Утрата идеалов

      Один и тот же невыносимый кошмар.       Окаменевшие на месте, они могли только наблюдать. Разве может вид смерти другого человека, насколько бы жестока она не была, вызвать такое? Тогда это было совершенно не так. Это было нечто иное. Свет мониторов через сетчатку глаз впивался в череп тысячью мелких игл, оглушающе-громко копошась в каждой клетке мозга. У этого скрежета не было конца.       В тот момент сознание трансформировалось.       Они были лезвиями, вгрызающимися в плоть, окрестившись кровью.       Они были разорванным мясом, отдававшими свои соки воздуху.       Противоестественно сосуществуя в этом бесконечном моменте как убийца, жертва и наблюдатели.       Увлечённо прося добавки с покрасневшим лицом.       Душераздирающе умоляя прекратить это.       Обречённо утопая в экстазе.       Трепещущие в скорби и гневе.       Будто бы это уже предопределено. С громким хрустом рассудок сломался, и одним лишь зрением они испытали на себе абсолютно всё, что окружало смерть Чиаки Нанами, став соучастниками и потерпевшими единовременно.       Грань, представляющая собой натуральное отторжение к убийству, была стёрта с обеих сторон. Когтистая лапа Отчаяния сделала их своими рабами.       Резко открыв глаза, Нагито проснулся в холодном поту. Ещё какое-то время после этого сна ему нужно было вновь осознать своё тело. Сколько бы лет не прошло, когда тот судьбоносный день приходит к нему в кошмарах, это ощущается как в первый раз. Когда он говорил об этом с одноклассниками, выяснилось, что это чувство разделял весь класс 77-В. Неудивительно, насколько сложной является задача оставаться верным себе с таким впечатанным в сознание слепком.       Сев в своей кровати, Комаеда протёр глаза и поднёс левую руку к лицу, чтобы прикрыть зевающий рот. Ладони не было. Вместо неё была закруглённая покрытая толстым слоем бинтов культя. Воспоминания прошлой ночи быстро вернулись, как и проснулась ноющая боль во всём теле и особенно подбородке. Похоже, такой радикальный способ анестезии сработал. Горечи об утраченной конечности не было. Единственное, что волновало его... Осознание, сколько Изуру сделал для него. Значит ли это, что они теперь союзники? Но Нагито никогда не поверит, что ему протянули руку помощи без какой-либо задней мысли. Чего он добивается? Стал ли парень деталью какого-то его плана? Тот же это путь, по которому всё это время шли Осколки Отчаяния, или нет?       Выглядывая на кухню, он приметил фигуру, сидевшую за столом. Поднявшись и стараясь не шуметь, Комаеда подошел ближе. Изуру положил голову на свои сложенные руки и спал. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, а на поверхности стола рядом виднелись засохшие пятна крови. И от этой ситуации мотивы Камукуры стали ещё непонятнее. Ладно, он мог пойти на такие трудности, как спасти его жизнь, чтобы «купить» его, но засыпать с ним в одном помещении? Это было слишком рискованно даже для другого члена Отчаяния. Это самоуверенность, или же... Доверие?       Не волнуясь о том, как это может выглядеть со стороны, Нагито пригнулся, чтобы посмотреть на его спящее лицо. Он выглядел спокойно, даже мирно. Сразу появились привычные мысли, что он мог бы сейчас его связать, обокрасть, сделать что-то ещё, дабы использовать. Но... Сейчас-то зачем? Ему не для чего его использовать, раз никаких планов на будущее нет. Пока что нет. Когда такие мысли вообще успели стать привычкой? Нормальнее было бы думать: будить его или нет. Решив оставить спящего мужчину в покое, он забрал лампу со стола, удаляясь в ванную комнату.       Спустя какое-то время, под звуки текущей воды из соседней комнаты, Изуру открыл глаза. Выпрямляясь, его спина несколько раз прохрустела. Его наручные часы, через стекло которых проходила еле заметная трещина, показывали без пяти минут час дня. С улицы слышалось меньше механических звуков, издаваемых роботами, чем обычно. Он встал и прошёл к кухонным тумбочкам, намереваясь открыть один из ящиков, но его рука на мгновение остановилась. Пространственная мысль — всё это время он вёл себя слишком «по-хозяйски» в чужом доме. Подумав об этом, Камукура всё равно начал обыскивать ящики.       Как и ожидалось, найти кофе или чай потребовало времени. Пусть это и была кухня, сюда было сложено практически всё, что может понадобится. Начиная от более естественных для этого места консервов и пайков, заканчивая строительным скотчем, верёвками и патронами .50 калибра. Обнаружив несколько бутылочек с ядом, он на всякий случай взял себе на заметку, насколько легко Нагито может кого-то отравить, включая его самого.       Пока мужчина заваривал чай на две кружки, со стороны входной двери раздался тихий стук. Посмотрев в сторону звука с легким удивлением, Изуру прошёл к ней. Разве это место не секретное убежище? Он лично видел охранную систему, пусть и банальную. А тот, кто прошёл незамеченным, разве стучался бы вообще? Это стало ещё страннее, когда он никого не увидел, посмотрев в глазок. Открыв дверь, он наконец увидел «гостя». Маленький мальчик возраста младшей школы с огромной металлической «головой Монокумы».       — Что тебе нужно?       Слыша холодный тон мужчины, ребёнок отошёл на несколько шагов назад, складывая руки за спиной. Ковыряя носком обуви пол перед собой, мальчик ничего не ответил.       В этот момент из ванной комнаты вышел Нагито. Его волосы были мокрыми, а выше штанов его туловище было прикрыто только полотенцем, закинутым через плечи. Словно бы этот визит был совершенно нормальным, он прошёл в прихожую.       — Комаеда. — с явственным вопросом в голосе, Изуру обратился к нему, — Этот ребёнок пришёл и ничего не говорит.       — Конечно же, он ничего тебе не скажет. — улыбнувшись, он с лёгкой насмешкой объяснил, — Он же тебя не знает. И выглядишь ты слишком страшно, чтобы нравиться детям.       Он присел на корточки и повернул ухо к мальчику, и тот начал ему что-то шептать. Время от времени Нагито задавал уточняющие вопросы: «когда это было?», «что теперь?», «и где они сейчас?». По этим обрывкам было сложно понять, о чём шёл разговор.       Решив не стоять над душой, Камукура вернулся на кухню. После того, как его информатор закончил свой рассказ, Комаеда протянул ему в благодарность несколько конфет-леденцов из комода в прихожей и попрощался. Присоединившись к мужчине за кухонным столом, он кратко поблагодарил его за чай, закидывая полотенце с плеч на голову.       — И что за дело к тебе было?       — Не то чтобы дело, дети просто время от времени информируют меня о ситуации в городе. — одной рукой вытирая свои волосы, Нагито вздохнул, — Я остался «за старшего» для них, после того как «Воины Надежды» распались. Наеги с Фукавой смогли отключить один из заводов, что до сей поры автоматически делал Монокум. Их стало гораздо меньше, и выжившие взрослые осмелели. Они всё ещё хотят отомстить детям за произошедшее, так что теперь на детей начались нападки. Я посоветовал, где они могут сейчас прятаться, но не думаю, что это поможет надолго...       — Такой вариант развития был очевиден ещё месяц назад. Люди явственно выразили, что для их самосуда не имеет значения промывка мозгов.       — Верно, и это даже то, на что рассчитывала Монака. Чтобы люди из Основания Будущего, добравшись до этого города, увидели горы детских трупов и обезумевших людей. Но... Я чувствую за них какую-то ответственность, что ли. Я не хочу для них такой судьбы.       — Зомбированных Отчаянием детей Основание Будущего тоже убьёт, даже если ты каким-то образом обезвредишь всех взрослых. Разве ты один, или те две девушки, могут что-то изменить тут?       — Тебя это, значит, даже не волнует?       Закрыв глаза, Изуру отпил глоток от чуть остывшего чёрного чая из кружки. Эта ситуация была заранее подстроенная безнадежной. Он смирился с этим.       — Любой исход упирается в Основание Будущего. Судьба этого города зависит от того, смогут ли Фукава и оба Наеги изменить радикальность их верхушки. Если ты хочешь попробовать что-то с этим сделать, я не буду тебе запрещать. Для моих целей главное — чтобы мы ещё какое-то время находились здесь чисто географически.       — Я уже понял, что ты спас меня для каких-то своих целей, но, может быть, расскажешь, что у тебя за план?       — Нет. Тебе необязательно его знать. От тебя требуется только слушать меня, когда я скажу.       Положив правую ладонь с согнутыми пальцами к своему подбородку, Нагито несколько секунд пронзительно смотрел на него. Расшифровать энигму намерений Изуру он всё ещё не мог.       — Ты не будешь мешать мне вести свои интриги в этом городе, тебе нужно только, чтобы я просто находился неподалёку от тебя. Я правильно всё понял?       — Пока ты снова не попробуешь убить меня или себя, я не буду тебя останавливать.       Улыбнувшись, Комаеда отпил из своей кружки. Это его устраивало. Он всё ещё планировал каким-то образом выяснить, что замышляет Изуру, но на данный момент у него появились дела поважнее.       — Тогда я хочу сходить в ту башню, где проходит сигнал. Мне нужно кое-кому позвонить.       — Я пойду с тобой. Именно там я оставил свои вещи вчера.       Допив содержимое кружки за пару больших глотков, Нагито поднялся и подошёл к шкафу с одеждой. Вместо тёмного полосатого свитера он достал белую футболку и серо-зелёное пальто. В конце концов, сколько можно носить одни и те же вещи, тем более те, что ассоциировались с его ролью слуги.       — Меня всё волновал один вопрос... А где ты жил весь этот месяц, Камукура? Где твой «дом» в этом городе?       Не смотря на него, пока тот переодевается, Изуру продолжал пить чай. Припоминая, что сначала он использовал бывшую штаб-квартиру «Воинов Надежды», а затем ночевал каждый день в разных местах, ему показалось, что это будет звучать недостаточно пристойно и солидно для его образа.       — Не имеет значения. Теперь я буду жить здесь, у тебя достаточно безопасное убежище.       Подходя обратно к своему собеседнику, Нагито наигранно-разочарованно посмотрел на него. Пусть такие новости и радовали его в глубине души, он не мог позволить себе высказать этого.       — Как грубо. Я бы не смог отказать тебе в моём положении, но неужели у тебя совершенно нет чувства такта и этикета? Какой-то из твоих талантов точно должен был их включать, так что мог бы и продемонстрировать.       — Ты не похож на того человека, которому это нужно. Если хочешь изменить наш стиль общения, попробуй начать с себя.       Неожиданно обнаружив способность Изуру к иронии, Комаеда рассмеялся. Если так и продолжится, он хотел бы увидеть больше «человеческих» проявлений в нём.       К трём часам дня они практически пришли к своему пункту назначения. Улицы города заполнились совершенно иным шумом — возмущенные голоса взрослых людей, редкие детские крики. Приходилось идти достаточно аккуратно, чтобы не столкнуться ни с одной из этих сцен. Вслушиваясь, Нагито мог различить срывающийся в микрофон голос молодой девушки: «это неправильно!», «вы не можете так поступать!», «нужно просто подождать Основание Будущего...» Похоже, на городской площади Комару Наеги решила попробовать разобраться с местными людьми словами. Как бы то ни было, одного слуха было достаточно, чтобы понять неэффективность этой речи. Она даже не до конца верила своим собственным словам. Вера в Основание Будущего, без понимания, что они из себя представляют, была слепой.       Занятые своими мыслями, они в тишине зашли к самому высокому зданию в городе. На последнем этаже их встречал знакомый кафетерий, который не был привычно пустым — несколько детей добрались сюда в поисках укрытия. Напуганные, потерявшие командующий голос — Комаеда не мог не сочувствовать им. Возможно, в них он проглядывал параллели с самим собой — использованные Отчаянием, лишённые разума, утратившие свою полезность и выкинутые на утилизацию. Поэтому... Он не мог оставить это так. Раз этот мир настолько серый, он больше не будет искать «идеально-белого решения», которого желал раньше. Теперь он будет играть по этим «серым» правилам.       Кратко глянув на Изуру, доставшего свой алюминиевый кейс из запертого шкафчика за стойкой кафетерия, парень достал свой телефон. Уже месяц он не поддерживал контакт с остальными Осколками Отчаяния, дабы не рассказывать разочаровывающие для них новости. Сейчас он может заручиться помощью кого-нибудь из них. В конце концов, он хорошо знал, чего они хотят. Переврать их желающие отчаяния намерения в свою пользу — то, что было ему под силу.       События, произошедшие с его одноклассниками за этот месяц, шокировали его. На его лбу образовались несколько капель холодного пота. Как оказалось, за это время Основание Будущего захватило нескольких из них, и сейчас их судьба неизвестна. Хиёко, Ибуки, Казуичи, Сония, Махиру, Терутеру, Некомару... Половина его друзей бесследно исчезли, а области, подконтрольные им, были «нейтрализованы». Оставшиеся активно вели обсуждения по противодействию. Сердце сжалось. Разве это не «правильно» со стороны Основания Будущего, со стороны той «надежды», в которую Комаеда верил раньше? Однако...       Из всех, кто остался, только двое были ближе всего к Това-Сити, и по счастливому стечению обстоятельств это те, на кого Нагито мог положиться. Быстро складывалась картина в голове, идеи, что говорить и как действовать соединялись как кусочки паззла. Приложив телефон к уху, Комаеда прождал несколько длинных гудков. Эти секунды казались слишком длинными. Было страшно, что настолько хорошая идея может быть разрушена, если он опоздал и до этих двоих уже добрались. Услышав знакомый бесстрастный женский голос, парень не мог скрыть искренней улыбки на лице.       — Пекояма, рад тебя слышать. У меня есть кое-что важное, что я бы хотел сказать Кузурю. Можно мне с ним поговорить..?       Разобравшись с защитной системой, Изуру решил сохранить данные о «Программе Нового Мира» и украденные сообщения между 14-ой Дивизией Основания Будущего, в которой и был Макото Наеги. Их было слишком много, чтобы просматривать сейчас, а долго находиться прямо рядом с центром города было слишком рискованно. В другом конце помещения он видел, как Комаеда общается по телефону. По контексту стало понятно что его собеседник — Фуюхико Кузурю, но далеко не всё, что он говорил, было слышно. Взыграло любопытство, и он решил прислушаться.       «Я понимаю, почему это проблематично. Но позволь мне рассказать, почему сейчас это лучшее решение...»       «Их ничего не останавливает от прямой атаки на твой город. Здесь ты можешь собрать себе живой щит из заложников. Сам знаешь по опыту, это единственное, что может их замедлить. Тем более, несколько тысяч практически безоружных и уставших людей — лёгкая добыча, разве не так?»       Кратко глянув на лицо Нагито, он увидел, как он прижал телефон к уху левым плечом, переведя свой взгляд на ногти правой руки. Его безотрадное, скучающее лицо контрастировало с возбужденной манерой речи. Он... Обманывает его?       «Это со всех сторон выгодно для твоего плана. У вас же почти не осталось мирных жителей. Разве ты не должен научить своих людей продлевать отчаяние своих же, не убивая? Смерть — слишком лёгкое освобождение от страданий, как бы долго вы не пытали их перед этим. Без надежды на жизнь, они смирятся со своими муками. Здесь именно тот контингент, который нужен для этого».       Судя по всему, он хочет, чтобы клан Кузурю переместился в Това. Это и есть его решение, которым он хочет изменить положение дел в городе?       «Ахаха, да, я понимаю, почему ты так думаешь, Фуюхико. Ты слишком хорошо меня знаешь. Я расскажу, какая мне с этого выгода. Я хочу, чтобы вы взяли детей, оставшихся от «Воинов Надежды», и воспитывали в своём клане. Они уже отчаянные, а под вашим воспитанием может вырасти такое Отчаяние, какое может быть сравнимо с Её. Когда я увижу это, то попытаюсь привести это новое отчаяние к краху, чтобы родилась истинная надежда! До того момента — я буду делать всё возможное, чтобы помочь тебе. Мы же друзья, так что я клянусь — когда я захочу снова предать, я тебе расскажу...»       Камукура был искренне удивлён. Это звучало слишком естественно. При этом он знал, что Комаеда больше не верил в то, о чем говорит прямо сейчас. Если бы он не видел, как, говоря эту типичную для него речь со всеми обычными придыханиями в голосе, его взгляд был скучающе прикован к бинтам на пальцах, не было бы сомнений — это были искренние намерения этого безумца. При том факте, что Нагито не умел выражать свои мысли доступно для окружающих, он хорошо понимал, как его видят другие и что они от него ждут. Он успешно врал именно из-за того, что до этого был всегда честен.       Закончив разговор, Комаеда посмотрел в сторону Изуру, и их взгляды встретились. Это был странный взгляд, оставляющий какое-то неспокойное ощущение на душе. Переведя взгляд на монитор, мужчина увидел, что загрузка данных окончена. Камукура заблокировал ноутбук и, закрыв его, убрал в кейс. Определённо, он всё ещё должен быть настороже в его компании.