Альфавёрс

      Немного поплевавшись — было жаль, что любимая потеха в лице отрицающего свои чувства Сынмина закончилась, — Минхо поднялся и пошёл к выходу. Но уже перейдя за порог, он остановился, улыбнулся и свистнул стоявшему в коридоре.       — Хэй, Хёндыш, чё стесняешься?       — Хёндыш?.. — почему-то это единственное, что смутило Сынмина.       — Да бля… — Минхо закатил глаза и повернулся обратно. — Хани попросил меня к нему по фамилии не обращаться. Подстраиваюсь, как могу.       — Ммм… — глубокомысленно качнув головой, Ким улыбнулся сам себе — сегодня определённо хорошее утро, в которое он может припомнить Ли все издёвки, даже очень старые. — Послушный подкаблучник.       — Хер сглотни и завидуй молча. — Минхо отмахнулся, потому что быть «послушным подкаблучником» намного веселее. Даже когда он уже вышел за дверь, можно было услышать его голос. — Родной, тебе ж не обидно?       — Можешь вообще ко мне не обращаться. — да, это определённо был Хёнджин с ужасно сонным и уставшим голосом. — Родной.       — Чё-то ты слишком недовольный для того, кто миленько подслушал.       — Я встал настолько далеко, чтобы вас не слышать. Подслушивание это не для меня. Гаденький трюк.       — Один раз подслушал бы, и уже не плакался бы Хани. Ну тогда удачи, Херджин.       — И тебе. Там Джисон злится.       — О-о, так это моё любимое блюдо.       Если Минхо только посмеялся с этих хороших манер с неприязнью к подслушиванию, то Сынмин расстроился — если бы Хёнджин услышал их разговор, то они бы сразу пропустили момент неловкого признания. Но что ж, теперь даже это не могло утяжелить его голову, поэтому зайдя в медкабинет Хван увидел только улыбку. И это-то и подозрительно.       Перебросившись парой фраз о самочувствии Кима, оба замолчали. Самый важный разговор не особо клеился — Сынмин явно был смелее с Минхо, который всегда сам из него всё вытягивал. А теперь он должен был сказать всё прямо, ведь иначе его могут снова понять неправильно. Корявые попытки заговорить прервал третий голос.       — Хёнджин, я только сейчас кое-что понял. — прокрутившись в кресле, врач заговорил непривычно радушно. — Так это и есть твой друг, для которого ты мазь от травм где-то неделю назад выпрашивал? — после положительного ответа слегка растерявшегося Хёнджина, он следом обратился к Сынмину, и уже намного строже. — Ты собираешься говорить или тебе адреналин вколоть?       — Я и забыл, что вы всё слушали… Извините.       — Ага, ага. Ну?       Ким неуверенно кивнул головой, хотя и осознал, что теперь признаться будет ещё сложнее — всё это время он не думал о том, кто так хорошо спрятался за одной из ширм и молчал. Но после ответа врач взглянул на свои часы, взял пару вещей со стола и пошёл к выходу.       — Тогда я пойду. Не буду мешать.       — Прошу прощения, не стоит выходить. — не успел Сынмин порадоваться, как его сразу же обломал вежливый тон Хёнджин. — Вы нас не смущаете, работайте спокойно.       — Это вы меня смущаете. Да и я просто беру свой законный перерыв. — пристыдив Хвана за его вновь неуместную порядочность и остановившись на пороге, врач снова обернулся и дополнял сказанное даже с улыбкой. — Знаешь, я бы мог просто выгнать тебя. Но ты бесишь Чонина сильнее всех вместе взятых, а значит ты мне автоматически нравишься. Так что удачи.       — Спасибо Вам.       Приятная неожиданность — Сынмин прекрасно помнил, насколько сухо и пренебрежительно врач разговаривал с Минхо, о чём решил рассказать и Хёнджину, чтобы немного посмеяться и успокоиться. Но последний почти не отреагировал, смотря по сторонам и думая о чём-то своём. Когда его взгляд наконец-то вернулся к Киму, тот опешил — нужно говорить. Но видимо слегка позже.       Не понятно — это Сынмин слишком громко думал или «удачи» от врача подействовало мистическим образом, но дела пошли чересчур стремительно. Один рывок, и Хёнджин больше не стоял, выдерживая хорошую дистанцию, а опирался коленом и рукой об кровать, а свободной ладонью притянул Сынмина к себе за шею. Но радость от того, что всё закончится намного проще, продлилась недолго — дыхание обжигало его ухо не ради «я соврал и слышал про твои чувства», а для чего-то более «важного».       — Мини, не отстраняйся и сделай вид, как будто я просто говорю тебе что-то приятное, хорошо?       Сынмин сильно смутился от этой неожиданной близости, но серьёзный голос Хёнджина отрезвлял. После фиксации только на шёпоте, а никак не на прижатом к нему телу, его пальцы почти невесомо пробежались по талии, остановившись на спине. «Актёр».       — Достаточно? — после паузы Сынмин решил так же тихо и с наивной (нервной) улыбкой уточнить, как будто не понимал, с чем связан ступор старшего.       — Мм, да, прости… — Хёнджину предстояло сделать много усилий, чтобы отвести мечтательные мысли и вернуться к делу. — Не могу говорить это вслух, потому что наш разговор записывают камеры и просматривают сотрудники. Мистер Бан узнал информацию о центре. За нами следят неизвестные. И, возможно, с плохими намерениями. Будь осторожен и доверяй только улыбашке — другие сотрудники могут оказаться фальшивкой.       Договорив, Хёнджин сел обратно на табуретку. Когда пришёл Минхо, он вернулся в корпус Б, также осторожно передал информацию Йеджи и Джисону — как и ожидалось, последнему Минхо ничего не говорил. И на удивление Хан отреагировал чересчур эмоционально, что оправдалось вторым днём гона. Хотя больше его взбесило то, что Минхо, которого он отпустил только к врачу, сейчас сидит и забавляется с Кимом. Поэтому, чтобы успокоить своего друга-собственника в гоне, Хёнджин обещал «выгнать» Ли на родину — делать он этого, конечно же, не собирался в прямом смысле.       Но всё-таки прошептать информацию на ухо Йеджи и Джисону было намного проще. Хван боялся, что Ким не позволит, но в итоге всё прошло слишком уж гладко. И заметив смущённый взгляд, выпрашивающий объяснений, Сынмин готовился начать — но как же это было сложно. И хорошо, что это предстояло сделать не ему.       — Мин, я уже устал извиняться, но мне снова придётся это сделать. — Хёнджин нервничал даже сильнее, чем при признании годичной давности. И это понятно — произошло слишком много всего усложняющего, а сейчас то он был ещё и трезв. — Вчера после разговора с Джисоном, а в последствии и мозгоклюйстве Минхо — я не понимаю, как ты его терпел все эти дни, — я узнал о том, что с тобой происходит и то, что ты всё слышал. И в таком случае я могу не озвучивать, что на самом деле чувствую к тебе, но хотел бы услышать, что происходит с тобой. И чтобы снова не усложнить и впоследствии не чувствовать себя плохим другом-идиотом, я предупреждаю: я буду воспринимать все твои слова только в прямом смысле. Поэтому скажи мне и желательно коротко — какой ты видишь перспективу наших взаимоотношений?       — Отличной. — достаточно коротко. На прямые вопросы Сынмину было отвечать намного проще. — Меня всё устраивает.       — И мои чувства тоже? Не будет ли никаких неловкостей, которые потом будут оправдываться «мне неприятно, но ради тебя я…» и подобным? Я не хочу, чтобы для меня ты выдавливал из себя лишнее.       — Я и не стану. Твои чувства это правильно. И мои тоже. Думаю, что они очень похожи.       — Мин… — Хёнджин всё ещё не мог принять эти сладкие слова, каждый раз давая другу шанс отступить. Его можно понять: за всё их общение он слышал слишком много того, что не позволяло поверить. — Я же сказал — оправдывать тебя в своей голове я больше не буду. И звучало очень недвусмысленно.       — Потому что я говорю прямо.       — Хорошо, давай ещё раз: я люблю тебя.       — И я тебя люблю.       — Ам… Послушай — как друга я тебя, конечно, тоже люблю, но в большей степени я хочу быть ещё ближе, — это романтическая любовь. Поэтому не разбрасывайся такими словами, если продолжаешь отрицать мои чувства, чтобы уравнять их со своими.       — Наверно я слишком долго отрицал свои, что так просто ты их принять не можешь. — в Хване Сынмин видел себя, поэтому мог только горько улыбнуться — это же он всё заварил. — Ладно, прямо это не для меня, но прошу оценить — я пытался. Давай по порядку. Год назад я считал, что любовь к парню это:. — он загибал пальцы на правой руке, смотря только в потолок, потому что лицо Хёнджина мрачнело с каждым новым словом. — …незаконно, непозволительно, неправильно, мерзко, ошибочно…       — Да, я всё это помню. Поэтому и не понимаю, почему ты сейчас…       — Стой. Так, пожалуй всё перечислил. Теперь идём по очереди: любить парня оказалось законно, это раз. Я много обсудил, к сожалению, с Минхо, но всё-таки нашёл в его словах правду — ничего непозволительного в этом мире нет — уже два. Он себя чувствует явно счастливее, чем я, пытавшийся быть тварью для того, чтобы мой близкий человек меня отпустил… Потом ещё и разговор с мистером Баном — сначала я воспринял его мнение в штыки, а потом появилась «дружеская» ревность к Джисону, ещё и ты не спрашивая меня опять был мил ко мне, и я сдался. Дружба — это правильно всегда, и не важно, кого мой друг любит. Ты мне был дорог всё так же и я захотел тебя вернуть. И вроде как вернул, но начался твой гон и всё с ним связанное. И в первые часы меня ломало, потому что одна мысль о такой близости — это мерзко, а потом… это оказалось не так уж и мерзко… Мне было хорошо с тобой, но я считал это ошибкой, и… эти несколько дней я провёл так, что мои чувства и эмоции, хоть и резонировали с мыслями, но были по-настоящему приятными. Ошибки быть не может — я хочу того же, что и ты.       — Я, как твой друг, даю тебе последнюю возможность отступить и сказать, что это твоя плохая шутка. — Хёнджин, готовый только к самому плохому или максимум нейтральному в самом начале, теперь буквально излучал свет, не зная как ответить. Хотя и для последнего предупреждения строго качнул указательным пальцем перед лицом.       — Ты ужасный друг, который слишком отчаянно заботился обо мне и слишком сильно тешил мои принципы. — упрекая и усмехаясь одновременно, Сынмин положил ладонь на чужую руку и опустил её, продолжив держать. — Поэтому я понижаю тебя до моего… возлюбленного, это так называется?       Два варианта: либо ответ неверный, либо, что всё-таки более вероятно, в центре что-то стряслось — иначе как объяснить начало тревоги с закладывающей уши сиреной и раздражающим глаза красным светом. И вроде всё пришло к идеальному финалу, но пока его придётся отложить и бежать со всех ног к учебному кабинету, где объявлен сбор. Напоследок закинув голову назад и закатив глаза, Хёнджину пришлось отпустить любимого человека, который только что признался ему в чувствах. Невыносимая гадость, однако… Ого, неужели кому-то не смогли помешать?              — Пойд…       Хёнджина на полуслове оборвали губы, от которых ему, вроде как, на время пришлось отказаться. Сынмин обхватил его лицо руками, как будто тот был в силах отстраниться и не ответить на неуверенный поцелуй, который по мере увеличения нахлынувших эмоций становился всё «тактильнее»: сначала почти не касаясь, но плавно переходя к той напористости, что Ким прошёл уже не единожды, а для Хвана было в новинку.       Хотя нет, не совсем так — теперь Сынмин не позволял делать с собой всё, что захочется другому. Теперь именно он начал, он целовал, он хотел, он вёл себя неправильно, зато так, как чувствовал. Да, обстановка не лучшая, но не для Сынмина, который так долго ломал сам себя — раньше было намного сложнее, а теперь можно всё. С этой беспринципной решительной частью его «гомофобного» «друга» Хёнджину ещё придётся разбираться долго и нудно, но потом.       — Теперь пойдём, Джини. — раскрасневшийся и со сдвинутыми бровями, Сынмин выглядел не менее очаровательно. И всё потому что не сразу убрал руки с щёк Хёнджина, которые, безусловно, тоже горели не менее красно, чем освещение от продолжавшейся тревоги.       Выйдя из медкабинета, они сразу же встретились с Минхо — он не мог отказаться от «гадостного трюка» с подслушиванием до последнего. Потому что в случае «несчастливого» финала он мог бы посмеяться, а в случае «счастливого» знать наверняка, что больше Хёнджин не станет наседать со своим «горем» на Джисона, а это важно. Сирена его не особо заботила — он тут же высказал своё уверенное предположение, что Чонин снова по мелочи и с азартом решил понажимать красивые кнопочки. Но она так и не заканчивалась, поэтому и волнение совершенно не медленно сжало грудь — и лучше бы Хван молчал.       — Я общаюсь с Джисоном не для того, чтобы жаловаться. Да, во время гона мы совсем потеряли связь и мне стыдно за это, потому что…       Вот теперь Минхо потерял связь с этим миром. Гон Хана, который начался вчера вечером, не казался ему проблемой — их даже закрывать не стали, потому что Ли инициативно всегда был рядом. Да, инициатива личного эгоистичного характера, но тем не менее. И поэтому Джисон переносил всё спокойно до самого утра — вся вспыльчивость касалась только их секса, но это тоже минусом назвать невозможно. Зато сейчас и без того эмоциональный сгусток забавной злобы остался один слишком надолго из-за непредвиденного разговора с Кимом и последующего подслушивания.       «Чёртов Хван блять!» — и снова Минхо решил, что именно Хёнджин заставил его волноваться. «Только схерали нас собирают? Сука, эта привязанность заставляет меня думать, а это вредно для меня. Потому что Хани начал поход по всем комнатам, разъёбывая их по очереди? Ага, щас, пусть только попробует».       Когда Минхо ускорил шаг, Сынмин с Хёнджином сделали то же самое — идти от медкабинета до учебного кабинета долго: из корпуса А спуститься вниз, пройти через общий зал на другую лестницу и подняться в корпус Б. Минхо врал — он не особо много думал и почти ничего не видел перед собой. Поэтому почти сразу стал возмущаться, когда Хёнджин схватил его за шкирку и утянул обратно на пролёт лестницы.       — Будь тише. — закрывая рот Ли рукой, Хёнджин выглядел чересчур встревоженным. — Люди с автоматами тебя не смущают?!       Содрав с лица жёсткую ладонь — второй Хван держал руку Сынмина намного нежнее, — Минхо осторожно заглянул в зал, через который им следовало пройти в свой корпус. Да, ему не лгали — вокруг было полно людей в чёрной экипировке, в масках и с оружием, оцепив всё пространство и сотрудников в нём. И это, к удивлению пары, очень успокоило Минхо, вызвав слишком довольную улыбку.       «Накосячил не Хани и слава богу… Стоп, а чё сейчас с ним? Блять я его разъебу, если не спрятался».       — Мы в пизде. — теперь Минхо мог рассуждать серьёзно. — Планы?       Внимательно прислушиваясь к шуму из зала, парни рассчитывали на то, что вооружённые люди пройдут дальше, открыв им путь. Однако к их ещё большему страху снизу по лестнице, где по их мнению был только тупик, кто-то начал подниматься — в итоге вышла неизвестная женщина. Точнее не знали её только Сынмин и Хёнджин, тут же настроившись враждебно к её приказу пройти с ними. Зато Минхо тут же подхватил последнего за локоть — Хан же может расстроиться, если его друг бесславно умрёт, — направляясь вслед за ней.       — За этой дамой Чан ухлёстывает, и именно она его предупредила. — когда появилось сопротивление, пришлось разжевать истину для идиотов. — Он утром нас познакомил, хах. Как вовремя. Не, ну если хотите неиронично стать Хёнджео и Сынльеттой и сдохнуть в один день, то удачи.       Прекрасно зная, что Минхо никогда не действует себе во вред, парни пошли следом за ним. Как оказалось, в пролёте ниже был скрытый ход в корпус Б. Сотрудницу, как первую попавшуюся на глаза, послали найти оставшихся подопытных и привести в кабинет.

***

Немного ранее.       Сразу от начала тревоги, Чан пробежался по всем спальням, проверяя учеников и собирая их для перехода в кабинет. И конечно же отсутствие Минхо, Хёнджина и Сынмина заставляло нервничать и злиться. И под горячую руку почти сразу попался пренеприятный персонаж, кто даже не пытался скрыть свой испуг. Поэтому запустив всех учеников в кабинет и никак не переживая за состояние научного сотрудника, Чан прожигал его взглядом и давил на него со страшной силой.       — Что происходит? Где парни?       — Были в медпункте, но сейчас я не знаю, где они… — на лице Чонина застыла кривая улыбка, пока он рвал волосы со своей головы. — Чёрт, чёрт, чёрт! Чан, на нас напали! Эти мрази проникли в центр. Я не знаю, что нам…       — А может это наше спасение? — после информации от сотрудницы, Чан начинал рассматривать и подобный вариант. — Те, кто против издевательств над природой человека? Разве ваш эксперимент не находится под контролем государства? Тогда откуда здесь…       — Именно по этой причине здесь такая слабая охранная система! Весь бюджет ушёл на эксперимент, а защиту, видимо, «попилили»! Подкрепление едет, но… Да Чан, ты прав — эти люди против эксперимента. Правительство обнародовало информацию о нас, вызвав огромный бунт по всей Корее! И, и…       — И что? Что и?! Говори.       — И бунтовщики потребовали отвести всех представителей нового вида человека на костёр! Как будто мы — чудища! Чан, а если их всех убьют? Наплевав на то, что они — нет, — что мы люди? Возмущения предполагались, поэтому обо всём стало известно заранее, но…       Слова Чонина запустили пулю прямо в лоб. Чан долго думал о том, что неизвестные рано или поздно начнут активные действия, но боялся представить, что они могут желать его ученикам гибели. Сейчас не было времени разбираться в их истинных мотивах, да и Чонин выглядел искренне в своей панике, хоть улыбка так сильно разнилась с его эмоциями и словами.       — Всё, молчи, я тебя понял. Успокойся и скажи мне, какой план действий.       — Спрячемся. В кабинете есть особая скрытая комната, о которой знаю только я — её нет ни на одном из планов здания. Всех нужно спрятать туда, но Минхо, Сынмин и Хёнджин… Ты! — из всего потока уходящих в укрытие сотрудников, Чонин зацепил именно хрупкую женщину, смотря на неё бешеными глазами. И конечно же это была не случайность. — Мисс Син, идите через скрытый проход в корпус А и приведите сюда трёх подопытных.       — Нет, я сам пойду за ними. — Чан оттолкнул куратора и встал между ними. — Они — моя зона ответственности.       — Твоя зона ответственности, Чан, сейчас находится в кабинете.       — Это правда. — соглашалась мисс Син, осторожно положив ладонь на плечо нервничающего мужчины. — Не оставляй ребят на мистера Яна. К тому же ты ведь не успел узнать о скрытых проходах, так что не спорь.       Скрепя сердце, но Чан согласился и с тяжестью проводил мисс Син взглядом, после чего вместе с Чонином зашёл в кабинет.

***

      — Где Хани, гадина?!       В кабинете находились только чересчур напряжённый учитель со скрещенными на груди руками и бегающий взад и вперёд куратор, на которого тут же напал Минхо. Следом за ним Хёнджин и Сынмин стали выяснять, где находится Йеджи и все остальные. Может путь до кабинета оказался спокойным и без лишних неурядиц, но комок нервов продолжал душить каждого.       — Ну наконец-таки! Могли бы и побыстрее справиться, мисс Син — положение экстренное. — переведя взгляд с сотрудницы на злой оскал, Чонин только улыбнулся рассерженному Ли. — Все подопытные в безопасности, мы ждали только вас. Проходите сюда, господа. — через секунду он остановился, неодобрительно взглянув на не уходившую мисс Син. — А Вам пора. У Вас своё укрытие.       — Но эвакуация сотрудников закончено, всё уже закрыто… — мисс Син явно не ожидала, что её так просто захотят выгнать.       — И? Тогда погуляйте. У Вас есть отличная возможность помочь подопытным и взять удар на себя.       Начался спор, в котором Чан не позволил отвести бедную женщину в руки напавших. Он понимал, что такое отношение к ней вызвано их тесным общением, а Чонин просто мстит. И в конце концов с огромным неудовольствием и улыбкой, говорящей «ты ещё пожалеешь», но мисс Син позволили остаться.       Подойдя к самому отдалённому углу, Чонин опустился вниз и «поднял» дверь-стену, как будто она была лишь римскими шторами. Минхо, который чаще всего во время лекций тупо лупил в стены, и Хёнджин, от вечного невроза заучивший каждую царапинку, скол или пятнышко на стенах, потолке и полу, никогда бы не догадались, что на этом месте была комната.       В ней не было света и ощущался достаточно неприятный холод — Чонин объяснил это тем, что отсутствие электричества для сокрытия присутствия необходимо, а система охлаждения может скрыть тепло человеческого тела и обмануть тепловизоры. Оставалось одно — найти в этой бесконечной чёрной дыре близких. И хорошо, что один из них был достаточно громким для этого.       — Минхо, иди сюда! Быстрее. — чрезмерно низкий и как будто рычащий голос Джисона было бы сложно узнать, если бы с такой его версией Ли ранее не разговаривал.       — Измучился? — медленно, но верно Минхо шёл на звук страдальческих бурчаний. — Я вообще-то тоже переживал — думал, что это ты без меня полцентра подорвал, зверёныш.       — Ну он планировал… — голос Чанбина чуть не сбил ориентацию в пространстве, но из-за сказанного далее Ли не стал на него огрызаться. — Мы с Ликсом его подобрали и увели.       — Бросать своего парня в таком состоянии… — а вот Феликсу стоило молчать. — Я уже начал успокаивать Джисона, что твоя смерть — это не так страшно.       — Бин получает от меня неделю моего молчания. — Минхо немного сменил маршрут, дойдя до источника последнего звука и пнув его ориентировочно в ногу. — А Ликс — неделю смерти, если выживет сейчас.       Джисон снова позвал его, потому что серьёзно нуждался в нём. И когда до скрежета зубов необходимый человек наконец подошёл к нему, то тут же был утянут в грубый «кусачий» поцелуй, как будто эти любимые губы желали забрать себе. Поэтому и был назван «зверёнышем» — целует и ведёт себя дико, но это совершенно не пугало. Минхо нравилось играть с этой бешеной властностью Хана, периодически отстраняясь, чтобы его снова притянули к себе. Он позволил закончить только для того, чтобы к нему прижались ещё сильнее и провели кончиком носа по шее — запах помогал успокоиться, а хозяину запаха с чувствительной шеей это было только на руку.       — Да давай здесь — всё равно никто ничего не увидит. — Минхо был слишком громким, чтобы недовольство не пробежалось среди всех. Ладно, ещё Феликс посмеялся.       — Что?.. — единственный раз, когда Хан действительно не расслышал предложение.       — Джисон, будь сильным и не ведись ради всего святого… — Хёнджин прекрасно понимал Хана, поэтому просто молился на его внутреннюю силу. — Минхо, хватит думать задницей и издеваться над ним.       — Завидуешь от того, что мне не мешает лишняя совесть? А сам бы…       — Молчите. Они вошли в кабинет. — Чонину мог бы понравится этот разговор, если бы не обстоятельства. — Они нас не услышат, но давайте послушаем их.       Когда наступила тишина, все услышали шаги. На удивление и к счастью людей было явно немного — два или максимум три человека почти бесшумно шли по комнате. Чонин пару раз попытался вытащить кисть Чана из его скрещённых на груди руках, чтобы подержать её и успокоиться, но провалился. Джисон от стресса прикусил Минхо за ключицу, а тот только проговорил ему на ухо что-то пошлое — он абсолютно не волновался, уверенный в том, что всё обойдётся, как будто они вовсе не прячутся, а просто проходят новое задание.       Хёнджину и Сынмину, которым самим бы следовало успокоиться, сейчас пришлось успокаивать Йеджи — их долгое отсутствие и вспыхнувшая десять минут назад паника Черён сильно сказались на ней. И когда её дыхание пришло в относительную норму, парни так же облегчённо выдохнули.       — Я подозревал, что если мы поймём друг друга, то наступит конец света. — куда-то в ухо Хвану проговорил Сынмин, усмехаясь самому себе — нервоз никогда не обходился без шуток. — Но чтобы так быстро, хах… Тебе страшно?       — Мой дневной запас страха закончился на тебе. — Хёнджин старался скрыть своё напряжение и быть сильным ради близких, но почти обмяк, когда рука младшего запуталась в его волосах — личный антистресс Кима. — Сейчас скорее… неприятно. И всё явно не в порядке, но я не хочу переживать.       Абсолютная темнота оказалась не так плоха — можно было бы не смущаться под любопытными взглядами и мотивировать других на странные вопросы. Подсев ещё ближе, Сынмин обнял Хёнджина со спины, успокоительно гладя по груди и примостив подбородок на его плечо. Он понимал, что здесь нет человека, не думающего об их дальнейшей судьбе — и конечно же Хван не мог быть исключением, как бы не старался выжать своим голосом уверенность в обратном. Никакое слово не могло бы помочь, но это и не было нужно, раз Сынмин мог и хотел быть рядом.       Но стоило переключиться не только им двоим. Сейчас Черён уже вытерла все слёзы и прерывисто дышала, сжимая руку Йеджи. И это помогало последней намного больше, чем шутки Кима на фоне, который всегда именно так справлялся со стрессом. И пожалуй, она переняла и это его качество, пока они были в отношениях.       — Джин… — Йеджи говорила серьёзно, поэтому окружающие её напряглись. — Перед тем, как мы, возможно умрём, я должна тебе сказать… Ты такой взрослый, но всё-таки снова отобрал у меня куклу — худший брат. — когда Хёнджин попытался понять, говорит ли сестра о том, что он планировал обсуждать как минимум не сейчас, а лучше всего приблизительно никогда, она запутала его ещё сильнее. — Но я забрала у тебя машинку, которая тебе не подходит, так что мы квиты, как и в детстве. На том свете ты сможешь быть счастлив.       Только Сынмин понял, что именно его назвали куклой, а Черён — машинкой, но тактично промолчал и отсмеялся. Веселье этих двоих ввело в ступор, да и последняя фраза про «тот свет» никак не помогала, но раз его близкие спокойны, то и Хёнджин предпочёл не задавать лишних вопросов и поблагодарить за такую «доброту». Но умиротворение длилось не долго…       — На выход. — вместе с резкими лучами света донёсся строгий мужской голос. — Все — живо. Ян младший, пошустрее.       Все стали действовать по инструкции Чана, которую он раздал пять минут назад на случай их обнаружения: не переживать, внимательно слушать требования неизвестных, не перечить им и не устраивать скандалов. Если представится возможность, они попытаются сбежать, но сейчас нельзя злить людей с оружием.       Чонин вместе с учителем и сотрудницей вышли первыми. За ними стояли Хёнджин и Сынмин, почти сразу отправив Йеджи с Черён за свои спины, а потом без слов пытаясь встать друг перед другом — они не обговорили, кто кого будет защищать в случае чего, и теперь оба «спорили» за право попасть первым под удар. Джисон даже не дал Минхо шанса спасать его, да и тот не сопротивлялся решению своей бешеной альфы — мало ли ещё от него получит. Зато осторожно сдвинул его и сдвинулся сам за девушек — зачем самому становиться щитом, если можно позволить сделать это другим? Где-то в конце стояли Чанбин с Феликсом, который постоянно пытался вытянуть голову и рассмотреть двух неизвестных в масках, но его постоянно утягивали обратно. Хотя Чанбин и сам хотел бы взглянуть на них повнимательнее, но сейчас стоит быть бдительнее — роль «гения» обязывала действовать серьёзнее.       — Какие у вас намерения? — несмотря на свою инструкцию, Чан начал достаточно импульсивно, держа за шиворот пиджака готового вот-вот растечься Чонина. — Уберите оружие! Может ребята уже совершеннолетние, но мы не дадим вам что-то с ними сделать.       — Сопротивление? Мы знаем, какие вы в этом центре скользкие, так что… — не собираясь договаривать, неизвестный направив оружие и сделал выстрел прямо в учителя. Точнее, он так планировал.       Раздалось протяжное «нет» сотрудницы, но Чан остался невредим — вырвавшись из его хватки, Чонин за мгновение окреп и прикрыл собой. С той же кривой улыбкой он упал на пол, периодически вздрагивая. Колонна из подопытных отошла назад, рассматривая побледневшего научного сотрудника, к которому тут же пригнулся учитель, пытаясь найти рану и закрыть её в случае кровоизлияния. И это был бы лучший исход, ведь в противном случае у Чонина было внутреннее кровоизлияние, что намного хуже.       — Чани… — Чонин говорил тихо, еле перебирая губами. — Я впервые рад, что мы с тобой не истинные… Иначе моя смерть повлекла бы за собой твою смерть, а мне страшно об этом подумать… — поймав ощупывающую его руку, он сжал её из последних сил и напоследок сильнее улыбнулся. — Защити наш эксперимент и… прекрати эти отношения с мисс Син…       Может Чонин и был, по мнению учителя да и вообще всех, больным на голову. Но он всё ещё оставался человеком, поэтому его наступающая смерть заставила злиться ещё сильнее. Он подставился под удар за резкие слова Чана, поэтому тот не мог не быть благодарным и не винить себя в случившемся.       — Что ты сделал? — мисс Син тут же накинулась на неизвестного, который и сам непонимающе смотрел на упавшее тело. Выглядела она намного жёстче, не сходясь со своим обычно милым и женственным образом. — Как ты мог взять настоящее оружие?       — Да я направил на него электротравмат, чтобы слегка буйство оглушить, а он… — Чонина пнули по ноге, и тот как-то слишком резко отреагировал для умирающего. — Хватит притворяться, Ян младший. Это не поможет.       — Я серьёзно планировал умереть. — зацепившись за учителя, Чонин поднялся и отряхнулся.       Он не успел использовать приём обмана, поэтому решил перейти к атаке напролом. Из-за удара током от его настоящих сил осталась только третья часть, но и с ними он был готов кинуться на напавшего, чтобы просто свернуть ему шею. Однако его почти сразу остановила мисс Син, крепко заломав его руки и заставив рухнуть на колени.       Чана изначально удивило её бесстрашие перед захватчиками, поэтому он не сводил с неё взгляда. Но её действия были настолько феноменально быстрыми, что он успел только после случившегося сжать её плечо.       — Полковник Со, документы. — проигнорировав попытку остановить её, мисс Син обратилась к неизвестному. — Мистер Бан просто классный руководитель и не представляет опасности.       — Как скажете, генерал Пак. — получив приказ, означающий, что прикрытие закончено, полковник показал своё удостоверение сотрудника Национального агентства разведки, ордер на обыск и ордера на арест. На одном из них указаны данные Чонина, как нарушителя закона.       — Моё удостоверение вы сможете увидеть только в организации — по понятной причине при себе у меня его нет. — параллельно с изучением учителя всех документов, мисс Син сделала ему краткий экскурс о текущих обстоятельствах. — Я — бригадный генерал Пак, сотрудница Национального агентства разведки. Работала здесь под прикрытием — Вы дали мне достаточно информации, мистер Бан, это учтётся в дальнейшем. Все, причастные к этому эксперименту, действовали в своих интересах, нарушив закон. Вы, как заложники и пострадавшие, имеете право на временную государственную неприкосновенность до конца судебных разбирательств.       — Поэтому я и не доверяю женскому полу, хах. — хихикнул Минхо Хану, совершенно не думая о том, что стоит прямо позади двух девушек. — А Чан себе генеральшу отхватил? Какой же крутой мужик оказывается…       — Достаточно типичный поворот сюжета. — с умным лицом рассуждал Феликс, опередив своего молчаливого соседа, который обычно первым выдвигал своё мнение. — Бини, что думаешь?       — В моём мире это не типично. — Чанбин казался поникшим, хотя вести были счастливыми — их отпускают на свободу. А всё потому что его история уходила в другое русло. — Не важно, пойдём.       Только Минхо и Феликс так спокойно восприняли сложившуюся ситуацию — растерянные взгляды вокруг были ожидаемы. Но сейчас для более подробных объяснений времени нет — когда Чан проверил документы и решил поверить разведчикам, все пошли на выход. Из рук мисс Син или, вернее сказать, генерала Пак второй сотрудник перехватил удерживаемого Чонина и надел на руки наручники. С его лица не сходила вызывающая улыбка до последнего, пока его прямо за полковником и генералом вели по коридору.       Чан понял, что пока он думал, что выискивает информацию, на самом деле её вытягивали из него самого. Теперь неудивительно, почему «мисс Син» постоянно спрашивала о состоянии его учеников — она не имела право даже приближаться к ним, работая в другом отделе. Но, по её словам, была наслышана о главном проекте, поэтому, как и сам учитель, переживала за детей. А переживания оказались сбором данных. Не понятно одно — почему государство так долго шло к тому, чтобы освободить их из частного центра. Оставалось надеяться, что в этот раз обмана больше не будет.