Влюблен, да?

В заставленном кабинете их офиса пахло электронной сигаретой. За ноутбуками никого не было, вещи на столах аккуратно прибраны, и лишь на старом и потрескавшемся в некоторым местах диване сидел Антон. Он опустил взгляд в телефон, отчего его кудри рассыпались по голове. Одна его рука с ожесточением перелистывала какие-то фотографии в телефоне, а вторая лежала в кармане широкой черной толстовки, похоже, пряча там электронную сигарету. «Будто школьник боится попасться за курение», – пронеслось в голове Арсения, и он усмехнулся, чем выдал себя. В тишине кабинет его смешок раздался эхом. Антон быстро поднял взгляд и расплылся в улыбке. Отбросив на диван телефон, парень встал, длинными ногами преодолел расстояние до Арсения, подал ему правую руку и не просто пожал ее, но толкнул того плечом, в знак дружеского приветствия. Для Арсения это было лучшим проявлением чувств Антона, этот жест казался интимнее, чем объятия. Впрочем, они по-настоящему никогда не обнимались, поэтому Арс и не мог знать, каково это на самом деле сжимать в руках это солнце, которое не просто освещало его серые рабочие будни, а буквально заставляло жить. Арсений ощутил резкий прилив нежности к Антону, который случался у него всякий раз, когда после небольшой разлуки они вновь встречались. Острое желание обнять или даже поцеловать Антона возникло в голове Арсения, но он только сжал кулаки до выступающих вен и заставил себя успокоиться. Антон опустился обратно на диван, а Арс занял один из стульев, боясь, что на огромном диване вдруг станет слишком тесно, и он в очередной раз окажется чрезвычайно близко к Шастуну. Однако стул он поставил лицом к парню, словно собирался с ним поговорить. Антон выгнул бровь, безмолвно задаваясь вопросом, что случилось, и выражая удивления того, что Арсений впервые не сразу принялся за работу, как только пришел в офис. Но у Арсения был свой план: он шел в кабинет искать Шаста наедине со своей целью. Им и правда нужно было поговорить. Точнее, кое-что выяснить Арсению. – Ты ведь влюблен, да? – спокойно спросил Арсений, будто интересовался погодой. Глаза Антона округлились, и он внезапно вспыхнул, вздрогнул, отвел взгляд, затем взор забегал по всем предметам в кабинете, пытаясь зацепиться хоть за что-то. На его щеках проявился легкий румянец, а руки нервно затеребили кольца. Арсений подмечал каждое движение Антона, следя за его реакцией. Попов жеманно поджал губы, но Антон, явно задетый таким прямым вопросом, не обратил на реакцию друга никакого внимания. – С чего ты взял? – дрогнул голос Антона, и он отвернулся, будто ему невыносимо было смотреть на Арсения. А Арсений продолжал буравить его взглядом в надежде увидеть там то, что он искал в них долгие годы. – Ты ведешь себя странно в последнее время: настроение резко меняется, тему личной жизни обходишь, даже Позу про жену не разрешаешь рассказывать, вдруг начинаешь посреди разговора с ребятам дрожать, а на сцене слишком громко хохочешь с шуток, которые не заслуживают такой реакции. Ты сбит с толку. – Если сбит с толку, значит, сразу влюблен? – усмехнулся Антон, пытаясь перевести тему разговора. Но безуспешно: Арсения этим не обманешь. Он долго готовился к этому диалогу, выбирал нужное время и место. Раз уже начал, ему надо докопаться до истины. – В твоем случае – да, – спокойно выдал Арсений, словно Антон задавал этот вопрос серьезно. – Ты всегда выражаешь свои эмоции ярко и открыто, но сейчас…что-то явно не так, твои эмоции будто меняются сами собой от каких-то внутренних мыслей. – А вы не хотели в юности пойти на психолога, Арсений Сергеевич? – выпрямился Антон, однако, былой усмешки в словах не было. Он догадывался, что Арсений просто так его не отпустит, пока не получит ответы на те вопросы, которые ему требовались. Попытки перевести тему выглядели жалкими, но Арсений отдал им должное: Антон пытался спасти их, их дружбу, прекратив этот разговор, но упертый Арсений настоял на своем. Вот, теперь наслаждайся результатом. – Не хотел. Ты весь вспыхнул, Антон, когда я заговорил про то, что ты влюблен. Значит, это правда, – звучало, как утверждение. – Допустим, – неловко пробормотал он и прокрутил несколько раз кольцо на пальце. – Почему ты не с кем не делился этим? – Арсений почувствовал, как и его голос начинает дрожать. Этого еще не хватало, он ведь столько готовился перед тем, как узнать правду… – Немного побаивался, – провел Антон пятерней по волосам, растрепав кудри еще сильнее. Арсу пришлось впиться ногтями в ладонь, чтобы не перехватить пальцы парня и самому не дотронуться до шикарных волос и нежной кожи. – На самом деле друзья правда заслуживают этого знать, – он слабо улыбнулся, но вышло наигранно. – И как ты обо всем догадался?.. – не унимался Антон. – Ты всегда открыт на эмоции, очень ярко на все реагируешь, – Арсений улыбнулся, но его руки дрогнули. Эмоции Антона всегда было легко прочитать, особенно Арсению, который провел с ним на одной сцене много лет. Попов всегда мог угадать, играет Антон по-настоящему, вживается в роль или задевает какие-то внутренние струны души, заставляя вести себя естественно, продолжая жить историю своего персонажа. Таких персонажей было сотни, может, уже и тысячи. Арсений знал, когда Антон искренен. Впрочем, это замечали многие, ведь Антон легко выражал свои эмоции, был открыт к другим людям и честен со всеми. Арсений думал, что яркое проявление чувств и легко читаемые эмоции – это недостаток, однако, впоследствии понял: эти качества не были недостатками Антона, они являлись плохими лишь для Арсения, потому что по Антону легко было понять, что именно он чувствует. Поэтому, столько раз заглядывая в эти глаза, которые говорили намного больше слов, он надеялся увидеть взаимность, но не замечал ее, этой любви, которая так терзала его самого. Быть может, живи он в неведении и непонимании, будь Антон холодный и осторожный, Арсению было бы легче: он строил в голове воздушные замки, надеясь на взаимную любовь. А в его положении не помечтаешь: Арсений никак не замечал в Антоне любви к нему. Однако иногда забота и дружба со стороны Антона играли с ним злую шутку. Каждое слово, жест, лишнее прикосновение вызывали в Арсении бурю эмоций, который он с трудом мог подавить. Многое случалось на сцене, требовалось не выходить из роли, думать и шутить на ровном месте, когда в голове ни строчки сценария, но перед ним возникал Шастун, который где-то как-то случайно коснулся, совершенно невзначай, одарив своим щенячьим взглядом, и Арсений больше не мог сопротивляться: просил бы Антон в такие моменты совершить любое злодеяния, Арсений совершил бы его только потому, что попросил Антон. И они были близки, никто в этом не сомневался, но как друзья. Арсений пытался объяснить себе, что друзья имеют близкую связь и довольно редко она окрашивается романтическими чувствами. Тем более, между мужчинами. Но потом Арсений опять ловил взгляд Антона или случайно касался его разгоряченной кожи, словно он пылал, и не мог понять, способны ли друзья позволить себе такое или нет. Могут ли парни в дружбе одаривать друг друга такими взглядами и пылать от прикосновений? Арсений всегда останавливался на том, что за ним обязательно есть камера, в которую смотрит Шастун. Кожа его горит, потому что вжился в роль, и сцена открывает пылкие чувства. Но Антон умел выражать свои чувства, независимо были они наиграны или нет. Арсений же нет. Он оставался актером, холодным и закрытым, с бесконечными тайнами и загадками его самого и тех, кто находился рядом. Были ли это хорошо? Недавно Арсений понял, что нет. Лучше всегда знать правду, чем строить воздушные замки. Попов не верил, что может когда-то получить взаимность от Антона, но ему требовалось быть уверенным в этом, поэтому он хотел прямо поговорить с другом особенно после того, как стал замечать за ним изменения в поведении. – Да, в этом мы отличаемся, – хмуро ответил Антон, вырывая Арсения из своих мыслей. – Мне почему-то неловко говорить. Сам не знаю, почему. Ей-богу, как влюбленный мальчишка! Вот видишь, я уже использую «ей-богу», какой из меня мальчишка! – Антон попытался рассмеяться, но Арсений не поддержал его шутки. – На самом деле ты знаешь этого человека… Как же Арсений верил, что Антон отрицательно ответит на его вопрос о влюбленности. Или надеялся на то, что все дальнейшие эмоции наигранность и ложь, что нет никакой любви, что сердце Антона свободно. Еще молил, чтобы это оказался он, Арсений, чтобы Антон сейчас признался ему в любви, как в любовном романе. Как жаль, что они жили не в любовном романе. Если и жили, то в романе Достоевского, где никто никогда не оставался счастлив по-настоящему. – Наше общение пока сложно назвать серьезными отношениями, но… «Отношениями». Конечно, чего еще ожидал Арсений? Антон взрослый мужчина, привлекательный, молодой и с хорошим заработком, вряд ли он не востребован среди девушек. – …но она, я думаю, хочет серьезности. «Она». Вот, что случается, когда разбивается вдребезги мир. Сердце вдруг замедляется, и ужасная, пугающая пустота охватывает пространство вокруг. Арсению кажется, что его поглощает темнота, которая медленно поедает его. Все тело ломит, будто его кости дробят. А в сердце…в сердце словно вонзаются самые острые кинжалы. Нет, это не мир разбивается. Это сердце. На тысячу осколков, как случайно разбитое зеркало, оно разлетается и царапает осколками руки. Арсению кажется, что он падает на колени и пытается собрать сердце по хрупким кусочкам перед ним, но они вонзаются в пальцы, как стекло, и режут руки. Разбитое сердце окрашивается кровью. Все надежды мигом пропадают. Антон точно говорит о девушке. Арсений едва заметно улыбается, что ж, так и должно быть, его друг должен влюбиться в девушку, независимо от того, что испытывает Арсений, ведь его чувства особо не важны в данной ситуации. Но если они так не важны, эти чувства, почему же так больно? Антон своими словами будто убивает Арсения, крепко сжимая рукоять ножа и ударяя им в грудь Арсения снова и снова. – Вообще она классная, – продолжает Антон, будто не видя, как бледный Арсений стискивает кулаки и сжимает челюсть, то ли боясь расплакаться, то ли пытаясь скрыть истинные эмоции. – Я хочу, чтобы вы подружились. Добивай. Добивай своими словами, заставляй душу изнывать от боли и одинокой любви, которая осознает, что не получит взаимности, никогда не сможет искренне взять за руку Антона, обнять или поцеловать его. Все эти чувства останутся одной большой игрой на сцене, ложью для всех и для слепого Антона. Арсений вздрагивает. Нет, он сможет вытерпеть что угодно, остаться навсегда в одиночестве, видеть каждый день Антона и не сметь коснуться его, терзаться своей любовью до конца жизни, даже умереть за Антона! Но только не подружиться с девушкой, в которую влюблен Антон. Это выше сил Арсения. Да, он сдержан и рассудителен, но вряд ли сможет запереть эмоции при виде человека, который украл сердце Антона. Ведь Арсений делал все, чтобы Шастун полюбил его. Он заботился о нем, всегда был готов поддержать и помочь решить проблему, дружески обнять, несмотря на клокочущее в груди сердце. В итоге, он не получил взаимности, отдаваясь Антону. Что ж, никого в этом винить нельзя. Либо Арсений недостаточно старался, либо он недостоин любви Антона. – Наверное, ты уже понял, что это Ира. Арсению было плевать, кто это. Он даже не задумывался над личностью девушки. В его жизни рухнуло самое главное – вера в любовь. На самом деле Ира была хорошей девушкой, и Арсений не собирался оскорблять ее только потому, что она сумела влюбить Антона. Наоборот, ему нужно было боготворить ее, раз в ней оказалось то, что так зацепило парня, которого он добиться не смог. – Она, похоже, любит меня, и я стараюсь ухаживать за ней, как умею. Оказывается, это так тяжело. Давай, бей. Арсений встретит этот удар с распростертыми объятиями. – Я недавно водил ее в ресторан, помнишь, где мы ужинали с тобой после съемок? Ну же, пусть хлещет кровь, и любовь брызгами разлетается вокруг. Может, хоть кому-то она принесет счастья. – Ей очень понравилось. Думаю над тем… – Антон вдруг запнулся и уставился на Арсения. – Арс, все в порядке? – обеспокоенно спросил он. Арсений мотнул головой и натянул слабую улыбку. Поймал взгляд Антона и, пытаясь совладать с голосом, ответил. – Прости, я задумался. Я слушаю. Но Антон не продолжил рассказ. Он уставился на Арсения каким-то печальным взором, какой Арсений впервые не мог прочитать. Он не понимал, что творится в его душе, разобраться с выражением лица Шастуна, тем более, не выходило. Антон поджал губы, и его руки, яростно крутящие кольца, дрогнули. – Шаст, ты почему замолчал? – спросил Арсений. – На самом деле… – Антон вдруг опять замолчал, и Арсений нахмурился. Пригляделся к нему, снова заглянул в глаза. – Наверное, на меня так влияет эта влюбленность, я боюсь, что это поверхностные чувства мальчишки, а не мужчины, поэтому я так волнуюсь, когда задумываюсь об отношениях с Ирой. Антон вновь сжал губы и не разрывал зрительного контакта, словно пытался донести Арсению другой смысл сказанных им слов. Арсений быстро прокрутил его высказывание еще раз. Нет! Это была не мальчишеская влюбленность, не волнение за поверхность чувств, а самые настоящие сомнения. Сомнения, выбрал ли он того человека. – Ты ведь был женат, Арс? – как-то грустно спросил Антон. – Было дело, – усмехнулся Арсений, поправляя волосы и отводя взгляд от Антона. Невыносимо больно на него смотреть, ведь он так навсегда и останется недосягаем. – Хочешь повторить мою ошибку? – Почему ошибку? – испуганно поинтересовался Антон. Да, он сомневался, теперь Арсений был в этом уверен. – Я сломал несколько лет жизни себе и моей бывшей жене, а моя дочь растет в неполноценной семье, потому что я не могу ей этого обеспечить. Наступи на те же грабли, что и я, посмотри, что с тобой будет. – Почему ты не хочешь отговаривать меня, если считаешь женитьбу ошибкой? – Я считаю женитьбу ошибкой только в твоем случае, потому что в те годы я был также озадачен, напуган и полон сомнений, как и ты сейчас. – Разве ты… – Антон прервал предложение и нахмурился. Посмотрел на свои руки, а затем поднял взгляд на Арсения. Попову показалось, что он видит слезы. – Я думал…я верил… – голос дрогнул. Арсений вскочил, заставляя Антона этим резким движением замолчать. Арсению было больно это слушать, видеть, как Антон сомневается, как сам Арсений годы назад, но не может решиться и выбирает то, что проще, то, что выбрал бы любой. Жениться и не бороться за свою любовь. – Ты не должен этого говорить, – резанул воздух Арсений, сжимая кулаки, догадываясь, в чем именно в порыве чувств и в отсутствии соображения здравых мыслей хотел признаться Шастун. Арсений бы этого не вынес, потому что знал: даже если сейчас насладиться сладострастной минутой, вскоре придется отпустить. – Ты пожалеешь об этих словах. Лучше соверши эту ошибку. Может, у тебя и получится на рухнувшей душе выстроить нового Антона, который вечно станет прятаться под маской, и однажды так вживется в роль, что забудет себя настоящего. Ведь у Арсения этого не получилось. Он не смог после женитьбы, после пылких лживых признаний, в которые он верил в свое время, после обязательно наступающих ссор, после слез, боли и разочарования создать того Арсения, которого не существует. Он не смог предать самого себя. Однако сейчас все кончено. Не лучше ли было тогда просто соврать и жить сейчас в наигранном счастье под искусственной маской?.. Что ж, Арсений получил ответ на свой вопрос. Антон влюблен, но только не в того, в кого пытается уверить всех в своих чувствах. Он и сам пытается поверить в эту любовь. Антона в этом винить нельзя, он желает пойти по пути меньшего сопротивления. Для Арсения это ничего не меняет: для него все кончено, как ни трепещется в нем яркая любовь.