your broken horn

Кристально чистый снег ласково окутывает землю, накрывая ту мягким пледом. Из окна небольшой хижины в глубине леса можно увидеть приглушенный свет от фонаря, в котором горит яркий огонь. Никто из жителей деревни неподалеку не знает, кто там живет, и в целом знать не желают, строя всякого рода легенды: «Тот, кто ночью подойдет к той хижине, будет схвачен и съеден», «Однажды к той хижине пошел смелый парень, но после пропал без вести» и тому подобные. И, наверное, легенда про смелого парня об одном рыцаре. Рыцаре, который не боится ходить к хижине во мраке ночи каждый день. Рыцаре, у которого на голове недопустимый для мужчины длинный конский хвост. Рыцаре, которого считали ранее за колдуна из-за цвета волос… Мизуки улыбается, когда видит блеклый свет в небольшом окошке. Под его ногами хрустит снег, и это, признаться, успокаивает. Вокруг тишина и покой, только ветер изредка завывает, нарушая идиллию. Он подходит все ближе, не в состоянии унять трепетное чувство внутри груди. Ему не терпится вновь увидеть сияющую ухмылку Эны, а после послушать ее рассказ о сегодняшнем дне. О том, как она проспала практически до обеда; о том, как выходила в деревню, и ее вновь никто не заподозрил; о том, какое вкусное варенье сварила из фруктов, купленных на деньги, что оставил ей Мизуки в прошлый раз. И Акияма думает, что на него набросятся с объятиями, как в прошлый раз. Глупая улыбка сама по себе лезет на лицо. Рыцарь стучит в специальном знаке, который они придумали, чтобы Эна могла точно знать, пришел ли Мизуки или кто-то другой. Но в ответ тишина. Тогда он случит вновь, а после еще раз, и еще раз... Ответа нет. — Эна? — голос Мизуки звучит слегка обеспокоенно. Ему всегда открывали дверь после первого же стука, потому повод волноваться явно есть. — Эй, я ведь знаю, что ты здесь... У тебя свет горит. Пусти, пожалуйста, тут холо-... — Уходи! — резко доносится голос Эны, грубо перебивая рыцаря. Та тихо шмыгает носом, а после разносится болезненный скулеж. Мизуки шугается от столь громкой грубости, но быстро успокаивается, положив ладонь на чуть заржавевшую ручку двери. — Эна, что случилось? Ты в порядке? — он прислоняется щекой к двери, вслушиваясь в каждый звук внутри хижины. Вместо какого-либо ответа Акияма слышит лишь очередной скулеж, а после всхлипывание. — Эна, пожалуйста, открой дверь и впусти меня. Я хочу знать, что случилось. — Я сказала тебе уходить, ты разве не расслышал?! — Эна продолжает язвить, параллельно с этим всхлипывая и, кажется, бросая что-то твердое на пол, ведь слышится звук удара. — Уходи и больше не возвращайся! Ты точно не захочешь видеть меня такой... Мизуки вновь напрягся. С Эной что-то случилось, и это поймет даже дурак, но соль в том, что она продолжает прогонять его. Интересно, что она имеет в виду под «такой»? — Подожди... Эна, послушай. Даже если с тобой случилось что-то страшное, то я готов быть рядом. Я клянусь тебе, что не убегу в страхе, — голос Мизуки нежен, как никогда. Его собственное сердце болезненно щемит при мыслях о том, что же случилось с Эной. С его дорогой Эной. — Точно клянешься? — голос Эны дрожит. Та продолжает всхлипывать, но, по крайней мере, перестала язвить. — Сердцем клянусь, — Мизуки становится немного спокойнее на душе. Кажется, что ему сейчас наконец откроют. — Если ты соврал мне, то я откушу тебе ухо к чертям собачьим, а потом и сердце вырву, — она шмыгает носом, после можно услышать приближающиеся к двери шаги. Замок поворачивается, и Эна тут же отходит от двери, позволяя Мизуки войти. С души рыцаря словно упал огромный, тяжеленный камень. Ему так казалось до момента, когда он увидел рога Эны. Точнее, один ее рог. Тот был... сломан. — О, Боже... — Акияма прикрывает ладонью рот от шока, другой рукой на ощупь закрывая дверь. Он вновь и вновь смотрит на поврежденный рог, а после взгляд опускается на чужое заплаканное лицо. Эна, признаться, выглядит достаточно мило с покрасневшим носиком и глазами, но это совершенно не то, о чем стоит думать сейчас. — Я так и знала, что ты будешь в ужасе. Проваливай, — Эна вытирает вновь набежавшие слезы с глаз, шмыгнув. Она уверенно ступает вблизь к Мизуки, намереваясь припугнуть его. — Нет-нет, подожди! Я не то, чтобы в ужасе... Я просто немного в шоке, — Мизуки машет руками из стороны в сторону в отрицательном жесте. Он сам подходит ближе и кладет ладони на плечи Эны, дабы хоть немного успокоить. — Это был несчастный случай? Ты так и не сказала, что случилось. Глаза Эны все еще блестят от слез, пока та с отчаянным выдохом утыкается лбом в плечо Мизуки. Она обнимает рыцаря, чувствуя себя безопасности в его руках. — Нет, это был не несчастный случай, — Эна прерывисто выдыхает, чувствуя, как Акияма тянет ее вниз, и они садятся на пол. Ее продолжают прижимать к себе, бережно гладя по каштановым волосам. — Так скажи мне, Эна, что же случилось с твоим рогом, — Мизуки сходит на шепот, расчесывая кончики волос Эны ловкими пальцами. Тело той чуть подрагивает от недавнего плача. — Хорошо, я расскажу...

***

Время едва перевалило за полдень, но Эна уже бродит по деревне, предварительно натянув на себя мантию, дабы скрыть рога на голове. Сегодня тут проводится что-то вроде ярмарки: продают различные фрукты, овощи, мед, собственные рукоделия и много чего еще. Вчера Мизуки оставил ей немного денег, потому Эна посчитала хорошей идеей выбраться из леса и закупиться продуктами, чтобы позже порадовать саму себя — ну и, наверное, Акияму тоже, — различными блюдами. Она приветливо улыбается всем жителям, в особенности маленьким детям, которые так очаровательно машут ей рукой. Солнце ласково греет землю, но не настолько, чтобы сияющий снег растаял. Честно говоря, Эна любит такую зиму. Не морозную, без метелей и ужасных заморозков. Тогда у нее появляется огромное желание пройтись по улице, наслаждаясь красотами природы. Эна подходит к прилавку, где продают яблоки. Она осматривается с той же яркой улыбкой, после поднимает взгляд на владельца прилавка. За ним стоит женщина средних лет, пухловатая, но с добрейшим лицом. — Здравствуйте. Четыре яблока, пожалуйста, — вежливо обращается к женщине Эна, протягивая несколько монет. — Ой, какая красавица пожаловала! Небось покупаешь яблок для ужина с милым своим? — женщина усмехается, параллельно с этим собирая в руки по два яблока. — Нет, что Вы. Просто захотелось порадовать себя, — Эна неловко хихикает, забирая яблоки, дабы закинуть те в свою сумку. Женщина забирает монеты, с тяжелым вздохом проговорив «Вот и повезет же кому-то с такой очаровательной невестой!». — Спасибо Вам, хорошего дня и продаж. Эна идет дальше, осматривая каждый прилавок. Внезапно на глаза попадается одинокий ребенок, который точно так же осматривается, но голодно. Возможно, это совершенно не ее дело, но совесть точно будет мучить по ночам, твердя, мол, «Ну ты и дура! Ты ведь могла помочь!», потому Эна подходит к ребенку, вытаскивая из сумки наливное яблоко. Этим, конечно, не наешься, но хотя бы что-то. — Ты выглядишь голодным, — она садится на корточки перед малышом, осторожно протягивая фрукт. Уголки губ расплылись в дружелюбной улыбке, стоило ей словить невинный детский взгляд. — Пожалуйста, возьми и угостись. Если у тебя есть братья и сестры, то забери домой, там родители помогут разделить на равные кусочки. Ребенок боязливо забирает яблоко, после чего радостно хихикает и прижимает к груди забранное. — Спасибо Вам, тетя! — маленький мальчик осматривает Эну с глубочайшем интересом. Он замечает какие-то неестественные выпуклости на макушке, скрытой мантией и тянется к ней, дабы стянуть и утолить интерес. И Эна проклинает себя за то, что не уследила за происходящим. Буквально через пару мгновений по улице раздались удивленные вздохи и вскрики. Сначала Эна не поняла, что происходит, но обнаружив на своей голове отсутствие ткани, ужасается. — В деревне черт! — восклицает кто-то из мужчин, после чего несколько женщин прижимают к себе своих детей и уносятся прочь. — Быстро хватайте факела и вилы! Тот ребенок, которому Эна вручила яблоко, тоже убежал, бросив полученное на снег. Она мгновенно встает на ноги и думает о том, как выкрутиться из ситуации. Дрожь пронизывает все тело, страх окутывает душу, а испуганные и озлобленные люди все приближаются, надеясь устранить ее. Дыхание сбивается, сердцебиение учащается, а ноги и вовсе слабеют. Из рта Эны вырывается громкий вскрик, когда кто-то нападает на нее сзади и тянет за один из рогов. Руки у того, кто набросился, крепкие, потому сжимают рог с огромной силой. Параллельно с этим на Эну бросается кто-то с кинжалом и отрезает ей часть штанины, оставив на белой коже красную царапину. Почти мгновение и Эна слышит громкий хруст, а после безумная боль разливается по телу. Она падает на колени, видя перед собой половину собственного рога. В горле встал ком, не позволяющий закричать. В страхе оглядываясь назад, она не понимает, что ей делать. Положение кажется безвыходным, и именно сейчас в голове всплывают последние слова тяжело раненого брата перед его смертью: «Люди не достойны прощения. Эна, молю, не приближайся к ним».

***

—...а после все будто в тумане, — Эна заканчивает свой рассказ, пару раз чуть не расплакавшись вновь. Тело в очередной раз покрылось дрожью от накатывающей тревожности. — Я не помню, как именно добралась до дома, да и вообще выжила. У Мизуки нет слов. Его глаза широко распахнулись в шоке, пока руки еще сильнее стиснули Эну в объятиях. Он не может поверить в то, что произошло. Эну, его дорожайщую и прекрасную Эну травмировали люди из деревни из-за любопытности незнакомого ребенка. — Эна... Боже, мне так жаль, — Акияма ласково гладит чужую спину, выводя различные узоры на ней. Сердце вновь болезненно щемит, разрываясь на части от столь ужасных событий. Он чувствует, что ему необходимо защищать Эну, даже если это будет стоит жизни. — Те люди никогда мне поймут, насколько ты прекрасна. А я, в свою очередь, никогда не пойму тех людей. Эна лишь молчит, с печальный гримасой вжавшись носом в изгиб шеи рыцаря. Мизуки единственный человек, который принял ее такой, какая она есть. Не стал обзывать чертом, не попытался убить... Наоборот, он восхищается ею. — Знаешь что? Ты чудесна даже со сломанным рогом, — Акияма осторожно обводит основание чужого поврежденного рога, медленно опускаясь на затылок ладонью. — Будь ты с целыми рогами, со сломанными или без них... Ты всегда будешь той, кем я восхищаюсь. После этих слов Эна широко распахивает глаза и поднимает голову, с удивлением смотря в глаза рыцаря. Те сияют ярче полярной звезды. Мизуки в целом всегда был самым ярким из тех, кого она знает. Он был словно и солнцем, и луной, и звездами одновременно. — Т-ты... Ты правда так считаешь? — Эна глупо хлопает масляными ресницами, что слиплись из-за слез. Сердце приятно затрепетало. — Но ведь... С цельным рогом я была намного красивее. Мизуки вздыхает, спуская тихий смешок. Он кладет обе руки на щеки Эны, поглаживая те большим пальцем. — Если ты не услышала, то я повторю. Неважно, какие у тебя рога: цельные, сломанные или они вообще отсутствуют. Я приму тебя и буду любить такой, какая ты есть. Эна не может поверить своим ушам. Мизуки принимает ее такой, какая она есть. И он сдержал обещание, не убежав от нее в ужасе, стоило ему увидеть сломанный рог. В животе мягко запорхали бабочки, а на губах медленно появляется нежная улыбка. Она обвивает руки вокруг шеи рыцаря, почти удушающе обнимая его. — Спасибо, что ты не такой, как другие люди, — Эна шепчет, ласкаясь щекой о щеку. По телу разлилось тепло, которого она еще никогда не чувствовала. — Я рада, что однажды повстречала тебя и не побоялась сблизиться. И все-таки, Акито был не прав... Не все люди ужасны. Один из них поистине чудесный. — Мне было бы очень трудно издеваться над тобой, ведь я сам прошел через издевательства, — Мизуки невесело усмехается, оставив нежный, но короткий поцелуй на щеке Эны. Они никогда не заходили дальше объятий. Хотя, это и неудивительно. У них отношения на уровне хороших друзей, а не горячо влюбленных. Щеки Эны вспыхивают краской, стоит ей почувствовать губы рыцаря на одной из них. Но она быстро приходит в себя, отвечая поцелуем в курносый нос. — В таком случае, мы подходим друг другу. Всеми нелюбимые, но зато рядом друг с другом... Ты так не считаешь? — Эна смотрит на Мизуки чуть покрасневшими глазами из-за слез, расплываясь в большей улыбке. Акияма вновь чувствует трепетание внутри себя и даже не думает о том, чтобы сказать «нет». — Да, конечно. А после они сливаются в безумно нежном, любовном и чуть покалывающем поцелуе. Они любят друг друга, и этого достаточно.