Сажа и трещины

      Это были первые несколько месяцев ее самостоятельной жизни практически на другом краю земли. Единственный совет, который ей дал дедушка — последний оставшийся родственник — перед тем, как выгнать из дома, был совет найти в новом месте жительства других темных эльфов. Может, у них найдется работа для нее, или они смогут чем-то еще помочь. Или кто-то возьмет замуж.       Она привыкла жить экономно с самого детства: такие порядки были в доме дедушки. Поэтому выделенных родственником скудных средств хватило на какое-то время. Ну и линсден в выбранном ею городе с красивым названием Ильтана отыскались достаточно быстро. Девушка поспрашивала о них в самых оживленных местах, вроде площади, а затем однажды вечером в гости в снятую комнатку заглянул улыбчивый высокий мужчина, который представился как Тирсак Лион. Он долго расспрашивал новую знакомую о ее родственниках и жизни в далеком городке на материке, который почти половину года был покрыт снегом. Интересовался. Улыбался. В общем, выглядел и вел себя мило.       Девушка была настолько смущена этим вниманием, что в первую встречу так и не спросила ничего в ответ. Но Тирсак приходил еще. Они даже вместе искали для нее хоть какую-то работу, а пока никто не решался принимать девушку, эльф понемногу помогал деньгами. Конечно же, она обещала вернуть ему все долги, как только сможет.       Затем в один радостный день ее взяли няней в многодетную семью. Чтобы вернуть Тирсаку деньги, она продолжала экономить, хотя его, казалось, не беспокоила потраченная сумма. Тирсак рассказывал про семью, но немного. Говорил, что живет за Ильтаной вместе со своей матерью, женой и детьми. Пару раз рассказывал о самом доме — большом поместье. Его получили от правителя за службу родители Тирсака во времена своей молодости и выстроили прекрасный особняк. Эльф упоминал, что у них иногда бывают родственники в гостях. Девушка с восторгом представляла всю эту пышность их встреч и праздников в таком большом доме, мечтала когда-нибудь там побывать среди других линсден.       И ей удалось попасть в этот дом. Правда, не с тем статусом, с которым хотелось бы. Однажды зимой Тирсак сообщил ей, что у них уволилась служанка. Платить он был готов больше, чем нынешние ее наниматели, так что девушка незамедлительно отправилась по указанному адресу знакомиться с работодателями.       Далеко за городом и за лесом, посреди рощи она нашла огромный серый дом с темной крышей и обветшалой каменной оградой по территории. Выглядело поместье явно не таким, каким представлялось по рассказам Тирсака. Дверь девушке открыла эльфийка, контрастно выделяющаяся из всей этой серости: у нее были рыжие волосы, темно-бордовое платье и красивые зеленые глаза.       — Вижу, муж уже подал объявление о поиске новой работницы. Вы же по объявлению? — уточнила женщина. Девушка опустила взгляд, боясь показаться невежливой.       — Да, мадам.       — «Мадам», хм… Ладно, можете называть меня так. Ваше имя?       — Листерика.       Ее встретили негостеприимные стены с портретами эльфов. Какой-то пыльный комод у входа. Темные зеркала. Пыль и серость. Обстановку оживляли лишь детские голоса из соседней комнаты.       — У вас есть какие-нибудь рекомендации с прошлых мест работы? — уточнила мадам.       — Я могу обратиться за этим к людям, у которых полгода работала няней.       — О, было бы чудесно. Так, что ж, видимо, о детях вы можете заботиться. Что еще вы умеете? — мадам прошлась по коридору.       — Готовить, стирать, шить, прибираться, — стала перечислять девушка, семеня за ней. — Если необходимо будет отвечать за финансы и другие вещи, я готова учиться.       Женщина задумчиво кивнула на каждое слово, а затем показала рукой в сторону столовой.       — Мне некогда рассуждать за и против, так что все узнаем на практике. К кухне пристроена небольшая комнатка, можете поселиться там. Но пока что вы на испытательном сроке. Скажем… три недели, — хозяйка дома протянула новой работнице ключи.       — Спасибо, мадам.       В тот же день она сдала владельцу снимаемое помещение и перебралась в поместье Лионов.       Испытательный срок прошел быстро. Никаких крупных проблем за это время не произошло, так что Листерика осталась работать на мадам Вивьен и господина Тирсака. Все домашние заботы легли на ее плечи. С тех пор она ходила по дому, глядя в пол и опасаясь лишний раз поднимать глаза на хозяев: жизнь с этой семьей тоже оказалась не такой, как представлялось ранее.       Самая старшая эльфийка этой семьи, то есть мать Тирсака, принимала ее за пустое место. Тарелки и прочая посуда, по ее мнению, наполняли, приносили, уносили и мыли себя сами, так же исчезала пыль с полок и мусор с пола, сама стиралась, утюжилась и зашивалась одежда, готовилась еда… Конечно, у Листерики были помощники в виде маленьких домашних духов, но все равно многое делала она.       Тирсак на своей территории первое время вел себя так же учтиво и мило, но чем больше времени проходило, тем чаще Листерика замечала его агрессию по отношению к домашним. Спустя годы работы служанка порой смотрела на его жену и размышляла о том, что под напускной самоуверенностью прячется запуганная женщина.       Мадам Вивьен иногда снисходила до внимания к служанке. В основном для того, чтоб дать очередное поручение. В целом, она относилась к Листерике терпимо, была молча удовлетворена ее трудом или отчитывала за ошибки. Для мадам важно было качество выполняемой работы, она и сама была очень занята.       Детей у Вивьен и Тирсака было четверо. Старший сын пошел в отца: такие же черные волосы, похожие черты лица. Он уже ходил в школу и хвастался этим перед другими детьми. Две девочки внешне больше походили на мадам Вивьен. Особенно одна, потому что она была рыжей. Вторая была брюнеткой. Двойняшки только научились бегать и теперь сносили в доме всю мебель, преследуя кого-то из старших или же служанку. Они много шумели, устраивая игры, мешали вечно занятым родителям, требовали их внимания.       Самый младший, казалось, родился зимой незадолго до того, как в этот дом пришла работать Листерика. На вид он совершенно не отличался от остальных: такая же светлая кожа, заостренные уши, большие серые глаза, откуда-то взявшиеся кудри. И два сердца, как у других темных эльфов. Но по какой-то причине в семье его не любили. Основную заботу о нем служанка взяла на себя.       Малыш часто хныкал, поэтому большую часть времени Листерике приходилось носить его с собой, соорудив из теплого платка что-то вроде сумки на груди. Там он согревался и засыпал, не обращая внимания на шум во время уборки, готовки и стирки.       Как Тирсак и говорил, временами приезжали гости, родственники хозяина дома — его брат и сестра со своими семьями. Тогда работы становилось в несколько раз больше: постирать и погладить всю одежду с дороги, привести в порядок многочисленные гостевые комнаты, приготовить большой ужин и накрыть на два стола, присмотреть за всеми детьми… Гости Листерику тоже чаще всего не замечали, что было к лучшему.       Так проходили годы. Листерике почему-то ближе всех из семьи стал младший сын: он будто был чужой в этом месте, как и она. Вместо имени к мальчику прицепилось какое-то короткое то ли прозвище, то ли неизвестно что, и все в семье звали его просто ты, он или этот. В игры его почти не зазывали. Большую часть времени мальчик читал в холодной большой библиотеке. Листерика старалась чаще разговаривать с хозяйским сыном, чтобы он не чувствовал себя одиноким, но Тирсак то и дело напоминал ей знать свое место.       До поры до времени все было терпимо. Листерика молчала и делала свою работу. Дети росли, учились. Мадам постоянно была чем-то занята. Тирсак зарабатывал деньги и иногда подолгу отсутствовал. Порой он уезжал на месяц, а то и более. Из одной такой поездки он вернулся больным и с тех пор никак не мог вылечиться. Периодически весь дом вздрагивал от приступов его кашля, но это было только начало.       К болезни легких потом присоединился сердечный недуг. На фоне свалившейся на него немощи Тирсак стал настолько раздражительным и агрессивным, что это граничило с помутнением рассудка. Мадам Вивьен умело парировала все выпады в свою сторону, а затем рыдала в саду, Листерика старалась не встречаться с хозяином дома без необходимости, так что больше всего страдали дети. Особенно младший. Бывало, что после столкновения с отцом Тен был очень напуган его поведением и подолгу жаловался служанке.       Поначалу мужчина всячески подтрунивал над сыном, тыкал, затем попрекал, кричал. В конце концов, дошло до издевательств и рукоприкладства. Листерика узнала об этом, когда ей попалась рубашка мальчика, разорванная так, будто кто-то схватил ее сзади за ворот и не давал ребенку убежать, пока ткань не треснула.       Листерике было жаль беспричинно страдающего ребенка. Хоть она и не была его матерью, все равно хотела забрать его, бросить работу и сбежать. И она бы сделала так, если бы в последний момент не столкнулась в дверях с вернувшимся откуда-то Тирсаком.       Он был пьян и взбешен. Зажав неудавшуюся беглянку с ребенком у входа, наседал на них и яростно кричал, что они оба никто и без его помощи не протянут и недели. Листерика прятала за собой рыдающего ребенка, но сама дрожала так, что не смогла устоять на ногах.       Хозяин дома схватил зонт-трость с комода и хлестал служанку с ребенком со всей злости. Казалось, что минуты растянулись на целую вечность. Вечность страха за свою жизнь и за жизнь мальчика, которого она считала почти своим сыном. Тирсак орал на них до тех пор, пока ему не стало плохо.       Даже после этого Листерику не прогнали. И сама она не ушла из поместья. Она продолжала работать на Лионов хотя бы для того, чтобы иметь возможность помочь Тену и другим детям в случае, если Тирсак окончательно сойдет с ума.       Листерика жила по инерции, наблюдая за взрослением чужих детей, к которым так привыкла. Тена после того случая отправили учиться сначала в какой-то далекий пансион, затем и в университет. Последние несколько лет женщина его почти не видела: эльф приезжал только на крупные праздники.       За время работы на Лионов служанка узнала многое из того, чего знать ей было не положено.       Например, что Вивьен все-таки не была матерью Тена. Однажды Тирсак напился до такого состояния, что смог дойти только до крыльца дома. Там он и лежал, бессильно стуча кулаком по ступенькам и невнятно повторяя: «Бросила меня… потаскуха… оставила сына… сука».       Например, что в юности Тирсак и его старший брат соперничали, добиваясь расположения мадам Вивьен. Мадам свой выбор сделала, но брат Тирсака, даже будучи уже второй раз женатым, не упускал возможности при каждом удобном случае подорвать авторитет хозяина дома и разрушить его брак, прочность которого и так подвергалась сомнению. Такие столкновения случались раз за разом, но затем все возвращалось на круги своя.       Последним таким столкновением стал конфликт на дне рождения матери Тирсака. Ей исполнялось девяносто — для линсден это было только вступление в тот возраст, который обозначают как пожилой. По такому случаю собиралась вся семья и больше, даже те эльфы и не только, которых за огромный срок работы в этом доме Листерика не видела ни разу.       Некоторые гости приехали со своими слугами и помощниками. Дом наполнился шумом и беспорядком, все разговаривали и ходили по комнатам. Мать Тирсака сидела в гостиной и встречала всех, благодарила за визит, принимала подарки. Листерика и другие слуги нервно подсчитывали количество посетителей и ломали голову над тем, как и где их всех разместить.       В конце концов коллективно решили накрыть столы в саду, к счастью, было тепло. Сад быстро привели в надлежащий для торжества вид, расставили мебель, вазы с подаренными цветами и другие украшения. Младшие по возрасту гости уже стали помогать слугам, чтобы быстрее все обустроить. Руководила всем, конечно же, мадам Вивьен. Она стояла под яблонями и отдавала приказы по поводу размещения стульев и кресел, она же с одобрения свекрови перечислила, какие блюда необходимо приготовить… Тирсак сидел неподалеку от нее и мрачно наблюдал за суетой.       Забегавшись, Листерика отвлеклась от подсчета гостей, но периодически возвращалась мыслями к тому, что так и не видела Тена. Приехал ли он? Все ли с ним в порядке?       Когда беготня кончилась, а все гости и домочадцы уже давно толпились в саду вокруг столов, время от времени громко поздравляя юбиляршу, Листерика стояла вместе с остальными слугами поодаль и услышала, как открываются ворота. Это был Тен. Видимо, транспорт задержался.       Первым делом после дороги мальчик решил поздравить бабушку. А опоздавшие всегда привлекают слишком много внимания. Тем более у тех, кому алкоголь уже ударил в голову. Желая продемонстрировать перед всеми, какая она примерная мать, Вивьен пригладила растрепавшиеся кудри молодого эльфа и с натянутой улыбкой отправила его в дом — умыться и переодеться с дороги. Листерика заметила подзывающий жест одного из гостей и неслышно подошла к столу.       — Это ваш младший? — спросила в эту минуту одна из женщин.       — Ох, да, но если говорить по секрету, то он нам не родной, а приемный, — с какой-то затаенной гордостью произнесла Вивьен, прикладывая руку к груди. — Милый, расскажи эту чудесную историю, здесь не все знают, какой ты у нас герой.       Мятый тяжело дышащий Тирсак столкнулся с напряженным взглядом Листерики, которая вытирала со стола пролитое вино, и стал отнекиваться.       — Да к чему ворошить старое! Это такие тяжелые воспоминания, а мне доктор запретил много волноваться, я же болею… К тому же, мы воспитали мальчика как своего собственного ребенка, он даже не знает, что мы ему не родители.       — Но так ли это на самом деле? — игриво откликнулся эльф, сидевший напротив Тирсака. Тот самый, что только что опрокинул свой бокал.       — Брат, не начинай, — угрожающе протянул Тирсак.       — Не начинать что? — мужчина сцепил пальцы и положил на них подбородок.       — Расскажи, откуда у нас этот ребенок, милый, — Вивьен с легкой нервозностью положила руку с красным маникюром на плечо мужа. — Не знаю, какие у вас с твоим братом до сих пор могут быть разногласия, но правда о происхождении этого мальчика должна помочь их устранить.       Тирсак нехотя начал историю откуда-то издалека. Листерика поспешно собрала со стола все грязные тарелки и отправилась с ними в дом. Тена нигде не было видно, но на втором этаже шумела вода. Служанка прошла через столовую на кухню, по пути опасливо выглядывая в открытые нараспашку окна.       Вивьен в саду подобострастно кивала на каждое высказывание мужа, но кожа на ее открытой шее, груди и руках покрылась красными пятнами, а лицо заблестело от пота — видимо, текущая легенда не сходилась с тем, что Тирсак много лет назад говорил ей самой. Гости открыли рты — то ли удивляясь доброте господина Лиона, то ли наблюдая за мадам и ожидая, когда она взорвется.       Брат Тирсака явно жаждал стать героем сегодняшнего спектакля и, не дослушав россказней, достал что-то из нагрудного кармана. Листерика оперлась на подоконник и вытянула шею. Потрепанный и пожелтевший конверт с неразличимой с такого расстояния печатью. Хозяин дома резко оборвал свою историю на полуслове и сам стал желтеть подобно бумаге.       — Ты просто завидуешь, что мы с Вивьен так долго вместе, а тебя вторая жена бросила, — прошипел он.       — Тирсак? Ты узнаешь эту жалкую бумажку? — высоким напуганным голосом спросила Вивьен, отступая в сторону своих родственников. Тирсак положил руку на грудь и стал часто и с трудом дышать. Крупные капли пота скатывались по его покрасневшему лицу. Гости загудели вокруг.       — О, конечно узнает. Это одно из его писем моей бывшей жене. В нем Тирсак просит ее скрыть и подделать результаты всех медицинских манипуляций, доказывающих, что Тен — его родной сын, — эльф кинул конверт на стол. — Конечно же, я предоставлю тебе оригинальные результаты, если ты не веришь, Вивьен.       Мадам вся затряслась, сжимая в посиневших пальцах свой бокал.       — Ты переспал с какой-то тварью и притащил в дом ее ребенка? — дрожащим голосом на грани истерики еле выговорила она. — А меня убедил в том, что спас сироту в благородном порыве?!       Пьяный Тирсак поднялся со своего места и оперся руками на стол, буравя жену взглядом воспаленных глаз.       — Она повесила… его мне на шею… — начал хозяин дома. Вивьен взвыла и размашистым жестом выплеснула вино на мужа, а затем бросила в него же бокалом.       Началось. Листерика отскочила от окна, боясь, что ее заметят.       — КОБЕЛЬ! — кричала мадам. — Нахал! Падаль! Сколько ты мне изменял?!       Господин Лион закричал на нее в ответ что-то неразборчивое об ошибках молодости. Гости тоже зашумели. Послышался звук разбитого стекла. Крики хозяев переместились в сторону входа в дом.       Сейчас они повернут за угол, дойдут до крыльца… Листерика в два скачка преодолела столовую с коридором и застучала ногами по ступенькам лестницы. На втором этаже она огляделась в поисках Тена.       Хозяева дома теперь орали у главного входа. Срывая голос, они старались перекричать оппонента, словно набросившиеся друг на друга бешеные собаки. Потом Вивьен вдруг замолчала.       — Ты думаешь, я с радостью притащил этого ублюдка в дом?! — шипел на нее Тирсак. — Ты сама-то его на дух не переносишь: свалила все заботы о нем на служанку и рада. Его существование просто ошибка.       Служанка дернула на себя ручку двери в ванную. Тен стоял, опершись ладонями на края раковины. В зеркале на стене отражалось его заплаканное лицо. Неужели он слышал? Как бы сильно Листерике не хотелось его утешить сейчас, каждая секунда была на счету.       — Идем-идем, милый, извини, — она взяла Тена за запястье и повела за собой.       — Лис, в чем дело?.. — эльф на ходу стал вытирать лицо рукавом рубашки.       — Извини меня, я все потом тебе объясню, сейчас надо тебя спрятать, — ее взгляд упал на дверь балкона. — О! Тебе нужно убежать, понимаешь?       — Лис?.. — с непониманием всхлипнул Тен. С первого этажа до них донесся грохот и новая порция криков.       — Знаешь что?! Если ты называешь этого ребенка ошибкой, так исправь эту ошибку! — выкрикнула Вивьен. Вслед за этим послышался звук пощечины. — Я больше не потерплю его в нашем доме! Я ненавижу его!       — Давай избавимся от него вместе, — прохрипел Тирсак.       Тен замер, бледнея. Листерика подвела его к двери балкона и подергала ручку. Дверь была заперта.       — Тьма побери, — выругалась женщина. — Закройся в комнате.       — Ч-что п-п…       Листерика толкнула Тена в первую попавшуюся комнату и захлопнула дверь, после чего кинулась к приближающимся хозяевам дома. Одним толчком ее сбросили с лестницы. Кубарем скатившись в коридор, она влетела головой в шкаф.       Звуки исчезли. Перед глазами все поплыло. Последнее, что Листерика увидела в ту страшную минуту, был брат Тирсака. Он на секунду присел рядом с ней, а затем дернулся в сторону лестницы, будто что-то услышав.       

***

      Когда Листерика очнулась на диване в гостиной, был уже глубокий вечер. Служанка вышла в коридор, где ее встретила непривычная тишина, темнота и пустота. Никто не кашлял, никто не разговаривал, как будто все обитатели поместья испарились. Что ж, примерно так оно и было.       Она поднялась на второй этаж. О празднике речи уже не шло. Гости, видимо, за эти часы поспешно разъехались, кто-то увез с собой бабушку. Остались брат Тирсака и сестры Тена — девушки-двойняшки, но и они тоже паковали вещи. И тихо обсуждали нечто, чего никто не ждал.       — Чем все закончилось? — шепотом спросила Листерика, скользнув взглядом по потерянным сестрам, собиравшим чемоданы. Эльф, сидящий с сигаретой прямо на полу, затянулся полной грудью и выдохнул дым.       — Двумя мертвецами. Я… ох, — и он закрыл лицо рукой. — Я просто всю жизнь был влюблен в Вивьен, и… это я во всем виноват. Мне пришлось призвать демона тьмы, чтобы остановить этого. И скоро здесь будут представители высшего порядка. До этого времени нам всем лучше убраться подальше. Поедешь с нами?       Женщина молча обошла его и заглянула в черный проем двери той комнаты, куда несколько часов назад спрятала Тена. Из темноты на нее неподвижно смотрели два желтых глаза с тонким вертикальным зрачком.       Конечно, она никуда не поехала. Но и доказать светлым представителям высшего порядка — эквирикси — ничего не смогла. Факт убийства был неопровержим.