False ending
На чём мы остановились?
Точно. Синициированная смерть Сезара. Пришлось хорошенько поработать, чтобы не выдать настоящую личность похитителя. К удивлению Хитклифф, именно он был первым и очевидно единственным человеком, что оказался достойным остаться в живых. Звери тьмы всегда возвышаются над низким по уровню их превосходства. Они считают их мерзостью. Ошибкой. Вампир, обративший сироту, дал ей всего, чего она не могла получить. Но он не дал по настоящему живых ощущений. Может это последний и единственный шанс? С тех пор, как Сезара окрестили «мертвецом» прошло наверное чуть больше года. За этот год он ни разу не выходил из её скромного домишки. Что касается той комнатки где ранее прибывал наш герой, ничто иное, чем его сознание. Игры с мозгом опасны, от того тако заводят. То есть, то помещение не являлось ни частью этого дома, ни каким-либо реальным миром. Никакого похищения и не было. Сара сатала незванной, но, как оказалось, очень приятной гостьей.Наверное не в этом суть.
— Сезар, мальчик мой, — мягко тянется голос вампира, пока в унисон скрипела дверь балкона, на котором мужчина решил в очередной раз уединиться, посреди ночи. Он привык к тому, что не нужно никуда бежать, от того предпочитал спать днём, точно так же, как и его спутница, а по ночам наслаждаться редкими моментами тишины, когда Сэра принимала гостей, в качестве таких же тварях, как и она. Он не знал их имён, не видел лиц, но это его и не смущало. — Ты какой-то вялый. Может тебе стоит лечь сегодня раньше восхода?— Сар, — тяжело вздыхает брюнет, прикрывая свои глаза. — Почему ты не хочешь обращать меня? Даже без моих просьб. Тебе самой не противно жить бок об бок со смертным, что не вписывается в твои стандарты?
Ещё при их первой встрече началась эта тема, если вспомнить мельчайшие детали их разговора за игрой. Оба наперёд знают чем закончится разговор, а чем игра. Кажется, за всё время их проживания Сезар отдал больше, чем получил. Его первым желанием была свободна. Стоило ему только одержать честную победу и Торрес просто спокойно отказался от какого-либо приза, отдав свою победу ей. Не удивительно, что он так исхудал и побледнел. Как его по прежнему ноги держат? — Ну... — шатенка склонила голову на бок, прижавшись виском к его плечу. — Наверное я знала на что иду, когда позвала тебя с собой. Я же.. ха-ха... Это.. — Сара прижимает ладони к его руке. Тогда ему пришлось потрудиться, чтобы спасти девушку, с учётом того, что во время взрыва ему оторвало предплечье. — .. единственное на что я была способна. И даже за это я чувствую невероятно тяжёлый груз, словно я убила, а не травмировала тебя. В смысле... по настоящему убила.— И всё же тебе было противно от меня, раз ты захотела покончить со мной, так ещё и на себя руки наложить. — усмехнулся младший, прижав её теснее к себе. — Я не смею бессовестно винить тебя за это. На твоём месте любой бы пожелал умереть из-за человека, что выбрался из ловушки живым и почти невредимым.
Он создал ей проблему, не позволив взять над собой власть. Она отомстила ему, убив в нём человека, но оставив пустую, уже точно никому не нужную оболочку. Так ведь нельзя. Телу нужна душа. Душе нужны силы. Его душа оказалась слишком сладка, чтобы растягивать удовольствие. С завязаными глазами она жадно поглотила её и даже не одёрнулась, как в полубреду. Не только люди созданы для того, чтобы губить то что любят. Губить чужое счастье. Она была человеком, но не успела понять какого это. Сара вряд-ли уже вспомнит лица людей, которых видела до обращения. Единственное что мелькало в памяти - голос старшего брата. Прошло больше трёх веков с того момента, когда родители просто оставили её одну. Очевидно, что их давно нет в живых. Хотя может кому-то повезло так же, как и ей? — Ты можешь посчитать сколько звёзд на небе? — произнесла шатенка, подняв голову вверх, взглянув на тёмное небо усыпанное белыми точками. — Может быть и можешь. Но ты банально можешь сбиться или посчитать одну звезду несколько раз. Сейчас октябрь. Вряд-ли десяти часов темноты тебе хватит, чтобы сосчитать все звёзды и не ошибиться. Примерно так же никто не может утверждать, что и чудища чем-то отличимы от смертных. Слишком много факторов, который способны убить нас. Слишком много правил. Все они повторяются. Все они одинаковы. — взгляд переходит на край луны, выглядывающий из-за тёмной тучи. — Луна лишь прячется в тени могучего солнца. Как и мы. Мы прячемся в толпе людей, в поисках жертвы. С наступлением темноты, всем становится с нами не интересно и они заспыпают. Я просто хочу сказать, что ты не на столько уж и бесполезен. Вечная жизнь была дана нам за все грехи, совершённые за жизнь. На твоих глазах рушатся города, нации. Ни одно поколение погибает на твоих глазах. День рождения, принятый за счастливый праздник уже просто раздражает, ведь ты хочешь поскорее умереть, но не можешь, пока не найдёшь то, ради чего получил второй шанс, который будет длиться слишком долго.— Сколько ты ищешь? — шепнул Торрес, словно не желая её перебивать, но с его вопросом и девушка замолкла, видимо погружаясь в раздумья. — А самое главное, как именно понять, что именно ты ищешь? Разве ты не сама ставишь то, что тебе надо?
— Нет. Это всё равно, что сравнить цель и мечту. Здесь же ты ищешь судьбу и то, что эта судьба тебе подарит. — постучав когтями по деревянному перилу, она уже была готова опустить на него голову и задремать. Видимо скоро рассвет. — Я чувствую, что сильно изменилась, после того, как ты согласился уйти со мной. Это может не проявляться физически. В теле словно стало легче. Словно я сбросила груз, что тащила сотнями лет. На этом меня уже ничего не должно держать здесь. Как бы не хотелось, наша встреча не могла длиться всю жизнь. Ты стареешь, а я нашла то, что принесло мне лучик в тёмные ночи и тепло в опасный рассвет.— Ты ни разу не видела рассвет? — произнёс младший с очевидной печалью в своём тоне. Да, закат и восход поистине неописуемы, для того, чтобы объяснить что это такое. Поэтому все так стремятся их увидеть. Влюблённые пары, сидя в своих машинах на каких-нибудь пустых парковках. Юноши, что решились не спать всю ночь и гулять до утра. А ведь Торрес был такой же в свои годы. Гулял с одногруппниками до рассвета. Иногда прогуливал уроки, а позже и пары, но всё же, не пожалел ни о чём. Даже как-то грустно понимать, что у неё этого никогда и не было. Даже будучи ребёнком, вряд-ли ей предоставляли такие возможности. Как принцесса в закрытой башне.
— Я хочу посмотреть на него сегодня. — заставив мужчину удивиться, усмехнулась девушка. — Смотри, — она вытянула руку указывая пальцем вперёд. Местность вокруг была скрыта за каменистыми горами, которые напоминали клыки хищных акул, только в несколько раз больше. — Солнце взойдёт вон там. Когда середина солнца будет на уровне вершины горы, я начну растворяться в пепел. — в ответ на лёгкое недоумение, она рассмеялась. — Я пыталась уже выйти на улицу в такое время и обожглась. С тех пор я ложусь ещё до того, как подгоревшее небо в далеке начинает появляться. Сара напоминала собой его бывшую одноклассницу. Странную, не опрятную и в какой-то мере даже не нормальную. Она всегда ходила одна и если и пыталась завести с кем-то диалог, то её речь была не связной и темы для разговора были несколько пугающими, что аж мурашки бежали по спине. Сезар хоть и сам был достаточно тихим, но не таким, как она. Лишь пару лет назад он узнал, что из-за проблем с психикой она вскрыла себе вены в общественном туалете. Может если бы она обратилась за помощью раньше, то всё могло бы обернуться в иную сторону?— Тогда и мне придётся вспороть себе живот. — с наигранной печалью, но очевидной ухмылкой Торрес пожимает плечами. А что ему ещё остаётся? Остаться здесь жить. Глупо. Его запах рано или поздно почувствуют и никто уже не будет способен удержать недуги от него подальше. Даже если не найдут. Он не знает как вернуться обратно в свой городок. Будет странно и страшно, если мертвец заявится живым. Какая же паника начнётся. В ответ Хитклифф вновь рассмеялась. Она прекрасно понимает, что он не шутит и не желает ему мешать в его задумке, как и он не желал мешать ей. Как-то странно всё это. Рука, что по своему являлась «остатком», с некоторой неуклюжестью и осторожностью ложится на её плечо. Он ощущал себя старой игрушкой, у которой не то, что голова не двигалась, руки были, как деревянные палки, не способные согнуться.
— Я не видел ни одной фотографии с тем существом, что обратило тебя. Да и ты мало рассказывала. — быстро перескочив на другую тему, ухмыльнулся младший. Действительно, о том мужчине ничего не было известно. Даже его имени. Единственное, что о нём знает Торрес это просто то, что он БЫЛ. Следовательно, давным давно погиб. А при каких обстоятельствах?
— Не удивительно, глупый! — поматав пальцем в воздухе усмехнулась девушка. — Вампиры не отражаются на фото и в зеркале. Все мои «фото» в доме это партреты нарисованные странствующими художниками, что желали найти себе место для ночлега. — стоило бы задаваться вопросом, выжили ли эти художники? Даже как-то не верится. Хотя кто знает. Хитклифф не такая уж и плохая. Хах... — Что касается Томаса... — когти застучали активнее и громче. — Я не помню уже его лица. Его приспешники сожгли все его вещи и самоубились. Может я была на столько ему противна, что он просто не выдержал нахождение рядом со мной. — Ни капли сожаления или грусти. Может она просто уже привыкла ко всему этому и просто уже не желает повторять один и тот же цикл печали... А вот и первое сияние тонких лучиков. Не обжигает. Даже не касается. У них есть ещё чуть меньше получаса, прежде чем Сара обратиться в пепел.— Может мы хотя бы успеем сыграть ещё партию напоследок? — всё же предприняв хотя бы малейшую попытку помочь и уговорить её отказаться от своей затеи, но в ответ Сэра отрицательно качает головой, отказываясь от его предложения. — У нас ещё месяц назад кончился запас крови. Как ты столько подержалась и не сожрала меня?
— Я пыталась приучить себя к человеческой еде. — протянув руку, словно прося что-то положить в неё, но младший старается никак не реагировать, что и было правильным. Она брезгливо поджимет губы. — Вкус.. ужасен... Но всё же, голода я не чувствую. Со вкусом легче сменится, когда ты не чувствуешь запаха еды.— Я бы не сменился с куском человеческой плоти, у себя в желудке. — вздрогнув морщится мужчина, хмуря густые брови. — Если бы только ты этого не захотела.
— Ты готов съесть человека, только потому что тебе на это указывают? — усмехнулась девушка, обножив свои острые, как только идеально заточенный нож, клыки. Ей нравится власть над слабейшими, но Сара по прежнему видит рамки, за которые не стоит заходить. — Ты очень жалок. Лучи яркого солнца, что плыло по небу бордового цвета, с нежным переходом в оранжевый и розовый; стали освещать тёмную крышу, на которой в тёплое время любили греться мыши. Их разговор наконец подходит к концу. Тихими неспешными шагами, Хитклифф отстраняется в сторону, чтобы рассмотреть плывущий по небу блин, что так яро старался ослепить жителей маленького городка, чьи люди по ночам всегда скрывались от вампиров. Бледные её руки держатся за деревянную перегородку, что не позволяла упасть на землю, в самый низ. Ветер по утрам особенно приятен, когда развивает волосы. Губы мужчины дрожат, словно он собирается что-то сказать, но не способен выдавать из себя и слова. — Я бегу от ответственности, как обычный подросток. Впереди меня ждёт опасная взрослая жизнь, а я пытаюсь от неё бежать, не смотря на то, что время куда быстрее меня. — улыбка со временем пропадает, оставляя лишь безысходность на красивом лице. — Не способна на самостоятельность. Только на... жестокость. И в этом я слишком далеко зашла. Лучи ползли по стенам, по перилам, перегородке и вот, коснулось бледных рук. Обжигает. Огонь всегда опасен, для любого существа. Огонь вампира - это солнце. Такое же опасное и приносит боль, а то и смерть. Это ведь и есть то, чего она так хочет. Секунды идут, а может и минуты, Сезар лишь молчаливо наблюдает, как под лучами растворяется в пепел её рука. Свет окутывает уже и всю фигуру. Частички, едва заметные глазу разлетаются куда в сторону, улетают в небо. Словно дети постарше ломают домик из песка, который так старательно строил ребёнок, не желавший никому зла. Замок Торреса рассыпается на глазах, от «рук» солнца. Он не хочет из-за этого плакать. Он ничего не хочет. Если не плачет она, то какой уже толк плакать ему? Это её решение, а значит мешать мужчина не в праве. — Сезар, — позвала младшего девушка, махнув рукой к себе, тем самым приглашая подойти ближе. — тебе оно уж точно не навредит. Широкими шагами он приближается к ней, всё не отрывая взгляда от её лица, что и само начало растворяться в небытие. Он не герой. Да и её никто на улицу утром не вытаскивал за руки и ноги. Они оба прекрасно понимают чем всё кончится. Хитклифф знает, что будет после того, как она уйдёт. Сезар не проживёт дольше двенадцати минут. Он постарается найти любой способ, чтобы забыться, но забыть емк поможет лишь летальный исход. — Прости, что забрала твою жизнь. — более уверенно произносит старшая, растянув на умирающем лице спокойную улыбку. — Дорога в рай тебе открыта, поэтому... мне так хочется посмотреть на тебя в последний раз, прежде, чем отправиться в преисподнюю. — и даже сейчас он не пытается хоть что-то сказать, лишь молча наблюдает, каждое её движение. Анализирует каждое слово. Середина достигает верхушки горы. Вовремя. — Спасибо, что подарил мне эти мгновения. Шаг назад. Низкорослая фигура, в одно мгновение разлетелась на кучу пепла в разные стороны. Осталось лишь старое, потёртое платье. Возможно, оно было даже старше неё, но очень подходило к её чертам лица, к её изящной фигуре. Её больше не собрать. На поиски каждого кусочка уйдёт вечность. Это не разбившеяся ваза. Это настоящий труп, что испарится, после лёгкого дождя. Лучше бы пару секунд назад это был дождь.— Сэра, — сипло бормочет брюнет, глядя на ткань у своих ног. — Я люблю тебя. Прости, что так ни разу тебе этого и не сказал, без повода. Ты... тебе приходилось делать намёки, чтобы я понял, что тебе нужно внимание. Мне так жаль...
Ровно минута в минуту.
Ровно пять минут понадобилось на то, чтобы найти подходящий нож и проткнуть им себе горло.
Остальные семь минут, он захлёбывался в собственной крови, пока его крехтенья не утихли.
Вот и он.
Действительно хороший конец.
