мой добрый вампир.

       мальчик, бегущий по тропинке к пруду, с ржавым на дне железным сосудом, одаривая босые ноги приятным покалыванием и влагой от росы, по-детски улыбался. взглядом он ловил солнечных зайчиков от блеска ведра, весело подлетающего в небо, рассекая теплый, почти обжигающий воздух и снова падая, попадая обратно в горячие ладони с румянцем на костяшках. светлые волосы парнишки по имени Чонин, или Нин по-привычному подлетали в воздухе, когда он бросал вызов очередной кочке или оврагу, перепрыгивая через него, словно перелетая. старики в деревне поговаривали, что видали у него крылья за спиной, что вырастали при прыжке и помогали приземлиться голым ступням на сырую землю, после чего пропадали, скрываясь от чужих глаз. старики много рассказывали мальчику, особенно сильно им нравилось рассказывать о вампирах. один из дедов, размахивая самодельной тростью, даже рассказывал, что как-то раз он забрёл в лес и встретил одного, но тот «гад, сбежал!». Нин же, слушая их истории и слухи, громко смеялся с выживших из ума под старость лет и бежал к матушке, чтобы рассказать ей услышанные небылицы о себе и легенды из древней мифологии, старательно изучающищейся в деревне, пока та хлопотала по дому.        Чонин перепрыгнул очередную кочку и кубарем скатился к воде, наконец дойдя до пруда. встав с колен, отряхнув покрасневшие руки и, схватив ведро, мальчик побежал к небольшому мостику и прижался грудью к мокрому мосту. свесив руку с ведром с мостика в пол метр от воды, Нин зачерпнул жидкости. как и велела матушка, крича о просьбе через окно, отвлекая парня от игры бантиком на веревочке с соседским котиком, что частенько залазал в их дом через окно, после чего мамка с криками и воплями находила пожеванные лепестки на белой скатерти возле стеклянной вазы с букетом иван-чая, что мальчик собрал для неё прошлым утром.        Чонин перевернулся на спину и, поставив ведро с водой рядом с головой, прыжком поднялся на ноги. мальчик вытер тыльной стороной запястья под длинной чёлкой до глаз каплю пота со лба и, схватив сосуд, уже не так быстро побрел по тропинке, прогибаясь под весом ведра с водой.       спустившись с холма к опушке, мальчик глянул на тропинку, с которой должен свернуть, чтобы обойти лес и прийти в деревню. но, ощутив зуд в ладошках, Чонин вздохнул и побрел по протоптанной тропинке дальше, пока настолько большие деревья, что солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густую листву, создавая полумрак, не окружили его со всех сторон, а воздух ощущался гораздо холоднее, вызывая неприятный озноб в теле.        Нин поставил ведро на землю и вытер очередную каплю пота ладонью, оглядываясь и потирая красные ладошки с отпечатком деревянной ручки железяки. вдали виднелся солнечный свет, оголяя крученые силуэты тонких веток и толстых стволов. посмотрев вверх, парень увидел только нескончаемую листву и сухие стволы, уходящие словно в небо. обернувшись, Нин понял, что тропинка, по которой он забрёл в глубь леса магическим образом исчезла. Чонин буркнул что-то про фей под нос и, ухватившись за ручку ведра покрепче, побрел дальше, выбираясь из очередного оврага, босыми ногами наступая на сухие ельные ветки и шишки, которые вызывают мурашки по спине и покраснение хрупких стоп. всем известно, что маленькие феи заманивали ребятишек вглубь леса, где пели и танцевали с ними, справляяясь с одиночеством.       выбрашись из неглубокого оврага, он остановился и посмотрел вперёд. его губы разомкнулись в изумлении, а ручка ведра выскользнула из его потной ладони, заставив ведро покатится вниз, обратно в овраг, пока вода несколькими капельками скатывалась с его колен, а остальная часть впитывалась в землю.        перед мальчиком на невысокой возвышенноси в виде небольшого холма стоял парень. длинный, худой и невероятно бледный. фигура старшего извилась, оборачиваясь к Чонину. прищурив глаза, Нин увидел лицо с впалыми щеками, выразительнымм скулами, острым подбородком и невероятно бледной кожей, сияющей на просвете тусклого солнечного луча, пока другая сторона скрывалась за густой тенью. парень судорожно вдохнул холодный воздух через приоткрытый рот, не сводя глаз с манящей фигуры, и неуверенно сделал несколько шагов, поднимаясь на земляную возвышеннось, не разрушая зрительный контакт с загадочным парнем, что смотрел на мальчика с не меньшим удивлением и... страхом.        подойдя почти вплотную, Чонин увидел огнянные, багровые глаза перед собой, что внимательно изучали лицо младшего, немного сотрясаясь, будто не решаясь убежать вопреки своему чутью. мальчик неожиданно подходяще вспоминает слова стариков про вампиров.        скулы старшего задрожали, предсказывая слова, или даже разговор, но вместо этого вампир внезапно отошёл на шаг. послышался хруст сухих веток под ногами и тихое бормотание сквозь губы. — не подходи... казалось, что вампир боится дитя, опасаясь за себя. или за мальчика. его голос дрожал и казался низким по сравнению с звонким голосом Чонина, что ни раз сравнивали с колокольчиками, а младший дивился: разве колокольчики звенят? сколько полей облазил, а звон слыхал только у коровы на шеи. — кто ты? — Нин рассматривал его глаза, кажется, вечность. радужки наполнялись кровавыми разводами, между которых переплетались багровые волокна, обволакивая каждую алую извилину, а посередине виднелись чёрные зрачки-бусины. — это... — как только парень открыл рот, капля алой жидкости вытекла из его рта с уголка и побежала к подбородку. мальчик протянул руку и большим пальцем дотронулся до его щеки, вытирая каплю крови, вытекшую из сомкнутых губ старшего. тот вздрогнул, и Чонину показалось, что его зрачки расплылись, перекрывая багровый закат в его глазах, что были уставлены на окровавленную подушечку пальца младшего. — что ты... не боишься? — старший смотрел в глаза младшего и никуда больше. — ты не знаешь, кто я?.. — ну, — Нин небрежно вытер кровь с пальца о свою старую футболку с дыркой на рукаве. — знаю. он провел взглядом по его щеке, где красовались багровые разводы до самого подбородка. старший, видимо, заметил это и отошёл на пару шагов от Чонина, снова послышался хруст веток под ногами. Нин взглянул в его глаза и поразился: в глазах неизвестного отображался страх и сожаление, будто что-то кромсало его изнутри, выражая всё в багряных глазах. — я... я убийца. я убил его... — старший сглотнул и спрятал лицо за руками, отворачиваясь вбок. — я не хотел! я... я не смог сдержаться. я был на грани, но тут появился он... я не хотел... — стой, — мальчик подошёл к вампиру медленно, боясь спугнуть. звучит невероятно абсурдно, но старший казался таким беззащитным, и милому мальчику стало его жаль. — кого ты убил?.. Чонин опустил свои горячие ладони поверх тыльных сторон кистей рук старшего и даже не вздрогнул, ощутив холодную кожу вампира от самых кончиков пальцев и до костяшек, которые младший окутал теплом своих рук. Нин даже не вздохнул, когда убирал руки неизвестного, обнажая часть его лица, и ища огненные глаза меж длинных пальцев, а вот неизвестный разомкнул блестящие губы в удивлении, а зрачки в его глазах растянулись вновь. — глаза огненные, но тебе холодно... как-же так? они ведь сияют огнём... — Чонин не отпустил руки вампира, стараясь отогреть. — кого ты убил? скажи мне... — Нин смотрел в глаза старшего, стараясь донести свою искренность. не смея прерывать зрительный контакт, вампир произнёс почти шёпотом: — старый фермер, что живет неподалеку отсюда в старой хижине посреди поля. я часто сидел на том поле и наблюдал за восходом солнца, пока фермер следил за коровами, гуляющими по полю... но на этот раз я не смог сдержаться и остаться в стороне. я не ел уже давно, заботясь о чужих жизнях и ведя подсчёты, но сегодня я не смог себя остановить, увидев кровь старика от раны на сухой губе. — неужто и впрямь старика убил?.. — Нин осторожно поглаживал ладонь незнакомца, стараясь добиться тепла на его гладкой кожи. — и впрямь. здравый рассудок достиг меня лишь когда старик уж не дышал... — и где же теперь его тело? — покоется в земле. — похоронил?.. — Чонин смотрел в глаза вампира с нескрываемым удивлением, на секунду даже остановив попытки согреть чужую кожу. — похоронил. и животных запер, а то разбегуться... мало-ли, кто-нибудь заберёт, да будут они пользу приносить.. — странный ты вампир. — Нин продолжил согревать ладони вампира, даже понимая, что успехом это не обернётся. — деда убил, но захоронил, и даже о скоте позаботился. — не могу я, как другие вампиры: без разбора. и женщин, и детей... — тогда не переживай. — Нин, кажется, почувствовал тепло от ладони под пальцем. — фермер был стар и некудышен, ему недолго оставалось. считай, что ты освободил его от мучений перед болезненной смерти от старости. на старости лет, старик не мог даже коров доить, да и совсем исхудал, последние дни в кровати отлеживался. так что не переживай, думаю, он был только рад быстрой кончине. — ты... правда? — да, я уверен в истине. вампир наконец выдохнул с облегчением и Чонин увидел слегка приподнятые уголки губ, изображающие легкую улыбку. — но как ты тут очутился?.. — о, я шёл по поручению матушки к пруду воды набрать, но обратно хотел скоротать путь, и вот... забрёл. — младший неловко улыбнулся. — феи скучают. — невозмутимо пожал плечами парень, после чего повернулся в сторону оврага, в котором покоился железный сосуд. секунда, и ведро очутилось в руках незнакомца, что протягивал его Чонину. — чудеса... — Нин взял ведро, почувствовав холод от секундного прибывания рук Сынмина на железе. — как тебя звать? — Ким Сынмин. а тебя как нарекать? — Чонин, можно просто Нин. — приятно познакомиться... Нин. — и мне, Сынмин. /        они побрели в сторону, выходя на знакомую дорожку, наконец, находя выход из леса, что указал Сынмин. они вышли на то самое поле и, боясь оборачивается на старый домик с загонами рядом, смотрели в горизонт и на небо, щурясь от яркого солнца. босые ноги мальчика кололи мелкие камушки и трава. послышался тихий голос нараспев. фермер был стар. на старость лет, всё смог бы пережить, ведь он, несущий вечно бред, не мог свой век захоронить. что тот, что чудом отогрет, не смог больше боготворить. что всех коров, свиней и нас он не сумел освободить. с ума сходя, анахорет, конец боялся проглотить. по полу там табак раздет, и скот дороже сигарет, не позволял он уплатить. лишь на крючке в земле жакет, а в доме пусто, что запрет, да на столе сухой букет. но вот, герой, что к нам пришёл, закат любя там проводить, решил взять грешный он предмет и деда наконец убить. желание сменить сюжет, борясь и кувыркаясь так, словно он опять не свой, словно имел на это прав. анохорет — в земле скелет. но деда смог освободить, что червями полураздет, оставив лишь тупой хребет, да тёмный в глазах силуэт. вампир слегка покачнулся и, кажется, побледнел, слегка сжимая руку младшего в своей. Чонин смотрел на вампира, стараясь отличить бедную от кожи естественного цвета на протяжении нескольких секунд, после чего отвёл взгляд в горизонт. ты не ел уже давно, заботясь о чужой беде, но не сдержал себя, и кровь собралась на его губе. и не твоя вина, что ты, питаясь кровью тех людей, нехотя жажду утолил, свой разум потеряв во мгле. дед счастлив где-то там, ведь в небесах и боли нет, и скот разводит снова он, спасаясь там от всяких бед. /       вампир и деревенское дитя дошли до пруда и, набрав воды, Сынмин перехватил у него тяжесть, предлагая свою помощь. вампир проводил мальчика до самой деревни, не смея отпускать его руку. но по приходу в деревню ему пришлось выронить тёплую ладонь из своей и, попрощавшись с мальчиком, удалиться в тёмный лес, обратно в глушь. смотря вслед вампиру, Чонин улыбался и наткнулся на мысль, что эта встреча не напрасна, и они обязательно ещё встретятся и сходят вместе на поле встречать рассвет, пока он будет рассказывать все-все истории, которые так наскучали матушке, и истории, которые ему поведали старики. может быть, один из стариков особо эмоционально рассказывал именно о Сынмине? Нин обязательно спросит. они обязательно увидят пустую хижину фермера и пустые загоны неподалёку, а рядом небольшую горку сырой земли с воткнутой веточкой в землю и одиноким жакетом, повязаном сверху.