Недостающий элемент

Они вышли из лагеря на рассвете, когда зарядил мелкий дождь, прогнавший ядовитую фауну по норам, но активизировавший мутировавшую флору. Несколько часов шли, продираясь сквозь заросли, по давно забытой тропинке, тихарились в кустах, пережидая, пока на мосту закончит трапезу немейский лев… Икар, к пребыванию которого в лагере Бродяга успел немного привыкнуть и даже начать уважать за работу, ходоком оказался совершенно никудышным, а ещё ужасно болтливым. Он будто восполнял все те часы работы, которые промолчал, разбираясь со взломом эфира. Говорил он с Бродягой даже не о последних событиях, а просто трепался, перескакивая с темы на тему без особой причины. Так разговаривала Муза, и если бы Бродяга не догадался о причине этого — скорее всего бы изобретателю врезал. — И что это? — спросил Икар, когда Бродяга остановился на краю обрыва. — Недостающий элемент, — откликнулся Персей и плюхнулся на задницу прямо там, где сидел. — Рабочий, прикинь… Когда-то в войну тут, должно быть, взорвали что-то очень мощное. Ядерную бомбу или заряд с серебряной пылью — псы их разберут… Подобные воронки редкостью не были. Редкостью было то, что валялось на дне. — Недостающий элемент… — искренне обрадовался Икар, улыбаясь той наивной, детской почти улыбкой, которая так напоминала улыбку Музы. Бродяга не мог быть уверен в этом на все сто, но, кажется, изобретатель был болен тем же, чем и сестра. И виновато было в этом одно и то же. И вело всё это к одному и тому же… — Ты знаешь, как появляются дети? — лениво уточнил Персей, на всякий случай удерживая Икара за штанину уже не таких белых штанов. — Конечно, знаю! — возмутился изобретатель, заливаясь краской. — Я учёный, и мне уже девятнадцать… И у меня невеста. Из всего сказанного Персей готов был бездоказательно поверить только в то, что Икару девятнадцать. На учёную степень этот до смешного наивный юноша явно не тянул, но, впрочем, из браслета он пересобрал довольно занятый передатчик, который предстояло включить завтра… Невеста была самым сомнительным. Впрочем, неважно. Это всё было неважно. — Так вот, что, если я тебе скажу, что ты появился совсем другим способом? — Бродяга поднял взгляд на Икара. — Что пестики, тычинки, всё это к тебе отношения не имеет вообще… — Пестики? Тычинки? — Бард нам так объяснял процесс, в общем, ты понял… — Секса? — Да… Иногда прямолинейность браслетников раздражала, впрочем, и бесконечная метафоричность Барда — тоже. Сейчас именно она — больше. — Так почему ты считаешь, что это не имеет ко мне отношения? — Потому что ты появился благодаря вот той хрени. — Бродяга ткнул в сторону валявшегося в центре воронки медного шара. — Ты — его порождение. — Дети не появляются из шаров. — уверенно заявил Икар. — Детей рожают женщины, и я не думаю, что… — Эта хрень исполняет желания. — Бродяга вытащил из рюкзака флягу и отхлебнул из неё. — Очень просто. Подходишь — и просишь. — Ого, — поразился Икар, и в его глазах загорелся исследовательский блеск. Забытые боги, как же это было просто… Всего одна фраза, и этот мальчишка уже готов был вприпрыжку нестись к своему элементу, исполняющему желания и способному сделать всех без исключения счастливыми. Вот только он был вежливым. Видать, в приютах Полиса воспитывали достойно, а потому он ждал окончания разговора с Персеем, чтобы побежать осчастливливать всех… А Бродяга этой команды дать не мог. Ну не мог — и всё тут. — Короче, в чём дело, — осторожно начал Персей. — Ты не совсем — того, человек… — Меня… Пожелали? — Тебя и Музу, — уточнил Бродяга. — Ну, не совсем вас. Просто двое мальчиков-эллинов, которые туда спустились девятнадцать лет назад, пожелали людям счастья. И появились вы: девочка-вдохновение и мальчик, которому это вдохновение было нужно, чтобы всех осчастливить… — А почему тогда люди несчастливы? — Потому что шар не исполняет взаимоисключающие желания. Но он сделал, что смог. — Процессор, наверное, не тянет, — пробормотал Икар и, судя по выражению лица, впал в глубокую задумчивость. Бродяга снова хлебнул из фляги, протянул её Икару, но тот вежливо её отстранил. Несмотря на мелкий дождь и слякоть, царившую вокруг, Персею почему-то ужасно хотелось пить. — Короче, как ты понял, этими мальчиками были Бард и Тесей, — продолжил Бродяга, не дожидаясь внимания своего единственного собеседника. — В итоге, у одного было его счастье — ваш чёртов Полис с браслетами и запретами, под аккуратненьким куполом. А у второго — голые пустоши, смертность выше рождаемости в несколько раз, зато свобода. Ага… — А я-то тут причём? — А ты — Тесеево счастье, если я правильно разобрался. — Это приятно, — заметил Икар. — Но я — какое-то бракованное счастье. — Ты не бракованный. Ты неполная составляющая. Транзистор, даже самый правильный, не сможет работать без остального механизма. Ну, ты понял… С метафорами у Бродяги было куда хуже, чем у Барда, он это и сам прекрасно понимал. — Ты же сказал, что недостающий элемент — это вот та штука. — Икар протянул руку, указывая на то, что валялось в центре воронки — блестящий медно-золотой шар диаметром чуть больше метра. — Я неправильно выразился. Это скорее… — Бродяга утянул Икара вниз, на землю, посадил рядом с собой. — Это завод по производству транзисторов. — А Муза — тоже транзистор? — Муза — скорее… Как ты там батарейки по-умному называл? А, точно, вот. Она — источник питания. Она включилась и тебя переключила, и всё как-то заработало. — Плохо заработало. — Слушай, я же говорю, что у них счастье разное. Когда два инженера работают над одним проектом и ссорятся где-то походу, получается плохо. — И зачем ты тогда меня сюда привёл? Вот на этот-то вопрос Бродяге и не хотелось отвечать как можно дольше. Нет, он-то прекрасно знал, зачем. Вот только Икар… Можно было ничего не объяснять, можно было просто сказать, что он-то точно всё исправит, если пожелает счастья для всех… Вот только он не хотел потом спуститься в воронку вслед за Икаром и на коленях молить о счастье, пока там, на единственной тропинке чавкает за его спиной довольная жертвой гидра. — Я привёл тебя сюда умереть, — тихо ответил Бродяга. -— Почему? — не было похоже, чтобы Икар боялся. Ему просто надо было знать. — Потому что твоя смерть — это недостающий элемент, чтобы все обрели счастье. — Все? А Тесей… — Он надел на тебя медный браслет. А это почти привело к твоей смерти. — Верно, — светлые глаза Икара, казалось, стали ещё светлее. — А Брут? — Он любит твою невесту, которая ни за что от тебя не уйдёт, пока ты жив. — Как хорошо получается, — восхитился изобретатель, и его восторг не был поддельным. Он будто и правда смотрел на складывающуюся задачу. — А… Бард? А Муза? — С ними сложнее, — вздохнул Бродяга. — Но, пойми, Муза из-за тебя попала в лапы к Полису… Бард сейчас делает всё, чтобы её спасти, а это значит — валит вину на тебя. Коварного соблазнителя и террориста. И тебя казнят. — Я не коварный соблазнитель, — возмутился Икар. — Ты же объяснишь им всё, и… — И что? И они свалят всё на меня. А я что скажу? — Правду. И я… Я тоже объясню. И все поймут, что это на самом деле сделал ты сам: украл крылья у Музы, меня подставил… — Вот мы и пришли к тому, почему я хочу тебя убить, — просто ответил Бродяга. — Твоя смерть — недостающий элемент и моего счастья тоже. — О… Понял. — Умный, — похвалил Бродяга и в очередной раз протянул ему флягу. Икар осторожно взял её, отхлебнул немного и закашлялся. Бардовка была напитком не для изнеженных жителей полиса. — А зачем было так далеко идти? — наконец спросил Икар. — Зачем шар, почему ты просто меня не убил? — Там, внизу, на единственной тропинке, сидит гидра, которой нужно кого-то скормить, чтобы попасть к шару. — Бродяга указал на незаметный вход в пещеру. — Тогда попадёшь к шару и сможешь загадать желание. — А почему не облететь её на крыльях? — осторожно предложил Икар. — Потому что ей ничего не стоит вылезти из своей пещеры и напасть на того, кто стоит у шара, если она не будет сыта. А вверх по склону она не заберётся. Она слишком жирная. Не пролезет в трещины. — Ясно… — протянул Икар. — Тогда, я пошёл? — Иди. Икар неловко поднялся, стащил с себя Бродягину куртку, которую он одолжил на дорогу. Его немного подранный белый хитон тут же промок, и рукава-фонарики обвисли, напитавшись влагой. Бродяга лёг на оставленную куртку и зажал уши, приготовившись ждать, но не смог. В последний момент он вдруг вскочил на ноги и стал смотреть вслед уходящему вниз, в трещины воронки, Икару… Вначале казалось, будто всё хорошо, но вот послышалось шипение, и гидра показалась из своей пещеры… — Я пожелаю счастья, Икар! — выкрикнул Персей. — Счастья, идеального, сферического, статичного, для каждого… Никто не уйдёт… Никто.