. Гулять по замку всю ночь. Использовать магловские вещи – благослови Мерлин того, кто придумал плеер, – без разрешения. Дальше – больше.
Наверное, где-то во время плеера ей и сорвало крышу. И она прекрасно вписалась в компанию близнецов Уизли, даром что она на курс младше – они же чертов синоним к словам «нарушение правил».
Ей никогда не нравилось собственное имя – Лайлак, – что за глупость назвать ребенка «сиреневый» в честь цветов сирени? Она отзывается только на Лилак, хотя сама не может объяснить, чем же это лучше.
Ей никогда не нравилось что-то «девчачье» или стандартный, такой заезженный радиостанциями набор.
Ей нравится то, что заставляет тело сладко изгибаться и обращаться к той неукротимой страсти, что живет в ней.
Дрожат струны кумуза, бьют барабаны, и под этот первобытный ритм перестраивается пульс, а сама она становится чертовски храброй. Пронзительная скрипичная партия – наушник прикрыт волосами, пока с ней ее музыка, ей кажется, что она может все.
И однажды, поймав это состояние, она уже не в силах отпустить, не может забыть. Ярко накрашены глаза, зеленые колдовские. Она умеет смотреть не мигая, будто уже выбрала свою жертву. Будто уже знает, что именно сделает со своей добычей.
Как-то так она себя и вела – хищник, лениво посматривающий на свой обед. Хищник, который в целом и не против поиграть с едой. Возможно, немного отпустить, дать призрачный шанс на свободу, на последний дикий вдох перед тем, как…
И он все еще в этом состоянии. Его последний вздох длится уже полгода. Он делает вид, будто сумеет убежать, выиграть этот бой. Или хотя бы отшутиться.
Его песенка была спета, как только она уставилась на него не мигая.
Как только она решила, что он – ее добыча.
Она даже ходит так, неспеша, будто бы все уже давно предрешено, ей некуда торопиться. Тем, кто просчитывает каждый ход, всегда известно, что будет дальше. Она покачивает бедрами, каблуки грубых сапог, сделанных на манер мужских моделей, выдают гулкий стук по старым волшебным лестницам.
Она проходит чуть вперед, позволяя ему насладится видом: тонкие щиколотки, обтянутые грубой кожей сапог, стройные ноги, округлые бедра, тонкая талия, спина не идеально ровная и чуть ссутуленные плечи – да кого она хочет обмануть этой своей мнимой беззащитностью, он знает, у нее стальной хребет, – длинные волосы пахнут духами. Нет, не приторно сладко и не по-взрослому терпко. Луговые цветы, сирень, – прямо как ее имя – и мед.
Она загоняет добычу. Она загоняет загонщика.
Девчонки с чувством юмора в самом деле убийственны.
Он гулко сглатывает – кадык резко дергается – и упрямо отводит глаза. К черту все это. Он не сдается так легко.
Хотя вот Джордж так не считает. Он убежден, что Фред чертовски давно на крючке. Фордж же всегда с ним рядом, он все сам видел. Видел как Фред буквально пожирает ее глазами, а после внезапно тонет, захлебываясь, в зеленых омутах. Видел, как после дружеского прикосновения к спине – просто привычный жест, попытка подбодрить – рыжего всего пробирает дрожью. Видел, как из жизни старшего из близнецов Уизли постепенно пропали все другие девушки, которые раньше вызывали разной степени романтический интерес.
Джинни считает, что у него нет шансов. Говорит, все в их семье однолюбы. Ма и па, Джинз, втрескавшаяся в Поттера вот уже пять лет как, Джорджи, воркующий с Анджелиной с их общего первого курса – все говорит в пользу этой версии.
Наверное, поэтому ему так страшно.
Гриффиндорцы тоже живые люди, им тоже бывает страшно, но Годрик великий, никто так профессионально не умеет отрицать это, как львиный факультет.
И Фред снова в своей стихии: фейерверки и шутихи, бунт против правил и ночные прогулки, регулярный легкий флирт с привычной аудиторией старшекурсниц, периодические драки с доносчиками Амбридж, попытки утешать младшекурсников – он знает, как быть старшим братом.
Джордж только неодобрительно хмурится и качает головой. Скоро они отсюда сбегут, надо бы попрощаться. В конце концов они столько лет были вместе, рядом, плечом к плечу в ночных вылазках и розыгрышах.
Ну, пока Фред не напоролся на этот ее взгляд.
Он так и не может собраться, чтобы действительно поговорить с ней. Но больше не отводит от нее глаза. Будто кто-то приклеил его взгляд к ней. И она смело смотрит в ответ. В зеленых глазах загораются августовскими звездами смешинки.
В груди теплеет. Он снова может ей открыто улыбаться.
– Ну вот скажи ты мне, какого черта? – Устало спрашивает Джордж, когда Фред снова не решился позвать ее в Хогсмид.
Фреду хочется что-то ударить, видит Мерлин, это на самом деле тяжело. Вот и как ему объяснить? Тому, кто встретил Андж улыбчивой малышкой со смешными косичками, и больше ни к кому ее не отпускал. Она всегда была Анджелина Джорджа. Предельно просто. До того, как они повзрослели и на себе узнали, что на самом деле стереотипы делают с людьми.
А он что? Он же, получается, тоже, однолюб Уизли – изменившийся патронус не оставляет больше шансов самому себе солгать.
Где-то в глубине его души маленький рыжий мальчишка Фред Уизли резко сжимает челюсти и кулаки, лишь бы не взвыть от страха, что сидит внутри. От страха быть непринятым… «…что взять с клоунов Уизли…»; «…что за профессия – все портить, вам нужно образование!...». От страха быть недостаточным… Фред, который нигде не бывает без Джорджа. Фред, который из действительно бедной семьи. Фред, который может быть Джордж, и даже их мать не до конца уверена в этом вопросе.
Фред, который так устал от того, что кроме шута и балагура в нем больше никого не видят.
– Ты так ничего и не понял, да, братец? – Видимо, натренировавшись, на испуганных розовой жабой Амбридж, младшекурсниках, Джорджи довел свою фирменную успокаивающую улыбку, действительно, до совершенства. – Знаешь, почему это всегда была только Андж?
– М?... – А ведь на самом деле Фред никогда не задавался этим вопросом.
– Потому что только она одна никогда нас не путала. – Фреду внезапно очень хочется знать не столько сам секрет – как же она их различает, сколько почему Фордж говорит ему только сейчас. – Она не искала различий. Был я и не я.
– Что с того?
– Лилак тоже еще ни разу не ошиблась. И этот ее взгляд ни разу не достался мне.
Внутри, под ребрами слева что-то больно-сладко дернулось и наконец встало на место.
Обратный отсчет начался. Джордж лихо взрывает фейерверки и громко улюлюкает. Толпа студентов Хогвартса взрывается аплодисментами. Анджелина прыгает на месте и хлопает в ладоши, множество тонких косичек смешно колышется, Джордж улыбается ей с нежностью, они уже попрощались. А Фред… ну, Фред – это Фред.
Он перекидывает брату свою сумку – тот ловит отточенным движением, по-прежнему не отрывая глаз от Анджелины, и готовится отвлекать внимание Амбридж и ее дружины чтобы дать Фреду время. Сжав древко метлы, Фред срывается с места.
Лилак, будто предчувствуя, что капкан все-таки захлопнулся, не стоит в гуще толпы. Специально отошла подальше, наполовину скрылась за колонной. Он бросает метлу к ее ногам, одним коротким рывком прижимает ее к себе и целует. Внутри Фреда такие фейерверки, что на их фоне меркнут все его изобретения. Пальцы одной руки он вплетает в ее волосы, другой рукой крепко держит за талию, гладит длинными тонкими пальцами уже пробравшись под кофту.
А когда находит в себе силы оторваться от нее, загнанно дышит, прижимаясь своим лбом к ее.
Она довольно жмурится, как сытый хищник, улыбается ему и целует сама.
А потом неспеша отстраняется – как будто у них двоих есть все время мира – лукаво выгибает бровь и кивает в сторону, где его ждет Джордж. Фред же осоловело мотает головой и снова хватает метлу.
Фред не дает себе времени передумать и они с братцем с напускной бравадой вылетают из Хогвартса – хорошо, что Джо летел первым, Фред настолько ничерта не соображал, что вполне мог не додуматься где вылетать и просто прошибить башкой ближайшее окно. Может, это бы его остудило.
***
Следующие несколько месяцев он все делает на автомате: выхватывает вместе с братом подзатыльники от матери за то, что остался без образования, варит зелья и расставляет товары в магазине, ест, спит, общается с покупателями. Пожалуй, вышел он из этого состояния только однажды – когда Джинз поперлась за своим обожаемым Поттером в министерство за пророчеством. Мерлинова мать, как можно быть такими идиотами?! На мозги Рона он, конечно, уже не рассчитывал… Что не помешало ему от души на Рона наорать. Фред всегда выражал беспокойство о ком-то шумно. Наверное поэтому он уже думает отправить Лилак громовещатель – внутри Фреда просто нет больше места для волнений. Но если где члены его семьи он хоть отдаленно представляет – они с Джорджи не признаются в этом и под пытками, но теперь в их квартире над магазином висит улучшенная копия часов их матери, которая показывает кто и где находится – то где носит эту безумную девицу он не имеет ни малейшего понятия. Когда после выпуска Анджелина пробилась в команду по квиддичу, все время, что она была не на тренировках, она проводила с Джорджем. И заодно передала, что Лил пока не будет – семейные дела, как сможет – навестит. Хорошо, что есть Анджелина Джорджа: она всегда поможет в магазине, приготовит им поесть то, чем они точно не отравятся, поддержит брата, если что-то вдруг случится. Плохо, что есть Анджелина Джорджа: глядя на них, Фред еще острее ощущает свое одиночество. На других смотреть даже не тянет. Права была Джинни, видимо это фишка их семьи – любить всего лишь раз. Хорошо, если как у Ма и Па. А как у него – когда он лишь игрушка, добыча в лапах охотника – чертовски плохо. Джордж уже не спрашивает. Анджелина явно хочет спросить, но не знает о ком. Зато матушка не стесняется. Рыжий совсем не понимает, как объяснить ей, что та милая девочка, их с Джорджи закадычная подруга-цветок вряд ли приедет на каникулы в Нору. Письмо приходит перед Рождеством: Лил все-таки приедет. Он ничего не понимает. Джорджи сжимает в стандартном жесте поддержки его плечо и весьма неуверенно советует просто поговорить. – Ты ведь и сам хорош, Дред. Столько времени было – так и не поговорил. Поцеловал и свалил в закат. Ну, знает она адрес магазина, что ж теперь ей, на поклон к тебе идти? Стоять очередь перед кассой, чтобы тебя, прекрасного, увидеть? – Так Фред об этом не думал. Он настолько свыкся с мыслью, что буквально принадлежит ей, что просто ждал, когда она заявит на него свои права. И весь рождественский ужин ждал. Но она вела себя невозмутимо, так, будто его тут не было. Засела в окружении девчонок – к ней и не подобраться, не ответив на все их смешные девчачьи вопросики о том, зачем ему с ней говорить наедине. Но весь вечер он чувствует, что она снова прожигает его взглядом. И он решается: веселится со всеми, насколько возможно, взрывает фейерверки, уплетает домашние вкусности и подкладывает конфеты с дурацкими приколами в вязаные носки, висящие над камином; но когда все расходятся спать, он вновь тихо спускается на кухню. Лилак ловит его на лестничном пролете. Берет за руку, сразу переплетая их пальцы, а палец другой руки прикладывает к губам – не шуми. Надо отдать ему должное, сообразил он быстро. И вместо того, чтобы искать укромный уголок в доме родителей, он просто прижимает ее к себе и, резко повернувшись, трансгрессирует в их с Джорджем квартиру. Лил снова целует его, и выдержка Фреда на этом кончается. Резко притянув ее к себе, он сжимает тонкую девичью талию, а после исследует ее тело руками, губами спускается ниже, и она податливо выгибается, отводит пряди длинных волос, чтобы ему было удобнее оставлять собственнические метки на ее шее. Податливо выгибается… податливо… Он отстраняется от нее и выгибает бровь в немом вопросе – как спросить это словами, видит Мерлин, Фред не имеет ни малейшего понятия. – Не обижайся, детка, – черт возьми, ему не должно такое нравится, но это слово пускает огонь по его венам, – я действительно была занята. Но я правда хотела прийти. Фред продолжает испытующе смотреть на нее. – Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, скоро начнется война… – нет-нет-нет, все ведь было так хорошо, пусть она говорит не про это, – мне нужно было увезти семью. – А ты? – Хрипло на выдохе. – А я остаюсь… – Черт подери, Лил, ну зачем? Не говори, что чтобы доучиться… – Фред даже не знает, что пугает его больше: если она все же уедет и он останется без нее, или если она останется и каждую секунду он будет беспокоиться о ее безопасности. – Мне есть за что бороться… – Фред неуверенно кивает, предлагая ей продолжить мысль. – За что ты будешь бороться? Он снова прижимается своим лбом к ее, выдыхает вопрос прямо ей в губы. Напряженный, как натянутая тетива – ждет свой приговор. – Здесь остаешься ты. И, кажется, Фред начинает понимать. Хотя по-прежнему не верит. Но он снова ее целует и дальше запоминает все чередой разных кадров, совсем без связок между ними. Вот он подхватывает ее на руки, а она обвивает ноги вокруг его талии и сама прижимается ближе. Без всякого стеснения опирается на его плечи, чуть подтягивается и бесстыдно притирается бедрами. Фред в долгу не остается и прикусывает тонкую кожу шеи, распаленный желанием он делает это почти больно – почти, с ней он всегда рассчитывает силу. Вот они уже ввалились в его спальню, где-то по пути оставив его свитер и футболку, ее блузку. Какого черта она носит такие узкие штаны? Вот они уже совсем без одежды, и Фред сильнее сжимает ее в своих руках, на самом деле ему все еще не верится, что это происходит. Она ласково собирает одной рукой его волосы, когда он опускается между ее ног. Плавно и никуда не торопясь он изучает ее тело, запоминает, что ей нравится. И, наверное, и сам не знает, чего в нем больше – любопытства вечного экспериментатора, страха, что это не повторится, или желания доставить удовольствие. Ее ногти впиваются ему в спину, когда он, уже поднявшись, после ее первого раунда, снова прижимает ее к себе, и это почти больно. Но только почти. А потом он входит в нее, губами ловя ее резкий выдох. Они начинают медленно, поразительно синхронно, встречая друг друга на пол пути. Фред уже понял, что ей нравится, и он действительно может оставлять на ее шее яркие метки одновременно нежно гладя ее грудь и не сбиваясь с постепенно ускоряющегося ритма их общих движений. А после она ласково вытирает пот ему со лба и у висков. Такая забота ему в новинку. На пару секунд Фред теряется, слишком привыкший к ее мнимой, показной холодности. К тому, что она достаточно долго была «своим парнем», и большинство ее прикосновений были далеки от нежности. – Могу я?.. – Попробуй… – Она бросает ему вызов и одновременно дает последний шанс отступить. Вот уж нет. Фред тянется за покрывалом и заворачивает ее. – Если ты позволяешь о себе заботиться… – дыхание перехватывает – значит… – и если что, то он уже готов перевести все это в шутку. – Я твоя, Фред. А потом Лилак закрывает глаза и засыпает у него на плече, будто и не сказала ничего необычного. Будто не чувствует, как под ее рукой у него в груди заходится сердце. С утра Джордж – благослови его Годрик – в квартиру не является. Фред готовит завтрак, пока Лил курит, а потом она подходит к нему со спины и хорошенько облапывает его задницу. Кажется, он начинает понемногу смиряться с мыслью о том, кто на самом деле сверху в их отношениях. Наверное, поэтому в следующий раз все так и выходит: она делится с ним наушником, и пока он с любопытством вслушивается, действительно пытаясь вникнуть в то, как работает плеер, она понемногу начинает пританцовывать. Выгибается плавно в свете отблесков огня в камине и стягивает с него футболку. Они так и остались на том громадном мягком ковре. Она держалась за его плечи и скользила на нем под этот дикий, рваный, чувственный ритм. И уже она расцвечивала его шею поцелуями, ласково отводила его волосы с лица и ловила губами его жаркие выдохи. В самом конце он не сдержался и протяжно выдохнул: – Люблю…***
Только об этом он и может думать, когда через полгода очертя голову несется в Хогвартс, в который заявились пожиратели. Он же ее знает – будет в первых рядах защитников. Как и все гриффиндорцы. Как и все маглорожденные, которые действительно понимают, что с ними сделают, если сейчас не отстоять себя. Как и все, кто осознанно решил остаться. Он находит ее где-то между вспышками заклятий и криками боли и ярости. Они стоят спина к спине. И Фреду одновременно страшно и весело. В нем гудит незнакомый азарт, красные искры слетают с палочки, как свидетельство его ярости. Лилак уворачивается от проклятий так, будто все еще слышит ритм той – их – песни и танцует прямо на острие ножа. И Фред не знает, танцует ли она с ним или же с самой смертью. А может ему все это только кажется. Они ведь, в сущности, ничем не отличаются от остальных: уставшие, с горящими глазами, заляпанные кровью и грязью, пропахшие гарью и потом. Или не кажется – если костлявая лапа их все-таки не зацепила. В отличие от других. Уизли правда хочет горевать по Дамблдору, но получается только высунуть голову в окно и рвано дышать, радуясь мысли о том, что это был директор, а не кто-то из них. Что Билл все-таки выживет. Он видел как Флер смотрела на его брата. Внезапно Фред почувствовал, что очень хорошо ее понимает. Вейла, красавица, умница, чемпионка турнира, рванула в долбаную Англию, где идет война, где она никого не знает, где не может даже говорить так, чтобы над ней не посмеялись из-за акцента. Рванула потому, что любит Билла. Фред видит как хрустальные слезы блестят в ее светлых глазах, но так и не проливаются. Как она решительно берет мазь и бинты, готовясь промывать жуткие раны, и прикасается к Биллу, будто он – ее величайшая драгоценность. Как слезы высыхают и она смотрит на парня, который выглядит, как плохо прожаренный бифштекс с кровью, с таким обожанием и любовью, что окружающим становится неловко, ведь они увидели что-то настолько личное. Когда Билл снова засыпает, а мама и Флер остаются дежурить у его больничной койки, семья постепенно разбредается залечивать свои раны и отдыхать. Выйдя в коридор Фред даже не понимает куда он идет – просто идет, на остатках адреналина, желая выйти хоть куда-нибудь, где не пахнет кровью, подступающей войной и их возможной смертью. Их будущими потерями, их уже сейчас оживающими страхами. Она встречает его у выхода – и сразу крепко обнимает, а Фред только сейчас понимает насколько же он устал. Тело по чуть-чуть отказывается слушаться, в голове пустота, в ушах звенит, мелкие раны чешутся под запекшейся коркой крови. В траурном молчании они встречают у выхода таких же окровавленных и грязных Джорджа и Андж, аппарируют ко входу в магазин и расходятся по спальням, не поднимая друг на друга глаз. Следующие пару дней, все время, не считая похорон Дамблдора, они вчетвером запаковывают коробки, готовясь закрывать магазин. У Фреда даже нет сил сожалеть о том, что происходит с их с братом детищем – все, о чем он может думать – это предстоящая война. Орден уже дал знать, что они будут нужны. Это и вдохновляет, и дико пугает. Джордж – наивное создание – все еще верит, что уговорит Анджелину переждать «весь этот гребаный пиздец» в безопасности. Андж в ответ вопит, что безопасности для маглорожденных больше не существует. Фред брата понимает, но согласен с Анджелиной. Еще бы эти двое не орали так друг на друга. Ощущение, что они хотят раздуть скандал на обе спальни сразу, чтобы Фреду не приходилось напрягаться и самому ругаться со своей женщиной – эти двое прекрасно озвучат все реплики и за них. Так что Фред – удивительно – все больше молчит и занимается делами. Он думает, как и весь Орден Феникса, что все веселье грянет сразу после дня рождения Гарри. Им нужно быть готовыми. И поэтому он зовет Грейнджер. – В целом план прост: не сдохнуть. Поттер умудряется его выполнять шесть лет подряд. Подозреваю потому, что в основном всем заправляешь ты. – Грейнджер слушает, не перебивая и будто и вовсе застыв, как муха в янтаре. – Я знаю, что у вас свой план, миссия и прочее. Но мы будем вас прикрывать все это время. Если ты знаешь что-то, что поможет… Долго уговаривать не пришлось. Конечно, планами она не поделилась – да он и не хотел, так всяко безопаснее – но помогла собрать по списку необходимые зелья и мази, кое-какие книжки, и даже придумала военное применение некоторым еще не запакованным вредилкам. И Фред на самом деле ни черта не знал о том, что происходит у Грейнджер, но в тот вечер они славно развлеклись. Андж приготовила алкогольный пунш, напоила всех собравшихся до состояния невменяемости, и они хором орали песни Селестины Уорлок пока закрывали магазин и брели по опустевшему Косому Переулку, пошатываясь и подвывая на особо высоких нотах. Наверное, их не убили прямо там только потому, что они все слишком тупые чтобы пачкать о них руки. По крайней мере Фред думал именно так, пока вместе с Джо и Грейнджер заколдовывал три сумки запрещенным заклятием незримого расширения. На утро он понял, что благоразумная Грейнджер, как и все они, завалилась пьянющая домой к родителям Уизли. А потом понял, что, на самом-то деле, к себе домой она и завалилась. Другого теперь нет. Тихая умница Гермиона тихо и по-умному стерла своим родителям память, и они уже где-то в Австралии. Грейнджер плакала, икала, стучала зубами о заботливо поданный стакан воды и снова плакала. Молли кутала ее в шаль и что-то шептала, Рон нервно мерил комнату шагами и тихо паниковал, не зная, чем помочь. А вся их четверка бестолково сгрудилась рядом, молчаливо пытаясь держаться и самим не реветь. Получалось с трудом. Андж все-таки расплакалась, и Джордж повел ее на кухню выпить чаю. Фред молча протянул вперед руку, дождался пока тонкая девичья ладошка сцепится пальцами с его рукой и аккуратно, чуть ли не бочком пошел к выходу. Между делом успел подумать, как же все изменилось – раньше все горести он переживал вместе с братом, в крайнем случае в семье. А теперь, как оказалось, есть целый отдельный мир, который составляют он и Лилак. Как у Джо и Андж. И этот мир в подобные моменты не терпит посторонних. – Твои родители… Ты так мне и не рассказала… Она пинает носком ботинка траву и рефлекторно тянется за сигаретами. Хорошо, наверное, курильщикам. Ты всегда можешь взять паузу в неудобном разговоре: тянешься за пачкой, неспеша выбиваешь сигарету, дуешь на фильтр чтобы сбить прилипшие кусочки табака, поджигаешь, чертыхаешься, когда не получается с первой попытки, втягиваешь дым, выдыхаешь… – Они далеко. Очень. И давно. Память я им не стирала, но связи никакой нет. – Она втягивает дым, а потом, будто смирившись с продолжением разговора, втягивает голову в плечи и сутулится. – Они не то чтобы хорошо приняли мое желание остаться. И вообще всю эту заварушку в мире магии. Фред снимает с себя толстовку и накидывает ей на плечи. Обнимает поверх кофты. Странные существа девчонки – вот вроде Фред не крупный парень, пусть и высокий, но он гибкий, жилистый, с тонкими пальцами, а как ее обнимет – Лил будто вся скукоживается в его руках и вот уже она маленький милый комочек, а он просто оглобля какая-то, посреди поля выросшая. Но ей он вроде по-прежнему нравится. Так что Фред подвигается ближе, прижимаясь к ней со спины, касается щекой ее щеки и смешно вытягивает губы трубочкой, показывая, что и сам сейчас готов забыть про вред курения. Она подносит к его губам сигарету и легко улыбается, грусть пропадает из глаз, и Фред еще никогда не видел столько пользы от своего амплуа шута. – Фредди, пойдем гулять? Ну знаешь, ты, я, вот то афигительное поле и минимум одежды? Они гуляют весь день, сделав его настолько насыщенным, чтобы мысли о войне и потерях затерялись где-то в этих полях. А под вечер, обессиленные после практически официально объявленного Дня Тупых Забав Для Свидания В Деревне, они вползают в прогретый за день пруд. Контраст температуры разительный: холодная вечерняя роса, теплая вода в пруду и горячее тело в его руках. Она улыбается, снова запрыгнув на него, сцепив ноги за его спиной. Висит на нем, как панда на дереве. Он думает, что все девчонки задуманы природой под такие штуки – висит на тебе, чуть ли не на шее, а ты и рад еще. Хорошо тебе. И Фреду правда хорошо. Хорошо, когда она целует его, легко и невесомо, постепенно углубляя поцелуи, но не ускоряя темп. Хорошо, когда она теснее прижимается, чтобы не соскользнуть, пока он на руках несет ее на берег. Он становится коленями в холодную от вечерней росы траву, бережно опускает ее на груду их вещей – ну и какая разница что все это тряпье промокнет – скользит губами до ложбинки груди и обратно. А она притягивает его ногами к себе ближе и не отпускает до последнего общего рваного вздоха. Но если после она расслаблена, плетется нога за ногу, а в руке бездумно крутит сорванный цветок ромашки, то Фред напряжен. Не то чтобы его родители были в курсе, что с ним и Джорджи живут девчонки. Впрочем, обошлось. Отпоив всех чаем, укутав в шали и наготовив еды на целый полк, Молли с прищуром долго смотрит на сыновей. Потом глаза ее грустнеют, она сама прерывисто вздыхает и пихает в руки Джорджу книгу бытовых заклинаний – чтобы обустроить дом для их вынужденных гостий. Уже успокоившиеся Андж и Грейнджер синхронно пытаются выдернуть книжку у Джорджа из рук. Тот безропотно отдает ее, но уходит в глубину дома следом за девушками – присматривать чтобы две командирши между собой не подрались.***
Как-то так они и живут эту пару недель до операции семь Поттеров. С перерывами на собрания Ордена и душераздирающие скандалы, в исполнении Джо и Андж. – Ты думаешь, что это приключение? Ты хоть понимаешь, что там может быть? Что с тобой может случиться?! – Джордж орал, не заботясь о том, кто и что услышит в ну просто микроскопическом, особенно учитывая количество жильцов, доме его семьи. И Фреду думалось, что еще никогда он не видел брата в такой ярости. –Ты недостаточно взрослый, чтобы подумать хоть немножечко вперед! Правда в том, что мне пиздец как страшно. Больше всего на свете я хочу спрятаться и забыть про все это. Но я не могу! Пока Темный Лорд жив – для таких как я нигде не будет безопасно. Вспомни все, о чем ты подумал и пойми наконец, что со мной теперь это могут сделать где угодно и в любое время. Ты думаешь, что сможешь меня защитить, но я не уверена, что ты сможешь спасти хотя бы себя самого! Слушая вопли Анджелины каждый в доме безрадостно задумался о своем. Только Артур тяжело грустно вздохнул и вышел из дома. И Фред, который тоже хотел поругаться следом за братом, выбить всю дурь из орденцев, которые посылают тощих, хрупких и напуганных девчонок на такие задания, вдруг присмирел, растерял весь запал и вышел вслед за отцом. – Как думаешь, кто из них прав? – Тихо спросил Фред, присаживаясь на ступеньки крыльца рядом с отцом. – Конечно же оба. Фред уставился на отца, силясь понять, что он имеет ввиду. – Понимаешь, сынок, эта девушка конечно же права. Больше нигде нет безопасного места. Но я так хорошо понимаю желание Джорджа ее защитить… Это сложно, с таким почти невозможно смириться. Но подумай вот о чем: у нас с мамой вас семеро. Даже если мы будем до последнего вас защищать, – На этих словах у Фреда защипало в глазах, он услышал, как входная дверь тихо скрипнула приоткрывшись, и тонкая ладошка Лил сжала его плечо, желая поддержать. – Даже если мы с Молли будем закрывать вас своими телами… Нас с ней двое, а вас – семеро. И я уже молчу про то, что, как ее муж, я так же всегда буду пытаться защитить и вашу маму. Задачка нерешаема, Фредди. Если вы с Джо действительно так любите этих девушек… – На этих словах Артур нерешительно оглянулся через плечо, будто боялся своими словами обидеть вынужденных гостий их дома. – Научитесь сражаться. И научите их. Не прячьтесь от битвы – это еще никому не помогало. Но будьте рядом с ними в каждой из их битв. И Фред старается. Джордж хмурится, но и сам старается не меньше. Каждое утро – они договорились с Римусом – приходят Люпин и Тонкс, и все они тренируются до изнеможения, сходятся в дуэлях, пока вечером не падают в кровати от усталости. Все остальные понимают и стараются помогать по мере сил – родители готовят им еду и уступают очередь в душ. И если бы Фред не был так напуган всем происходящим – ему бы было стыдно. Когда приходит пора отправляться на операцию, все вокруг тихие, сосредоточенные и злые. Анджелина и Джордж наконец-то окончательно помирились после прошлого скандала и теперь обнимаются, будто хотят урвать у судьбы последние секунды спокойствия. Лил он находит на заднем дворе, она курит, выпуская ровные колечки дыма и теребит рукой бахрому на дырявых джинсах. Фред молча садится рядом и протягивает руку в просьбе поделиться сигаретой. – Не надо так, Фредди. – Он молча выгибает бровь, и складывает руки ковшиком над маленьким огоньком зажигалки. – Ты прав в том, что боишься. Но слишком сильно бояться тоже нельзя. Каждый из нас хочет выжить и спасти тех, кто дорог. Но мы не выбираем кто и когда уйдет. Я не хочу думать о том, как мне страшно. – Она тянет руку к его лицу и пальцем разглаживает сердитую морщинку между его бровями. – Я хочу думать, как прекрасен этот вечер. Как прекрасен ты. И о том, что я так хочу остаться в этом мире, получить все эти вечера с тобой, что сделаю все, чтобы выжить. Фред не говорит этого в слух, но и сам готов на все, чтобы выжить.***
Небо заволокло тучами, слышится безумный хохот некоторых пожирателей, неясные силуэты освещают только вспышки боевых заклятий. То и дело рядом кто-то мелькает, то появляясь, то вновь исчезая за тучами. Фред уже не может понять кто есть кто – лицо заливает кровью из разбитой брови, фальшивые очки Гарри сползают с мокрой от пота и крови переносицы, и падают куда-то в никуда. Фред даже думать не хочет о том, на какой они высоте и над чем сейчас пролетают. Изо всех сил он одной рукой вцепляется в отца, а другой держит палочку, каким-то чудом даже вовремя вспоминает нужные заклятья и пространство вокруг них то и дело вспыхивает от разбивающихся о щиты проклятий. Когда они наконец приземляются рядом с Норой он не сразу может разжать руки. А потом слышит, что Джордж ранен. Фреда пробивает нервная дрожь. Он рвется в дом наплевав на все правила безопасности с паролями. Лишь у входа он останавливается, пропуская отца вперед, и оглядывается, замечая, что метла девчонок как раз приземляется. С виду обе целы. От облегчения подкашиваются ноги, и он еле доходит до диванчика в гостиной. – Ты как? – Спрашивает у Джорджа, падая рядом на колени. Выбившаяся из уже отросших волос прядь, бурая от впитавшейся крови, мелко подрагивает в такт тому, как трясет Фреда. Братец пытается что-то шутить, Фред вроде даже отвечает, но сам думает-думает-думает… Он должен был проследить, он должен был предвидеть подобное. Он должен был отдать место рядом с отцом Джорджу. Это он должен был пострадать, а не Джо! Глаза застилает пелена боли и ярости, он уже смутно понимает, что происходит вокруг, только смотрит на снова отключившегося Джорджа. Потому что не может посмотреть в глаза ни маме, ни отцу, ни Анджелине. Андж и сама падает рядом с Джорджем с таким же потерянным видом. Вытирает мокрые глаза порванным рукавом рубашки и громко сопит заложенным от слез носом. Всю ночь они проводят у дивана, на котором отлеживается Джордж. Фред на ковре, держит брата за руку, Андж ласково перебирает волосы Джорджа и периодически будит его, чтобы сменить окровавленную повязку. И наверное, Фред – плохой человек, но у него нету сил горевать по погибшему Грюму. Он просто тихо и эгоистично рад, что те, кто ему дорог выжили. Хороший гриффиндорец из него вышел, ничего не скажешь… Когда на утро Фред открывает глаза, оказывается, что сам он уже спит в кресле, а Андж уложили на диване. Джо бодрый и даже уже в костюме пьет на кухне чай. Делает вид, что с ним все в порядке. Фред тоже делает вид. Поэтому, хмуро кивнув брату, сваливает с кухни, чтобы дать им с, зашедшей следом за Фредом, Андж, возможность побыть вместе. На выходе одной рукой прихватывает бутерброд со стола, а другой рукой перехватывает Рона, которому тоже не вовремя приспичило поесть, и обменяв спокойствие влюбленной пары на бутерброд для Рона идет переодеваться в смокинг, а на своей кровати видит Лилак, сонную, одетую в его футболку. Она такая мягкая, домашняя, что Фред чувствует прилив небывалой нежности. На секунду – ведь всего на секунду можно? – он думает о том, что это просто утро. Просто их общий дом. И это так естественно и правильно, что она просыпается в его кровати. Проводит весь день рядом. А вечером он видит ее после душа. Как краснеют плечи и тонкие щиколотки после горячей ванны, как она надевает на себя пижаму – какую-нибудь странную футболку с эмблемой музыкальной группы и ее любимые, просто микроскопические шортики. Только для того, чтобы все это он почти сразу с нее снял. Он хватает ее, падает на кровать, прижимая ее к себе на сколько хватает сил. Ему это нужно. Знать, что она в его руках – теплая, сонная, сладко пахнущая. Что она все еще здесь и они оба живы. И он не знает, как это переходит в плавный поцелуй. Когда они успевают поменяться местами так, что теперь она сидит, поставив колени по обе стороны его бедер, и увлеченно расстегивая его штаны. Не помнит, когда успел запустить руки под ее футболку, аккуратно сжав упругую грудь. Но он послушно поднимает бедра, позволяя ей стянуть с него штаны вместе с бельем, поднимается вверх, садясь на постели, и помогает ей устроиться на его члене. Она обхватывает его плечи и плавно покачивается. Этих движений недостаточно, чтобы быстро прийти к финалу, но Фред и не спешит. Он успевает перекинуть ее волосы на одну сторону и нежно приласкать маленькое розовое ушко, поцеловать чувствительную шею, снова найти руками ее грудь и пару раз сжать. И только после он подхватывает ее под спину, перекатывается и закидывает ее ноги себе на плечи. К началу свадебной церемонии они опаздывают. Но оба упорно делают вид, что были здесь с самого начала, и в перерывах между танцами лениво передразниваются с Джорджем и Анджелиной, которые тоже явились с опозданием и отчаянно краснеющие. На один вечер им удается убедить себя, что все хорошо. Они танцуют, звенят бокалами с пузырящимся шампанским, пробиваются к молодоженам и шумно их поздравляют. Фред с Джорджем с двух сторон наваливаются на Билла, стискивают его шутливых объятьях и даже немного приподнимают. Девушки делано грозно хмурят брови, но все же не выдерживают и громко смеются, их щечки краснеют, уложенные волосы колышутся, и из прически Лилак выбивается пара прядок. Фред цепляется взглядом за одну нахальную прядку, тянется к Лил рукой, отводя волосы от ее лица, скользит большим пальцем по ее щеке, шее… Джо вовремя отвешивает ему подзатыльник, и Фред приходит в себя. Впрочем, не он один такой впечатлительный. Все девушки расстарались – одна другой краше. Всюду мелькают тонкие ножки и голые плечики, слышится звонкое девичье щебетание – они все как сговорились – кружатся друг перед другом, чтобы похвастаться платьями со всех ракурсов. И сопровождающие их мужчины сразу делаются задумчивыми, покрасневшими, и оттягивают воротники рубашек, пытаются не смотреть слишком уж пристально. Вечер действительно идет хорошо, пока не появляется патронус Кингсли. А потом свадьба превращается в бойню. Паникующие гости разбегаются кто куда, человеческое море колышится, Фред слышит крики тех, кого сбили с ног в сутолоке. Кто-то пытается трансгрессировать, но не успевает – наложили барьер. Люди мечутся из стороны в сторону. На свадебном шатре отражаются отсветы заклятий, которыми пожиратели встретили тех, кто пытался спастись сбежав. Схватив Лил за руку, Фред без раздумий задвигает ее себе за спину, боковым зрением видя, как Джо так же прячет Анджелину. – Что бы ни случилось, держись рядом. Уже совсем близко слышится треск ломающихся свадебных декораций, крики боли и хруст ломающихся костей тех, кто упал и не смог подняться. Те, кто устоял на ногах, встретили пожирателей заклинаниями. В паре сражаться оказалось удобно, Фред атакует, пока Лилак ставит щиты на них обоих. Уизли швыряется заклятьями и мимоходом сам себе удивляется – видимо тренировки с Римусом и Тонкс даром не прошли. В суматохе боя им все же пришлось разделиться. Джордж перевернул огромный свадебный стол, соорудив из него подобие укрытия, и спрятал за ним девушек. Пока он ставил щиты, девушки по чуть-чуть левитировали к себе или просто подтаскивали руками в укрытие тех, кто не удержался на ногах. Фред же пытался пробиться хоть к кому-то из сильных дуэлянтов со стороны Ордена, чтобы показать дорогу, чтобы их нашли, и появилась хотя бы мнимая возможность дать уйти пострадавшим. Зеленый луч авады пролетел буквально в паре сантиметров от Фреда. Развернувшись в прыжке, он наткнулся взглядом на белую маску пожирателя, который уже занес палочку для последнего удара. Фред слышал только стук крови в ушах и не мог перестать смотреть в эту неестественную, жуткую маску. В последнюю секунду рука пожирателя сорвалась, а сам он повалился бесформенной кучей на пол. За его спиной стоял Римус, так и не опустивший палочку. – Фред, что у вас? Фред молча ткнул пальцем в направлении огромного стола, за которым сгрудились выжившие, а перед ними, из последних сил держа щиты, стояли Джордж и девушки. – Хорошо. Дадим им время, чтобы выйти. Надо привлечь внимание. И они это сделали. Удалось вывести всех, кого они «затянули» в свое временное укрытие. Фреду чуть не отрезало руку фирменным режущим проклятьем от Снейпа. Лилак и, пробившаяся к ним на помощь, Тонкс все перемазались в его крови, пока тащили Фреда к точке аппарации, после которой порез разошелся еще больше – расщепило. Впрочем, лучше рука, чем, к примеру голова… будь хоть один иной вариант кроме трансгрессии, и даже Фред бы не рискнул проделывать это в подобном состоянии. Остальные, по большей части, были целы. Все вместе они сидели и пили виски в доме Римуса и Доры, пока Фред давился костеростом. В этот раз даже верный Фордж отказался тайком передать ему флягу. – Прости, братец Дред, ты слишком много крови потерял. – И невозмутимо отсалютовав ему, Джо прикончил скудные запасы алкоголя. Остальные о чем-то еще говорили тем вечером. Кажется, рассуждали успел ли уйти Гарри, как долго им держать оборону в его отсутствие, что-то про нераскрытые убежища Ордена. Фред даже не делал вид, что слушает. Он во все глаза смотрел на Лилак – маленькую, вжавшуюся в кресло, все еще в окровавленном платье, с сажей на лице, по которому были прочерчены две светлые дорожки от выплаканных ею слез. Она так и не выпустила палочку из рук. Фред не понял, уснул он или в итоге упал в обморок от истощения, но пролежал в отключке больше суток. За это время успел объявиться Ли Джордан. Он передал новости от остальных орденцев и сговорился с Джорджи вести радио на защищенной чарами волне. – И в темные времена не пропадет мой талант комментатора! – Увещевал всех собравшихся Джордан. – Сам себе удивлен, но соглашусь с юным дарованием любительской журналистики. – Прошелестел с кухни смертельно уставший Римус. – Должен быть хоть какой-то способ передачи информации для ордена. Я постараюсь вам помочь. – Не берите его с собой… – Сразу же зашипела Андж. Фред и Джордж удивленно переглянулись, затем каждый уставился на свою девушку. – Дора беременна. – Так же шепотом пояснили близнецам. – Ей здесь он нужнее. Фред готов был поклясться, что Джордж сейчас подумал о том же, о чем и он сам. На эту ночь их четверке выделили гостевую комнату с двумя диванами. И отгородившись от Джорджа и Андж пологом тишины, Фред всю ночь не выпускал Лил из своих объятий. Целовал, обнимал и шептал как любит ее. И она в ответ жалась все ближе, втискивалась в него, будто хотела заползти ему под кожу, раствориться в нем и больше никогда не расставаться. А под утро, когда изможденная переживаниями последних дней, Лилак все же смогла заснуть, Фред нежно поцеловал ее на прощание и аккуратно выбрался из постели. Увидев, что он собирается, Джордж прекратил притворяться спящим и тоже спешно потянулся за одеждой. С самого утра они растолкали Римуса и все решили без девушек. Когда дом проснулся, они были уже в убежище, найденном Джорданом, и готовились к первому эфиру Поттеровского дозора. И, черт возьми, каждый из них знал, что это нечестно. Что нельзя отнимать выбор у другого человека. Но также они знали, что девушки позаботятся друг о друге и о Нимфадоре. И пока будут заняты ее безопасностью, не смогут сами влезть в крупные неприятности. А дальше все слилось в один бесконечно повторяющийся ужасный день, плавно переходящий в ночные кошмары.***
Каждое утро они выбирают новое место на карте. Перемещаться стараются магловскими способами. С собой минимум вещей, денег почти нет. Они ночуют в каких-то полузаброшенных хибарах, подвалах, брошенных домах тех, кто сбежал из страны или кого убили. Пару раз даже ночуют на вокзале. И каждую ночь Фреду снится как он вновь и вновь зачитывает в эфире список погибших, и видит в нем имена родных. Поттеровский дозор загоняют как добычу, радиус, в котором они мечутся, становится все меньше. Стычки с пожирателями и егерями становятся практически ежедневными, нескольких связных от ордена убивают прямо у них на глазах. И Фред сам хочет убить Лилак, – просто чтобы уже не мучится, – когда узнает, что она стала следующим их связным. – Побыстрей захотелось умереть? – Шипит он на нее. Патруль из пожирателей уже отошел на достаточное расстояние, но они еще не рискуют высунуться или говорить в полный голос. – Не дергайся, детка, я быстро бегаю. – Подмигивает она. Фред несколько раз сжимает и разжимает кулаки. Кости недавно сломанной руки все еще откликаются тупой болью, но даже это не спасает. Уизли смотрит на нее во все глаза – шесть месяцев не видел. Она тоже отощала, завела огромные синяки под глазами, светлые волосы несуразно торчат во все стороны, на лбу тонкая ссадина. – Я так чертовски сильно по тебе скучал. – Он прижимает ее к себе и коротко целует. – Есть шанс, что передумаешь? – Ни единого… – Анджелина? – Сразу же спрашивает Джо, как только видит их двоих вместе. – В порядке. С Тонкс. Но Римус там чертовски нужен. – Братья синхронно поднимают брови вверх. – Скажите ему, пусть посмотрит список до эфира. И Фреду кажется, что сдохнуть легче, чем отпустить ее одну обратно. Но он должен. Сколько есть времени он провожает взглядом хрупкую одинокую фигурку, и только придержавший его за руку Джо не дает ему сорваться следом за ней. Сегодняшний список они читают все вместе. Помимо маглов и нескольких орденцев убит отец Нимфадоры. В следующий приход связного она уводит с собой Римуса. Дальше их троице придется справляться без него. Но он многому их научил – бесконечный кошмарный день продолжается. Все сливается в одну непроглядную черноту страха и боли, усталости и голода, ночных кошмаров и дневных дуэлей. И лишь приходы Лилак с ее светлыми волосами, лихорадочно горящими зелеными глазами и редкими поцелуями напоминают Фреду зачем он вообще еще жив.***
Первого мая Лилак является с опозданием. И за те пол часа, на которые она задержалась, Фред почти поседел. – Поттер вернулся. Время пришло – нам пора в Хогвартс. – Говорит Лил. И после того, как до их троицы доходит, что случилось, страх отступает. Так или иначе – сегодня все это должно закончиться. У Лилак с собой одноразовый портал до дома Билла и Флер. И после теплой встречи с семьей они аппарируют в Хогсмит. Прежде родные, места детства сейчас кажутся незнакомыми. Будто под гнет темного мага попали даже лес и домики деревушки. Все вокруг как будто застыло в ожидании беды. Фред жмурится и качает головой в попытке отогнать жуткие образы. Находит своей рукой руку Лил, переплетает их пальцы: его, с кривым, чуть подрагивающим мизинцем – неправильно срослись кости после прошлого перелома, и ее, со сбитыми костяшками. Думает о том, как удивительно она ему подходит. Будто кто-то создал ее специально для него. Впервые за прошедший год Фред позволяет себе вспомнить, о чем он мечтал в мирное время. И как-то вдруг оказывается, что так или иначе, все его планы – если они переживут эту ночь – включают в себя Лилак. Сжав ее руку чуть крепче, он замедляет шаг и придерживает девушку рядом. Дождавшись, пока на подходе к тайному проходу в замок, понимающие друзья ускорят шаг, он поворачивается к Лилак и внезапно, хотя сам от себя не ожидал, выдает: – Лил, а, может, поженимся? – И в панике замолкает. Она смотрит на него так же, как и тогда, не мигая, будто наперед знала, что он что-то такое сделает, и теперь просто наслаждается его паникой. А затем говорит: – Что мы наденем на свадьбу? – Ты – смокинг, я – платье. – Без раздумий выдает Уизли. – Ну тогда можно. Лил смеется, коротко целует его в губы и все так же держась за руки они бегут догонять остальных. В замке уже собрались все, кто способен сражаться. Орденцы, бывшие авроры, старшекурсники – отощавшие, побитые, но по-прежнему храбрые и с горящими глазами. Дети. И даже с ними – на их стороне солдат меньше. Близнецам удается быстро найти всех из их семьи – рыжие головы семейства Уизли трудно не заметить. Когда мама видит их, она молча разводит руки, приглашая их в любящие объятия, и слезы текут у нее по щекам. Фред уступает Джорджу шанс первым обнять ее, и сам аккуратно смаргивает вскипевшие на глазах горячие слезы. Мама оглядывает их всех, и больше не плачет, лишь упрямо вскидывает подбородок и крепко сжимает рукой руку отца. – Дети, мы с папой так вами гордимся… Мы, – она коротко всхлипывает, но находит в себе силы продолжить. – Мы так вас любим… – Будьте все осторожны. – Добавляет отец. И еще раз посмотрев друг на друга полными слез глазами семья Уизли расходится в разные стороны – у каждого здесь есть своя задача.***
Фред с Джорджем и девушками оказывается в первых рядах защитников Хогвартса. – Ребята, – говорит Анджелина даже не поворачиваясь к ним, а широко открытыми глазами глядя на пожирателей, столпившихся у границы щита над замком, – я вас люблю. Мерлин, я так вас люблю – сипит она – я так не хочу умирать… Джордж прижимает ее к себе так крепко, будто надеется, что сможет закрыть собой от всего мира. Лил шмыгает носом и вытирает злые слезы рукавом, Фред крепче сжимает ее руку в своей. Щит над замком истончается и пропадает. Пожиратели бросаются в атаку в ту же секунду. Как будто для них нет страха смерти. Фред отстраненно думает, что это в самом деле жутко – жить так, что не боишься смерти. И чисто рефлекторно блокирует чужое заклинание. Бой очень быстро набирает обороты, их четверку уже оттеснили к самым ступеням у входа в замок. Вдалеке слышится вой оборотней, которых привел с собой Сивый, а затем грохот от взрыва моста – план Симуса сработал. И пока пожиратели на это отвлеклись, они бегут в замок, позиции у входа уже не удержать. Переглянувшись с Лил, Фред отпускает ее руку – так они будут двигаться быстрей. Внутри Хогвартса просто каша из людей. Те, кто сражается, те, кто эвакуирует раненых, те, кто лезет в самую гущу битвы в попытках помочь своим, и те, кого зажали в угол. Фреду хочется быть везде и сразу, помочь каждому из своих. Резким взмахом палочки он отбрасывает в стену оборотня, замахнувшегося когтистой лапой на Колина Криви. Удивительно, но тошнотворный звук переломанных о стену костей, он слышит даже сквозь шум битвы. Джордж подхватывает Колина и закидывает на плечо. – Я вынесу тебя отсюда, а ты не дергайся лишний раз, и, если опасность будет со спины, ставь щиты. – Командует он. Фред идет впереди, пробивая дорогу, в сторону временного экстренно организованного медпункта. Джо сразу за ним, а девчонки замыкающими. По пути они подбирают истекающую кровью Лаванду Браун, какого-то когтевранца с пробитой головой, Дина Томаса, которому сломали руку, и, Мерлин им помоги, нескольких первокурсников с гриффиндора – явно где-то прятались в момент эвакуации, чтобы остаться и помочь своим. Фред отмечает это все – будто происходит не с ним. Тело, натренированное за год войны, само знает, что делать, и на какой-то момент ему действительно кажется, что у них может получиться. Пока он не видит Джинни и Полумну, которых планомерно загоняют в угол сразу пять пожирателей. – Джинз… – Хрипит Фред. Они не смогут. Просто не успеют. Ему кажется, будто кто-то резко сомкнул руку на горле, не давая вдохнуть. – Сделаю. – Резко бросает Лилак. – Не останавливайтесь, – кричит уже на бегу, кидая щит в сторону Джинни. – Помогите им дойти! Фред смотрит на раненых, испуганных детей. Он должен помочь им дойти. Отрывисто кивнув, Джордж первым делает шаг вперед. Фред идет дальше, веером раскидывая перед собой заклинания. Джордж тащит раненых, Андж пытается ставить щиты не только вокруг них, но и сверху – древние каменные своды не выдерживают рикошетящих в них заклинаний, теперь им нужно опасаться и родных стен, которые в любой миг могут погрести их под собой. Когда они доводят свой потрепанный отряд до Помфри и МакГонагал, быстро соорудивших временный медпункт в одном из классов, Фред сразу же разворачивается и мчится назад. Мысли о Джин и Лилак набатом бьются в голове. – Будь здесь, им нужна помощь с ранеными. – Говорит Джо Анджелине и сразу бросается следом за Фредом. Человеческое море вокруг бурлит, вскипает, пенится кровью, блестит смертоносными чарами. Фред успевает оглушить еще трех пожирателей, достать режущим оборотня, отскочить, уворачиваясь от смертельного зеленого луча, и выбить плечо при неудачном приземлении на бок. На минуту в глазах темнеет от боли, а звуки вокруг исчезают. Он чувствует, как за здоровую руку его тянут подняться и сквозь все еще плывущие перед глазами круги узнает Джорджа. Резко втягивает воздух, пока Джордж вправляет ему руку и, не сумев сдержаться, кричит от боли. Этот звук тонет в чужих криках. Фред трясет головой в попытке прийти в себя, и Джордж тащит его дальше за собой, успевая на бегу кинуть щит на Кингсли, который в последний момент буквально выпрыгивает из-под рушащегося лестничного пролета. Ни Джинни, ни Лилак, ни Полумну они не находят там, где они разделились. Зато их находит Руквуд с дружками. И их слишком много. – Ну что, Рапира… – явно издеваясь, тянет пожиратель. – Думал, раз спрятался под псевдонимом, мы не поймем, кто такой острый на язык смеет шутить о темном лорде? Фред пытается вспомнить, что же такое он нес в эфире Поттеровского дозора, что убить его хотят явно с особой жестокостью. Но ничего не приходит на ум. – Как думаешь, Фредди, наши шутки стоят того, чтоб умереть? – Весело спрашивает Джордж, безумно скалится пожирателям в ответ и перехватывает поудобнее палочку. – Раз мы уже достигли в этом совершенства, то, чего еще желать? Можно и помереть спокойно. – Так же весело отзывается Фред. – Вот уж спокойной смерти мы вам точно не предложим. – Шипит Яксли. Фред нападает первым. Какое-то время им с Джорждем удается держаться спина к спине, но постепенно их все же разделяют и становится совсем туго. Фред уже видит летящий в него красный луч и понимает, что не успевает увернуться. Уизли рефлекторно жмурится, но даже так ощущает вспышку света от щита, выставленного буквально у него под носом. – Я не сильно опоздал? – Деловито осведомляется Перси, и поправляет очки. – Какого черта вообще пришел? – Джордж делано злится. – Понял, что был неправ. И надеюсь, – Перси говорит с перерывами на озвучивание своих заклинаний, – что вы меня простите. – И где тебя до этого носило? – Рассказывал начальству, что я увольняюсь, с помощью парочки очень неприятных заклинаний. – Перси, ты что, шутишь? – С Перси на их стороне сражаться стало легче и Фред не смог сдержаться, чтобы не прояснить этот момент. – Я не слышал, как ты шутишь с тех пор, как… Договорить Фред не успевает. Он чувствует резкий толчок в спину, настолько сильный, что рыжего аж подкидывает вверх, короткий полет, и его накрывает темнота. Фред не знает, что Анджелина все-таки пошла за ними, и в последний момент просто «выкинула» его из-под рухнувшей стены, но парочка больших обломков все равно прилетела ему в спину. Не знает, что потом Андж смотрела на его изломанной куклой лежащее тело и кровь из разбитой головы в ужасе прикрыв рукой рот. Не слышит, как кричит Перси. Не видит, как лицо Джорджа за секунду становится мертвецки-белым, и он бросается к близнецу прямо наперерез вспышкам смертельных проклятий. И как, за секунду до непоправимого, откуда-то взявшийся Поттер скручивает Джо в захват, силой удерживая его, пока Грейнджер, трясущимися руками держа палочку, колдует носилки, закидывает на них бесчувственного Уизли и «подтягивает» к ним, под прикрытием щитов.***
Когда Лилак помогает девушкам отбиться от пожирателей, у них есть короткая передышка, и вся их троица бросается в рассыпную. Пользуясь тем, что все они миниатюрные и быстрые, а также лучше знают тайные ходы, девушки вырабатывают свою стратегию сражения. Открытая конфронтация с сильными темными магами им не по силам, а вот заманить в глубину замка и жахнуть чем-нибудь крепким из-за угла получается вполне сносно. Она не знает сколько это продолжается. Кажется, будто черное небо останется таким навсегда, а эта жуткая ночь будет длиться вечно. Лил вся заляпана кровью и потом, волосы и одежда толстым слоем покрыты пылью и каменной крошкой. Но она все бежит и бежит, петляет в хитросплетениях коридоров, будто наперегонки с самой смертью. Какое уже это по счету дыхание? В боку колет, ей нужна передышка. Каждый новый глоток воздуха царапает пересохшее горло и камнем падает в легкие, выбивая хрип. Они найдут ее просто по этим жутким звукам… Притаившись за колонной на одном из верхних этажей, она правой покрепче перехватывает палочку, вытерев потную ладонь о джинсы, а левой зажимает себе рот и нос – не дыши. Не попадись. Не умирай… Ей снова везет – с такими дураками это вообще происходит часто – когда Лилак уже почти загнали в угол, на помощь ей приходит Луна. Вместе они справляются с последней группой пожирателей, забравшихся так глубоко в нутро замка, а затем стоят над связанными противниками и просто пытаются отдышаться. Затем Лилак туже подвязывает волосы и из последних сил тащит себя в сторону ближайшей башни – там тоже может требоваться помощь, а еще это хорошая возможность осмотреться и прикинуть нынешнюю расстановку сил. Лавгуд шагает с ней в ногу. Они идут быстро. Настолько, чтобы поставить щиты под рушащийся купол, но не настолько, чтобы Римуса с Тонкс не задело. И тут Темный Лорд отзывает пожирателей. Лилак просто не может в это поверить. Смотрит прямо в безумное лицо Беллатрисы Лестрейндж, уже наставившей на нее палочку, а затем истерически смеется. Беллатриса в ответ хищно щурится, ноздри ее тонкого, аристократического носа раздуваются, будто бы она уже чует кровь добычи. Но не смеет перечить своему повелителю, и оглядев Лилак еще раз – запоминая, чтобы потом найти, Беллатриса уходит, уводя за собой остальных пожирателей. Смех Лилак переходит в плачь, но Лавгуд дергает ее за рукав, показывая, что нужна помощь, и Лилак покорно идет следом за ней, отчаянно хватая ртом пропахший кровью пыльный воздух, чтобы успокоиться. В четыре руки они с Лавгуд трансфигурировали какую-то ветошь в носилки, и уложив на них Люпинов, как могли быстро поспешили в сторону импровизированного медпункта, надеясь, что до него пожиратели все же не добрались. Римус почти не подает признаков жизни, но Тонкс упрямо не выпускает его руку из своей и хрипло бредит что-то о своем сыне Тедди. – Дора, а знаешь, – вдруг начинает Лавгуд, и Лилак в первую секунду дергается, а потом думает, что Лавгуд точно двинутая, – Невилл сказал, что любит меня… – О… – вдруг выдыхает Тонкс и чуть расслабляется, перестает бессвязно бормотать. Лил бестолково хлопает глазами и пытается понять, откуда Луна знала, что это сработает. Но раз уж работает… – А меня, кажется, замуж позвали… – неуверенно поддерживает она. – И пойдешь? – Спросила Лавгуд так, будто они в дамском клубе чай пьют, а не тащат раненых мимо обломков и трупов. – Только если он правда сам влезет в платье… – Хрипло смеется Лилак.***
Передав раненых на попечение мадам Помфри, Лилак осматривается, пытаясь отыскать своих среди собравшихся. И найдя рыжее пятно в центре большого зала быстро пересчитывает. Одного не хватает… На негнущихся ногах она подходит ближе. – О, моя девочка… – Выдыхает Молли, глядя в лихорадочно блестящие глаза Лил. – Где. Он? – По слогам выдыхает. – Милая… – Молли тянет к ней руки, но Лилак уже отворачивается и делает шаг в сторону Джорджа, молча смотрящего в одну точку. – Где. Мой. Уизли? – Рычит она раненым зверем. Джордж поднимает на Лилак глаза и ничего не говорит. – Мунго… – тихо шепчет Анджелина. – На пути в Мунго. Кто-то из Ордена занялся эвакуацией… – Он? – звенящий голос Лилак ножом режет густую траурную тишину. – Мы не знаем. У него много травм… Мадам Помфри, – Рон прерывается, силясь справиться со срывающимся голосом, не отрывая взгляда от лица Лилак, ставшего похожим на восковую маску – сказала все зависит от скорости. Мы не знаем, успеют ли ему оказать помощь… Лилак смотрит на них: маленькая, окровавленная и грязная, вся посеревшая от страха и усталости, и в ее глазах медленно разгорается огонек безумия. – Ты похожа на нее. – Говорит подошедшая со спины Лавгуд. Лилак резко оборачивается, выхватив из кармана палочку, чисто рефлекторно готовясь снова обороняться. – Очень похожа… – На кого? – Угрожающе понижает голос Лилак, и стоящие рядом Уизли – все кроме замершего в своем горе Джорджа – переглядываются, опасаясь быстро выходящей из-под контроля ситуации. – На Беллатрису Лестрейндж. – Так же невозмутимо, даже не моргнув продолжает Лавгуд. Сама себе кивает и серьги-редиски мотаются туда-сюда при движении. – Лавгуд, да ты – самоубийца. – Шепчет Рон. – Вот как… Что ж… – Лилак внезапно теряет весь свой запал и прямо там, где стояла, садится на пол. – Это мне пригодится. Лилак закрывает глаза и приваливается спиной к стене, чтобы немного отдохнуть. Вся семья Уизли снова собирается вокруг Джорджа, будто бы позабыв об этой вспышке гнева девушки. И только Луна знает, чувствует, что этот огонек безумия теперь в глазах Лилак навечно.***
Когда Темный Лорд возвращается, и каждый из оставшихся в строю с их стороны видит мертвого Гарри у Хагрида на руках, сначала тишина становится такой, что ее можно резать ножом. А потом Джинни истошно кричит, срывая голос, а Волдеморт говорит, что Поттер мертв. Говорит-говорит-говорит. Лилак думает, что ей все равно. Ну что ей, в самом деле? И так понятно – рано или поздно, а все они умрут. Какая разница? Но потом Невилл выходит вперед. Все еще храбрый. По-прежнему не сломленный, способный расправить плечи, на которые уже готовят ярмо раба, гордо голову поднять. Не удивительно, что Джордж и еще несколько ребят пытаются сделать шаг следом за ним. Анджелина буквально виснет на плечах Уизли, и Лилак видит в глазах девушки отражение своего собственного страха. Только поэтому сама она конвульсивно дергается, на полпути остановив свой собственный шаг навстречу смерти, и помогает Джонсон удержать парня. Наверное, она неправильная. Черствая, грязная, с руками не то, что по локоть – по плечи в крови, после всего, через что им пришлось пройти, но, когда оказывается, что Поттер жив – ей все равно. Единственное, что по-прежнему вызывает импульс для движения вперед – желание найти тех, кто посмел причинить вред Фреду. О том, что к этому моменту рыжий может быть уже мертв она старается не думать. Не может. У каждого есть предел боли, которую получается вынести. И когда все заканчивается, Лилак побеждает со счетом три ноль в свою пользу. О, она всегда была умной девочкой. Умной и безжалостной – никаких непростительных. Вот только результат не отличается. Есть много и обычных заклинаний, которыми можно убить, если все верно рассчитать. То, что в суде Кингсли и остальные позже спишут ей как убийство по неосторожности, и превышение самообороны – как и многим, кто сражался на их стороне – все еще будет убийством. И нихрена ей не жаль. Фред был бы против. Фред вообще слишком хороший для подобного – не то, что она. Вот только Фреда здесь нет. Он в Мунго, борется за свою жизнь. Ей надо туда. Мунго-Мунго-Мунго… Она только немного отдохнет… Упавшую в обморок от истощения и кровопотери Лилак, Молли находит в коридоре. В себя девушка приходит только сутки спустя.***
Фред в себя не приходит еще долго. Три месяца целители из Мунго держат его в коме, чтобы организм восстановился. Все это время Лил и Джордж посменно торчат то у Фреда в палате, то в магазине. И Молли Уизли не устает благодарить свою чудесную уже-почти-невестку Анджелину, за то, что та присматривает за ними обоими. Осунувшиеся, с залегшими под глазами синяками, ничем не интересующиеся и даже восстанавливающие Волшебные Вредилки только за тем, чтобы было, чем занять руки, Джордж и Лилак откровенно пугают тех, кто периодически пытается справиться об их самочувствии. Анджелина и сама не может к этому привыкнуть, просто ей хватает сил не показывать, насколько ее саму пугает то, что стало с ребятами без Фреда. И все эти три месяца ей боязно смотреть в зеркало. Она не хочет знать насколько все происходящее изменило и ее саму. А когда Фред открывает глаза, они все получают новый удар: Фред не чувствует ноги. Молли выплакала все глаза, Артур в тот день прятал свои слезы обнимая жену. С Джинни случилась форменная истерика, а Перси обкусал губы до крови. Но Лилак, Джордж и Анджелина нашли в себе силы Фреду улыбаться. И улыбались все полгода его реабилитации. Его палата превратилась в настоящий проходной двор, даже Чарли умудрялся найти время навестить брата. Полумна, Алисия, Оливер, Ли, все-все его друзья забегали узнать как он. Из соседних палат, пока не выписались, в гости к нему захаживали Римус и Дора. Но Фред был доволен только тогда, когда приходили Лил или Джордж. Только в их глазах не было жалости к искалеченному страдальцу. И ради них он продолжал бороться. Все эти невыносимые полгода боли и отчаянной надежды. Ведь спустя месяц попыток ему удалось пошевелить пальцами на ноге.***
Потом много чего еще было. Фред так и не смог ходить без трости – одна нога восстановилась хуже другой. Лилак и Джорджа мучили кошмары, а Анджелина была вынуждена отказаться от спортивной карьеры из-за проблем после сложного перелома руки, на которую она так неудачно приземлилась буквально в последние минуты битвы. Но они были друг у друга и вместе все-таки сумели с этим справиться. И Фред, демонстративно отставив трость, все же сумел потоптаться по танцевальной площадке пока Лилак кружилась вокруг него на свадьбе Джинз и Поттера. Джордж смог выпускать близнеца из поля зрения дольше, чем на пару минут и наконец-то снова стал жить своей жизнью вместе с Андж, которая, так и не изжив в себе любовь к квиддичу, стала прекрасным спортивным комментатором, уверенно потеснив Ли на этом поприще. А Лилак перестала просыпаться в ночи с криками. Не видела больше за своим отражением в зеркале лица тех, кого убила в ту страшную ночь. И сейчас, спустя пять лет, второго мая, когда весь магический мир будто замер, молча отдавая дань памяти тем, кто погиб, и прижимая к себе ближе любимых, которые остались рядом, Фред понял, что они способны снова быть счастливыми. Ведь вся его огромная семья, которая с каждым годом становится все больше, вновь собралась в Норе. И мама снова носится на кухне, наготавливая еды на целый полк, Билл и Флер устало прикорнули на диване, пока папа помогает им нянчить свою первую внучку. Перси дотошно распрашивает Чарли про последние законы о драконах, а девушка Перси – Мерлин великий, как этот зануда умудрился отхватить такую милашку? – уже готовится знакомить Чарли со своей подругой, и разве что не подпрыгивает на месте от нетерпения. Поттер и Джинни все еще ошалевшие от того, что наконец-то поженились, радостно раздают советы Джорджу и Анджелине, которые готовятся обжениться следом. Рон мерит шагами свою бывшую комнату, репетируя речь для Гермионы и вертит в руках маленькую коробочку с кольцом, пока Грейнджер утонув в старом кресле что-то подчеркивает в очередной невероятно заумной книжке. И только Фред и Лилак пока не думают о женитьбе – хотя после того спонтанного предложения нормальное кольцо он ей все-таки подарил. Просто у них есть дела поважнее. Фред сидит на крыльце чуть отставив трость, и старательно выдувает огромные мыльные пузыри, а Лилак то затягивается сигаретой, то сигаретой в эти пузыри тыкает, в тщетной надежде лопнуть их. Но не так-то это просто – все-таки они с Джорджи долго эти пузыри изобретали! В другой руке Лил держит свой старый, кое-где уже поцарапавшийся плеер. И они снова делят наушники на двоих. И хотя все песни, что ей нравятся, находят в душе Уизли отклик, все же Фред просит ее поставить ту – их песню – и вспоминает один из их первых разов – у камина. А затем думает, что можно еще немного подождать, и не рассказывать Лилак пока о своих успехах у магловского физиотерапевта. Все-таки Грейнджер кладезь знаний и просто классная девчонка. Рон правильно решил на ней жениться. Фред откладывает пузыри, притягивает Лилак к себе ближе – она даже не реагирует, одной рукой схватив последний из пузырей, а второй упорно тыча в него сигаретой (как обычно, не желает сдаваться), – и думает, что если все получится, то через пару лет, уже на их с Лил свадьбе, он трость отложит уже навсегда, и сам станцует с ней, под этот дикий, рваный, чувственный – их – ритм.
