жнец на полставки

Несмотря на всю несерьёзность с которой были произнесены слова Себастьяна, они действительно заставляли задуматься. У Гробовщика много работы и он просто физически, даже при всем желании не сможет уделять всё необходимое время Гарри. Граф с дворецким заняты собой, своим бизнесом и политикой – тоже не сильно погоду ему сделают, даже при том, что являются его должниками... Простым смертным доверяться не стоит – неясно, что из этого выйдет и не покалечит ли их случайно юный маг-жнец. А среди шинигами довериться кому-то даже из старых знакомых было рискованно. Что ж задачка не из простых, надо подумать... * * * Граф сидел на столе в рабочем кабинете Гробовщика, неосознанно покачивая ногами в раздумьях. Гарри почти неотрывно глядел на него, слегка сжав подлокотники кресла, в котором сидел в одной позе уже около получаса, не замечая того, что у него затекло буквально всё тело. Мальчик нервничал, понимая, что публичные выступления это совершенно не его конёк. В школе он редко отвечал на уроках – не любил, когда класс начинал откровенно смеяться и шуметь, при каждом удобном случае пытаясь подставить "нерадивого ребёнка наркоманов". – Запомни, самое главное - говорить уверенно и не давать сбить тебя с мысли, смутить. А они обязательно попытаются это сделать. Ты должен держать в голове несколько аксиом, твердо веруя в них: первая - вина лежит на твоих родственниках, не давших тебе узнать правду вовремя, хотя, судя по тексту в письме, они должны были это сделать. Вторая - вспышка гнева была бесконтрольна, опять же из-за безалаберности тех, кто оставил тебя у приемной семьи без доступа к правдивой информации. Международной ассоциацией магических психологов подтверждено, что подобные ситуации могут принести такие последствия, даже если изначально маг полностью психически здоров и к девиациям не склонен. Это и есть твой случай. Третье - Гробовщик, в твоей ситуации, лучший кандидат на роль опекуна. Говори медленно и размерено, делай глубокие вдохи, чуть длиннее выхода. Не стоит придавать этому суду слишком большое значение. Ты справишься – граф слегка поднял кончики губ в улыбке, кажется впервые за их разговор. Гарри судорожно вздохнул и, подняв глаза, спросил: – А если у меня голос задрожит или пропадёт ? – Не пропадет, если настроиться перед началом. Не мучай себя лишними сомнениями и страхами. Отвлекись. Найди пять запахов, пять вкусов, пять вещей, пять звуков вокруг себя. Это упражнение помогает не поддаваться панике – терпеливо ответил Фантомхайв. Они ещё около трёх раз прорепетировали речь Гарри и, к облегчению обоих, окончили мучения. – Справишься. Куда денешься – резюмировал граф их занятие, махнув рукой в сторону гостиной. Остаток вечера они провели в обществе старших жнеца и демона. * * * В небольшой квартирке в красных тонах было всё, чтобы она могла считаться уютной: двуспальная кровать с мягким и свежим постельным бельём, свежие цветы, которые по просьбе живущего здесь, меняла каждое утро домработница, большой диван с подушками и пледом, роскошная ванная и обилие декора. Но не было в этой квартире самого главного по мнению Грелля Сатклиффа - любви и счастья. Вот как так получается, живёшь уже почти две сотни лет жнецом, даже выслужился до худо-бедно хорошей должности, да так что в департаменте тебя как минимум половина перестала держать за дурака, а в личной жизни всё тишь да гладь.. Да и работа.. откровенно говоря Сатклифф чувствовал, что что-то упускает, сутками занимаясь сбором душ и исподтишка помогая своему отделу обучаться запрещённым хитростям, спасающим от лишней работы. Уильям Ти Спирс, любовь всей его жизни,всё также оставался каменным и неприступным, словно ещё больше отдалившись от Грелля со временем их обучения в Академии Жнецов. Алый скучал по прежнем временам, когда ещё юный Ти Спирс, будучи в хорошем настроении, порой отвечал на его заигрывания. На Себастьяна Грелль бросил заглядываться уже много лет назад, когда понял, что у него с графом, кажется, всё серьёзно. Да и сам Сатклифф охладел к дворецкому, осознав, что не понимает его прислуживаний какому-то заносчивому мальчишке, пусть и умному, ставшему демоном вслед за ним. Ещё Грелль тосковал по музыке, по живым выступлениям. С самого своего рождения в жнецовском мире он испытывал особый интерес к людскому искусству. Но особенно к музыке. Бытие жнецом позиционируется в качестве наказания за убиения себя, поэтому в кодексе шинигами сказано, что жнец прежде всего должен служить Смерти и выполнять свою работу ни в кое случае не отвлекаясь на мирские дела. Но в действительности многие нарушали это правило и имели хобби в мире людей, смертных любовников и иногда успевали устроиться на обычную работу. В мире, где инновации победили, правила для жнецов тоже становились гуманнее – главное, чтобы они ничего не делали в ущерб своим обязанностям на работе и не нарушали главные жнецовские законы, оставаясь безэмоциональными и справедливыми в рабочее время, при необходимости вынося приговор, как и незнакомцу, так и тому, с кем делили постель. Отступления в сторону в таких случаях строго карались, ибо отношения со смертными были серой зоной рода: "вообще это запрещено, но если ты это не афишируешь и не нарушаешь главного, то в целом и можно". Однако в случае с Греллем и музыкой, ситуация была сложнее. Будучи юношей-жнецом, Сатклифф занимался с Альбин – своей опекуншей, которая при жизни помнила себя как дочь пианиста, игравшего, однажды, для самой королевской семьи. К сожалению, женщины тогда не могли быть серьёзными музыкантами и повторять подвиги мужчин. Альбин мечтала пойти по стопам отца, но из-за банкротства семьи и преждевременной кончины любимого ей папы, мать выдала девушку замуж, где та, не выдержав краха своих мечт, покончила с собой, повесившись. Смерть дала ей второй шанс. Жница увидела в маленьком Грелле потенциал и в свободное от учебы и наставлений время рассказывала ему о музыкальной грамоте и учила игре на фортепиано. Альбин, проницательной и порой очень холодной в общении бывшей аристократке, маленький Сатклифф грел душу. Однажды она заметила, как тот что-то напевает и была поражена его чистым голосом. Конечно, он был тих, слаб и тонок, но при должных усилия имел все шансы покорить не одно сердце. Тогда она решила рискнуть, то ли ради своих несбывшихся мечт, то ли ради счастья Грелля... И когда он получил разрешение выходить в людской мир стажёром, она предложила ему тайком взять несколько уроков вокала у одной знаменитой на тот момент оперной певицы, с которой сама Альбин была немного знакома. Эта, казалось бы, маленькая шалость сильно изменила жизнь Грелля, подарив ему новые знакомства, известность в узких кругах, а, главное, страсть к исполнению музыки, в частности к опере. В нем было абсолютно всё, чтобы сделать карьеру певца: глубокий и чистый голос, впечатляюще изящная, завораживающая внешность, горячая харизма и актерское мастерство, а, главное, страсть. Ну поистине юноша бледный со взором горящим! Когда Сатклиффу предложили спеть в крупном Лондонском театре оперетты, тот, конечно же, не смог не согласиться. На сцене он произвел фурор и сразу же обрёл множество почитателей, став регулярным участником концертной программы. Даже пару раз получал приглашения в частные поместья для того, чтобы петь для почетных аристократов. Но, увы, всё хорошее (как и плохое) рано или поздно заканчивается. Финал его пьесы был печален: с растущей популярностью появились и фанаты, и недоброжелатели. И черт знает, кто в этом случае страшнее: порой фанаты сталкерили Сатклиффа до самых переходов в "жнецовский мир" и, в том числе, за работой. И это, к сожалению, не могло не отразиться на её качестве. Естественно руководство прознало об этом и потребовало у Грелля завершения карьеры "скомороха для смертных" (прим. автор: никакого эстетического вкуса *закатывает глаза*). Да, конечно же, руководство возмутилось и выступило в лице Уилльяма, который уже тогда за счет нудной и кропотливой работы с отчетами успел выслужиться до неплохого статуса начальника. С той поры единственной отдушиной алого жнеца осталось фортепиано в его доме и доме его приемной матери – Альбин. Начальник очень строго следил за соблюдением запрета и пресекал любые попытки обойти его. Что Грелль имел в итоге? Полнейшая тоска: Ти Спирс всё тот же сухарь, в которого он безответно влюблён, до боли в груди и зуда в паховой области по ночам, в опере ему выступать нельзя. Вообще ни для кого нельзя, только для стен и потолка в квартире и Альбин, которая, казалось, была единственной из жнецов понимавшей толк в эстетике и искусстве. Повышения не предвидится, интересных заданий тоже. Хоть косой вскрывайся. Алый жнец, лёжа в теплой ванной всерьез подумывал нам тем, чтобы утопиться, однако вдруг со вздохом вспомнил о том, что это его не убьёт. Максимум неприятно забьет нос и лёгкие так, что он ненадолго потеряет сознание, а потом будет долго-долго выкашливать воду. Жнецов убить довольно сложно. Есть ограниченный набор способов, зачастую довольно сложных. Поэтому для второго самоубийства придется сильно постараться. Естественно наиболее лёгкий и доступный – собственная коса смерти. Вот только ходила средь шинигами байка, что те, кто погибнут от лезвия своей же косы, навеки застрянут между мирами, обречённые на муки без формы и сути, но наедине со всеми своими страданиями бывшими и в земной, и в послесмертной жизни. Называли это жнецовским адом. Как бы не было тоскливо и плохо жить порой, почти никто и никогда не убивал себя своей же косой – не очень хотелось бы ещё больше усугубить ситуацию, пусть даже эта байка всё ещё оставалась всего лишь байкой.. Минутная слабость отступила и шинигами почувствовал себя немного получше. Надев привычную белую рубашку, жилетку, повязав бант и накинув на плечи свой любимый алый сюртук-пиджак, Сатклифф вышел из дома и совершил переход в мир смертных. Сейчас он чувствовал острую необходимость в том, чтобы бесцельно побегать по крышам, глядя на вечерние огоньки августовского Лондона. На бегу алый задумался. Не так давно его отправили в учебную часть к младшим ученикам и будущим стажёрам-жнецам, чтобы провести у них одну лекцию с возможностью задать вопросы. Почему-то тогда вспомнился тот маленький черноволосый мальчишка-шинигами, которого он встретил в июне в неблагополучном районе. Он был так испуган и задумчив, что Греллю показалось, будто бы тот даже и не понял, что Сатклифф тоже жнец. Хотя парнишку можно понять: такие-то потрясения. Уж если его, на тот момент шестнадцатилетний, Нокси во время первого выхода на сбор потерял сознание от вида крови, то и этот явно не был готов к подобному. Ну ничего, все привыкают потихоньку. К удивлению алого жнеца, он не увидел мальчишку в Академии, хоть и выступал перед ребятами его возраста. Он даже немного расстроился, ибо, к своему неудовольствию, почему-то беспокоился за него. Странно. Греллю не то чтобы были присущи материнские чувства, хоть и Альбин, с виду холодная будто айсберг, дала ему столько родительской любви, что не грешно было бы передать её кому-то ещё. Вот и сейчас в голове надоедливой мухой вертелся вопрос, куда запропастился мальчишка. В конце-концов, Грелль успокоил себя мыслью о том, что, скорее всего, тот заболел и просто не был на лекции. Крыши мелькали под ногами, а луна освещала путь впереди. По водостокам, по старой черепице тихим странником. Умиротворяющий воскресный вечер. Сатклиффу, наконец-то, спокойно на душе посреди этого города, в котором чего только не происходило за время его службы жнецом. Накатывала ностальгия. В Викторианскую эпоху всё было каким-то более живым как будто бы.. а ведь тогда Грелль ныл, что событий слишком много, что у них что ни день, то апокалипсис. А сейчас ему так не хватает этих буйных деньков... Подраться бы с кем-нибудь сильным, красивым и достойным. Например с тем чокнутым и до безумия очаровательным жнецом с "Кампании" или хотя бы с Михаэлисом... Сатклифф окончательно углубился в свои мысли и рассеянно присел на крыше одного из зданий, свесив ноги вниз. Ему вдруг захотелось совершить какую-нибудь шалость и пакость совсем как в детстве, когда он без спросу таскал конфеты из буфета Альбин. Наудачу он заметил открытое окно чьего-то чердака и, воровато оглядевшись, гибким телом соскользнул чуть ниже по черепице и угрём "втек" внутрь. Полутемное помещение, в котором он оказался, выглядело довольно интересно: низкая крыша, подпорки и пыль – типичные атрибуты чердака дополнял всякий хлам вроде книг, склянок, одежды и странных предметов. Тут даже было два гроба! Сатклифф ухмыльнулся, вспоминая бюро чокнутого шинигами. Интересно, он всё ещё работает в нём? Надо бы наведаться к нему в гости. Всё равно всё уже забыли и простили старые обиды. Вон даже Михаэлис с графом нормально с ним поздоровались, когда алый жнец случайно пересекся с ними на своем задании. Вроде столько раз пытались убить друг друга, а в итоге так и остались старыми неплохими знакомыми. И всё же на чердаке его внимание более всего привлекло старое, с виду самое обыкновенное фортепиано. Сатклифф ухмыльнулся, прикидывая, как скоро его заметят хозяева дома, если он начнёт играть? А впрочем, всё равно. Он ведь сам хотел острых ощущений. В конце-концов, он так давно не играл для кого-то кроме себя или Альбин... Грелль осторожно поддел крышку, бережно сдувая пыль с инструмента. Нежно коснулся клавиш, в ласке извлекая септаккорд. Неожиданно раздался приятный тембр клавесина. Вот так сюрприз! А его сегодняшняя партнёрша намного старше и чудесатей, чем он мог подумать. Инструмент немного расстроен, но всё же годен для того, чтобы сыграть на нём. Грелль присел на старый шаткий стул со спинкой рядом с клавесином. Алый жнец начал тихо наигрывать старинную английскую народную песню "зелёные рукава", мелодично мурлыкая её слова себе под нос. Всё же забавно, что тут стоят гробы. Вскользь мелькнула мысль, что было бы забавно, окажись этот чердак прямиком над похоронным бюро. Даже если так, это к лучшему. Их последняя битва с сребровласым жнецом была похожа на страстное танго. Редко встретишь такого противника, битва с которым доставит столько удовольствия. Такие враги лучше друзей.. а иногда даже любовников. Поэтому Грелль был бы рад сразиться с ним ещё раз. Задумавшись, алый жнец заиграл танго. Страсть к музыке, к крови, к красивым мужчинам как-никак требовала выхода. Поэтому под его пальцами сладостными стонами пел клавесин, уже не скрываясь, не тихо. Это было уверенное требование своего, призыв и каприз, звуками текущий вокруг, заполняющий уши, сердце.. всё тело, заставляющий желать и чувствовать... Последний аккорд и вместе с ним выдох, как после пика страсти с любимым. Грелль откинулся назад, довольно потягиваясь словно большая грациозная кошка. Тут его робко тронули за плечо: – Эм.. Вы очень красиво играете.. Мистер.. кажется Вы мистер Сатклифф? – Грелль резко развернулся. На него смотрела пара детских жнецовских глаз, принадлежащих тому самому темноволосому мальчишке, которого он встретил в темном тупике. – А. Это ты. Рад, что с тобой всё в порядке, милый, в тот день ты выглядел очень странно – протянул алый шинигами, всё ещё недоумевающий, откуда тут взялся этот ребенок. – А что ты тут делаешь? – нахмурился Сатклифф – Тоже самое могу спросить у вас, сэр! Я тут живу – улыбнулся Гарри – Странно, странно.. – Пробормотал Грелль, – Не дури меня, цветочек, ты же в том возрасте, в котором учатся в Академии и живут с опекунами в жнецовском мире! Тем более, мало кто даже из взрослых шинигами решается жить среди смертных, а тебе на вид лет десять всего-то. – Одиннадцать – хмуро поправил его Поттер, – Вы не ответили, что вы тут делаете – Гарри исподлобья глянул на алого. – Я.. а я просто мимо шел.. вдруг вижу: рояль в кустах! Вот и не удержался.. оказалось, правда, что это клавесин.. – Грелль нервно хихикнул, желая поскорее ретироваться, чтобы сообщить о странностях в департамент. В конце-концов, вдруг он сбежал, а его ищут? Помниться, сам Сатклифф так однажды сделал, когда лет в двенадцать смертельно обиделся на Альбин за какую мелочь. Но тогда для него это была не мелочь, а трагедия мирового масштаба. – Подождите, мистер! – приготовившийся было уходить, Грелль обернулся. Гарри, со взором полным мольбы, глядел на него. – Не говорите, пожалуйста, что я здесь. Понимаете... Мой опекун, как вы говорите, живёт среди обычных людей. Он тоже жнец, но.. это секрет – выпалил Поттер, тут же коря себя за болтливость. А что, если этот алый жнец выдаст и его, и Гробовщика с потрохами? И пиши пропало – его вернут к Дурслям и, если те не сожрут его мозг, то убьет его уже Гробовщик за излишне развязанный язык.. Но Грелль выдал максимально неожиданную реакцию, резко остановившись как вкопанный: – Погоди.. Я знаю только одного жнеца, который живёт в Лондоне, неужели это.. – Совершенно верно, уважаемый мистер Сатклифф – шутливо перебил его мягкий баритон. На лестнице, слегка оперевшись локтем на перила, стоял Гробовщик с собранными в небрежный пучок волосами и закатанными рукавами, оголяющими до локтя его сильные жилистые руки, покрытые шрамами. Видя ошалевший взгляд Грелля, среброволосый жнец чуть не упал со смеху - до того шокированным выглядел он (прим. автор: представьте себе звук упавшей челюсти Аленького. у меня бы она тоже упала). – Хе-хе-хе, прошу прощения за сей неподобающий внешний вид. Я был занят посмертным вскрытием в своём мини-морге, однако просто не смог пропустить такой чарующий концерт на чердаке. На этом клавесине не играли уже лет двести. А так хорошо, думаю, не играли вообще никогда – зелень глаз Гробовщика загадочно блеснула в полутьме, – Если вы захотите, можете приходить сюда и играть, маэстро. Могу смело предположить, что среди вашего смертонесущего окружения мало ценителей музыки. – Грелль опустил глаза. Как только этот пройхода догадывается? – Что насчёт Гарри, он действительно без пяти минут мой воспитанник – хозяин бюро подошёл к мальчику и аккуратно взял его за плечо. – Нам остаётся лишь выиграть суд. – Ничегошеньки не понимаю.. – задумчиво почесал в затылке Грелль, – Зачем такая морока, когда можно просто отдать его на воспитание к тем, кого готовили к опекунству? Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что ты был бы плохим отцом, но не кажется ли тебе, что лучше доверить это дело профи? Или ты просто хочешь получить какую-то выгоду от этого? – от обилия информации Сатклифф даже не заметил, как перешёл на "ты". – Хе-хе-хе, мысли у тебя здравые, алый жнец – улыбнулся Гробовщик, принимая новые правила, – Но не всё так прозрачно как кажется на первый взгляд. На "Кампании" ты показал себя незаурядно и дерзко, не растерявшись даже когда я оказался не тем, за кого себя выдавал столько лет. За такое я уважаю. Поэтому думаю, что с тобой можно поделиться этой нетривиальной историей. Тем более ты, кажется, нравишься Гарри, а он довольно предвзят к окружающим взрослым и трудно находит с ними язык – в этот момент Поттер было хотел возмутиться, но затем просто кивнул, понимая, что в чем-то старший жнец прав, – Однако, думаю, ты сам догадываешься, что случиться, если ты проболтаешься кому-то не тому. Я просто и жестоко убью тебя – сказано было обычным, даже дружелюбным тоном. Но от него у Гарри по спине пошли мурашки. – Если ты желаешь послушать эту историю, полагаю, лучшее место – гостиная, – Гробовщик развернулся, маня рукой за собой вниз Поттера и Сатклиффа. * * * – Так. Давай ещё раз – Грелль вздохнул, допивая вторую чашку чая и пытаясь хоть чуть-чуть уложить в голове услышанное, – Гарри Поттер - тот самый мальчик, о котором все в мире смертных магов говорят, совершил самоубийство, но не умер до конца, став шинигами, но только наполовину? – Угу – сказал среброволосый. – У Гарри осталась цела вся память и по какой-то причине это связано с тем самым Волан-де-мортом, а ещё у него была абьюзивная приёмная семья, которая на протяжении всей жизни делала всё, чтобы Гарри захотел выпилиться, но тот почему-то выжил и даже спалил их хату в гневе за то, что они ему не рассказали правды о родителях? – Угу. – По итогу ты не можешь отдать его департаменту, потому что будет слишком много вопросов и, скорее всего, его начнут использовать для всяческих экспериментов и исследований, но и не можешь отправить в Хогвартс, потому что шинигами без контроля своих способностей могут учудить кучу бед? – Сатклифф схватился за голову, всё ещё пытаясь переварить обилие абсурда, творившегося в жизни и маг-жнеца. – Угу – должно быть странно видеть то, как тот, кто ещё позавчера оживлял трупы, экспериментируя над всеми, кто под руку попадется, сегодня выступает против эксплуатации одной единственной жизни? – хихикнул серебряный жнец. – Ты прав, ты сплошная загадка, хитрый лис – Грелль со вздохом долил себе остатки чая из чайника в кружку. – Угораздило же тебя, цветочек, в такие приключения с рождения вляпаться.. Ох уж эта карма.. – Сатклифф ухмыльнулся, глядя на Гарри, – Ладно, я окончательно сдаюсь под твоим натиском, о Легендарный безумец – шутливо, с лёгкой ноткой флирта, наконец, ответил Грелль. – Гарри действительно не стоит выдавать нашим идиотам, они только больше искалечат его. А там уж и у него крышечка поедет, пуще чем у меня и даже у тебя. Отберут всё самое дорогое – с какой-то одному ему понятной горечью в голосе жёстко произнес алый жнец, – И в Хогвартс рано без контроля способностей. Тем более, выследят там его, если не научится морок на себя накладывать сильный. Ты, как я вижу с ним носишься похлеще, чем со своим Фантомхайвом. Да и чем-то они с ним похожи.. Это всё радует. Почему-то мне кажется, что ты действительно лучший вариант опекуна для Гарри – прямо сказал Сатклифф отставляя чашку. – И да, отвечая на твой вопрос до этого, если Гарри будет не против, я могу помочь тебе по старой, кхм, вражде.. всё-таки дерешься ты отпадно. Да и скучно мне в департаменте, почему бы не ввязаться в какую-нибудь авантюру с каким-нибудь красавчиком? – хитро блеснул глазами из под густых темных ресниц Сатклифф, уже не скрывая такого естественного для него флирта. – Вы ещё поцелуйтесь тут, парочка – пробурчал уставший Гарри, которому в последние десять минут не давали ни копейки вставить. Под два удивлённых взгляда, Поттер встал с дивана и, закатив глаза, демонстративно поплелся в свою комнату. – Кажется, вот и начинается пубертат.. то ещё весёлое времечко – с тенью грусти улыбнувшись, сказал Гробовщик, полностью проигнорировав комментарий воспитанника – Кош-мар! – шутливо закатил глаза чуть покрасневший Грелль, – Ну совсем как этот треклятый графишко в детстве!