No Puedo Ser Alfa

Пока Сынгван работает над студенческим проектом, сидя за обеденным столом, Хансоль изо всех сил старается сохранять самообладание. Раньше они заходили в аптеку, чтобы купить различные ароматы омег, разные типы феромонов и множество подавителей на случай, если у него возникнут проблемы. Он постоянно использует их, чтобы, когда срок его справки истечет, и ему придется вернуться в университет, у него не возникло проблем с другими омегами или альфами этих омег. Он пытается сосредоточиться, но каждый раз, когда он чувствует новый аромат или подвергается воздействию более сильных феромонов, ему неизбежно приходится страдать от эрекции. — Чёрт! — он кричит так громко, что у него болит горло. Сынгван подпрыгивает, услышав крик, и, встав со стула, идёт в комнату Хансоля, чтобы посмотреть, что с ним случилось, но, войдя, смесь различных искусственных ароматов, которые невозможно не учуять, щиплет его в носу, от чего кружится голова. — Что за вонь? — жалуется он, закрывая нос. — Хансоль! Почему в квартире пахнет так, будто здесь побывало несколько омег в течке? — Сынгван посмотрел влево и увидел почти пустые бутылочки с разными ароматами. Хотя он не может чувствовать феромоны из-за своей беты-природы, атмосфера кажется такой тяжелой, что её можно хоть резать ножом. — Ну как тебе? — недовольно ворчит он, прикрывая брюки. — Представляешь, что будет, если я выйду на улицу и буду пахнуть каким-нибудь омегой? В его голосе слышна вся его фрустрация, на лице видно, что даже присутствие Сынгвана доставляет ему проблемы. Сынгван никогда не видел Хансоля таким злым на самого себя, и он никогда не слышал, чтобы кто-то был настолько разозлен тем, что он родился альфой. В этом мире быть альфой или бетой — благословение, но Хансоль... Хансоль, кажется, переживает худшие моменты в своей жизни. Блондин почувствовал укол в сердце, глядя, как тот отступает глубже в комнату. Он знает историю Хансоля, как его исключали, как заставляли быть альфой, когда он ещё был маленьким ребёнком, который должен был играть, не беспокоясь о иерархиях. Он также знает о небольшой неприязни, которую Хансоль испытывает к омегам, так как его подвергали воздействию их феромонов, когда он ещё не проявил свою природу. Родители верили, что если Хансоль проведёт время с омегами в течке и почувствует выделяемые ими феромоны, тогда процесс ускорится, и его альфа когда-нибудь проявится. Он не знал, правы они или нет, но даже представить, как ребёнок оказывается под влиянием таких монструозных ощущений, должно было быть травматично для Хансоля. — Послушай, у меня есть идея. — сказал Сынгван, подходя к нему, стараясь не впасть в головокружение. Он опёрся на плечо Хансоля, чтобы привлечь его внимание, и, когда тот посмотрел на него, улыбнулся. — Я много искал информации, чтобы помочь тебе, и прочитал советы матерей, только что ставших матерями альф. Я заметил, что почти все дают один и тот же совет: семья надевает одежду с запахами омег и ходит так по дому, стараясь приучить альф привыкнуть к запахам. По их мнению, это работает хорошо. Хансоль проявил заинтересованность к идее с самого начала. Сынгван видел, что он задумчив на пару секунд, но почти мгновенно тот повернулся к нему лицом и кивнул. Был так отчаянным, испуганным, что это не удивило Сынгвана, когда тот обнял его и практически умоляюще попросил помощи. — Если ты это сделаешь, я буду самым счастливым человеком на свете, Сынгванни. — Ладно, не переусердствуй — ответил он, похлопывая его по спине. — Завтра я позвоню Джихуну, Сунёну и Минхао, чтобы они дали мне немного одежды, и мы сможем начать. Хансоль согласился и не выпускал его, но в этот момент Сынгван почувствовал, что ему срочно нужно уйти, так как эти сильные запахи начинали опьянять его.

***

Прошло два дня с тех пор, как они начали практиковаться в одежде своих друзей, и это было нелегко. Первый день, когда одежда прибыла, Хансоль нюхал сумки, как собака, ищущая свою кость. Когда Сынгван надел рубашку Джихуна, ему было трудно отделаться от него: каждый раз, когда проходил мимо, Хансоль окружал его руками и прижимал к себе, словно они пара. Сначала было весело, они смеялись и издевались над ситуацией, но шутка уже подошла к концу, и хотя Сынгван пытался игнорировать это, он благодарил себя за прочитанные советы. Хансоль был прав: если бы он не изолировался вовремя, он, возможно, преследовал бы каждого омегу на улице, нюхая и, вероятно, уже кусал бы кого-то. Он понял, что быть альфой или недавно представленным омегой — не так уж весело. — Хочешь ещё? — спросил Хансоль, когда встал, чтобы взять ещё кусочек свинины. — Нет, спасибо, я сыт, — ответил, заставляя его кивнуть и направляться в кухню. Сынгван заметил, что Хансоль стал намного более услужливым и внимательным к нему, постоянно интересуясь, как он себя чувствует рядом с ним. Он не хотел признавать, что это из-за феромонов, но даже если бы это было так, он не мог бы знать. Он оглянулся назад, убедившись, что Хансоль уже не видно, и поднял немного рубашку Минхао, которую на себе носил, поднося её к носу, в поисках чего-то воспринимаемого им. Он чувствовал только фруктовый аромат, который излучал его друг, когда тот был в хорошем настроении, и ничего более. — Это не запах, — вмешался Хансоль, когда подошёл и увидел его, заставляя Сынгвана удивиться и быстро опустить предмет с выраженной краской на лице. — Речь идет о феромонах. Я думаю, Хао был грустным, когда носил эту одежду, поэтому я себя так чувствую сегодня. Как будто хочу защитить тебя. — Здорово, что ты это можешь так чувствовать ароматы, — прошептал, быстро выпивая глоток апельсинового сока. Он не хотел проявлять ревность по отношению к этим способностям, но думал, что если бы он родился омегой или альфой, возможно, было бы гораздо проще помогать своим друзьям, когда они печальны, или распознавать ситуации, которые беты трудно понимать, когда омеги шепчутся между собой о чем-то. — Это не здорово. Я стану рабом своих инстинктов. Если запах грустного омеги дойдет до меня, инстинкт заставит меня защищать его. Что будет, если у этого грустного омеги будет ревнивый альфа или другие друзья-омеги, которые захотят отвести меня? — ЛАДНО! — Сынгван поднял голос, показывая, что не хочет слушать одно и то же. — Быть альфой ужасно, ты уже сказал мне об этом тысячу раз всего за сегодня. Хансоль замолчал, удивленный внезапным изменением настроения Сынгвана, и оставив свой ужин, попытался взять руку у старшего, чтобы извиниться, но тот отступил и встал со стола. — Вот и все, я иду спать. Завтра у меня работа в университете, и мне нужно быть рано. — Сказав это, Сынгван тяжело пошел к коридору комнат, снимая рубашку Минхао и растрепывая блондинистые волосы в процессе. Он открыл дверь в комнату Хансоля и бросил предмет с полной силы внутрь, чтобы запах оставался у альфы. Хансоль смотрел на все это с чувством вины. Возможно, он уже слишком много жаловался ему и не учитывал его чувства по этому поводу. Сынгван, с своей стороны, был так смущен своим проявлением эмоций, связанных с омегами и их способностями. Если бы он был омегой, он тоже выделял бы феромоны, альфы бы преследовали его, и у него было бы куча проблем, которые он бы не мог контролировать. На секунду поселилась зависть в его голове, но подумав об этом, он предпочел бы быть бетой сто раз, чем омегой.

***

Вращаясь постоянно на своей кровати, Сынгван пытался заснуть, сжимая глаза так крепко, насколько позволяло его тело. Он положил подушку на голову и потом бросил ее далеко, чувствуя, что задыхается. Ему было жаль, что он так поступил с Хансолем, просто не умея контролировать свои эмоции. Он повернул свое тело к левой стороне кровати, чтобы попытаться устроиться снова, но тихие шорохи кого-то, кто шагал по коридору, привлекли его внимание, заставив открыть глаза и взглянуть на часы. Было три часа ночи. Дверь его комнаты открылась, показав очень уставшего Хансоля, который шел с полузакрытыми глазами до его кровати. Сынгван вспомнил первые дни университета, когда они только что переехали вместе и у них было только место для сна, поэтому им приходилось быть вместе, но теперь у каждого была своя комната. — Хансоль, все в порядке? — спросил он, но ответ так и не последовал. Хансоль сел на кровать спиной к бете и с нахмуренным лбом выдохнул, согласившись. Сынгван щелкнул языком и погладил спину младшего, понимая, что тот спит, поэтому решил укладывать его рядом, как в первый год. — Ладно, ты победил, ложись. Хансоль лег рядом и Сынгван, повернувшись спиной к нему, пожелал ему спокойной ночи, хотя тот не мог его услышать. Быть рядом с ним приносило ему знакомое чувство, вызывающее воспоминания, поэтому, готовый к тому, чтобы на этот раз улечься спать, он закрыл глаза, устроившись, однако странное движение альфы, обхватившей его за талию, заставило его открыть глаза и повернуться, но его прервала внезапно нанесенная укусом в шею заставила его выгнуть спину и издать возглас удивления. В тот момент, когда все закончилось, он обернулся и погладил свою шею, пытаясь смягчить боль, которую он ему причинил. Сынгван нахмурился и легонько постучал его по плечу. — Ты действительно меня укусил? — спросил он с путаницей. — Я не омега, дурачок.