Чувства.

But I don't want to say goodbye Because it's safer when I'm by your side It's safer when I'm by your side I want to be near you Like I'm meant to I'm meant to But hey I think it's going to be alright When we're sleeping and I'm by your side I want to learn to fly But it's safer when I stay inside It's safer when I stay inside

Когда это начало появляться? Он уже и не помнит. Просто в какой-то момент понимание друг друга с полуслова стало обыденностью. Стали появляться те взгляды. Заинтересованность. Мимолётные прикосновения перестали быть чем то неприятным и вынужденным. Понимание. Обладатель Расёмона перестал пугать и восприниматься страшным зловещим членом портовой мафии. Нет, он всё ещё являлся таковым, но это все перекрывалось этим. Спокойствие. Им действительно было комфортно вместе. Всегда. Они могли перебрасываться колкими фразочками, а могли беседовать на балконе в квартире Тигра в 4 утра. И всё было настоящим. Акутагава потихоньку снимал маску напускного безразличия, учился доверять. Ацуши же становился спокойнее и уравновешеннее. Они могли говорить о чём угодно – к удивлению обоих беседы были правда интересными. Это не было чем-то вроде вежливых бесед, которые часто приходилось поддерживать с коллегами. Они друг друга таковыми уже и не считали. Заклятые враги, напарники.. Всё лучше, чем это холодное "коллеги". Ацуши увлекался астрономией и с радостью мог часами рассказывать про чёрные дыры, звёзды и законы вселенной. В первый раз когда он заговорил о своём увлечении и увлёкся – он почувствовал вину. Рюноске ведь могло быть совершенно неинтересно. Но это, к его удивлению, было не так. Акутагава, может, и не поддерживал прямой диалог, но действительно слушал. Вглядывался в ночное небо и пытался найти на звёздном небосводе то, о чём говорил Накаджима. Тогда будто и стало появляться это. Оно строилось на взаимном уважении и искренней заинтересованности, на осознании, что никто из них не причинит вреда другому. Может, в силу своих психологических травм, а может просто из упрямства они не признавали, что это существовало. Что между ними было что-то большее, чем просто дружеская привязанность. Что-то большее, чем даже статус "напарники". Никто из них не произносил тех самых заезженных слов вслух, но эта атмосфера будто окружала их с ног до головы. Нет, не душила. Наоборот, обволакивала, давая понять, что это есть и оно имеет смысл.

***

Они снова находились в квартире Акутагавы. Тигр снова полез на рожон и получил. Слава чертям, как говорил сам Рюноске, не верящий в Бога, что у этого идиота поразительные способности к регенерации. Сегодняшний случай был действительно довольно опасным и Акутагава знатно потрепал себе нервы, пока вытаскивал пулю из Ацуши. Накаджима, видя, как нервничает парень перед ним, старался максимально не хныкать и в целом не показывать, что ему больно. Они сидели на балконе, потому что Тигр сказал, что ему гораздо легче находиться в сознании в месте, где достаточно свежего воздуха. Сейчас пуля уже была вынута, а Акутагава заканчивал бинтовать Ацуши. Видя, как дрожат руки эспера и не совсем понимая, что вообще происходит от наркоза (да, это был простой коньяк, но мы опустим этот момент..) Накаджима позволил себе то, чего в адекватном состоянии не позволял себе практически никогда. Он дал Рюноске довязать бинты, а потом взял его за плечи, придвинул и обнял. Шепча немного сиплым голосом о том, что он в полном порядке и парню не стоит так волноваться о его бренной туше. Акутагава не ожидал этого и первую секунду объятий находился в том же перепуганном состоянии, но осознав, что вообще происходит, он просто позволил этому случиться. Ацуши был немного теплым, и Акутагава просто растворялся в этой его теплоте. Он обнял его в ответ и уткнулся носом в плечо Тигра. Сейчас ему хотелось лишь одного – удостовериться, что с парнем, сидящим напротив, все в порядке. Может они и не говорили об этом вслух, но они точно приняли свои чувства. Ацуши еще потом долго шептал на ухо Акутагаве смешные факты о котиках и всякую другую чушь, просто чтобы тот отвлёкся. А Рюноске был счастлив, что может наконец-то спокойно сидеть в объятьях любимого человека и вот так спокойно слушать его.