Silentium

Вэй Усянь был в состоянии, близком к панике. Причина этого не была связана ни с Цзян Чэном, ни с госпожой Юй, как ни странно, а с учёбой. Он катастрофически ничего не успевал. Прошло несколько дней с отъезда главы Цзян и госпожи Юй, а он уже почти и думать про них забыл. Он даже не сомневался, что в Пристани Лотоса его ничего хорошего не ждёт, но это будет потом, а сейчас Лань Цижэнь спрашивал с него ещё строже, чем раньше. Масла в огонь подливал и Не Хуайсан, начавший ныть о том, что экзамены скоро, и если он опять плохо сдаст, то брат точно ему выдернет ноги и поменяет их местами с руками, а потом повыкидывает все его любимые веера, и тогда совершенно точно настанет конец света, во всяком случае, для самого Не Хуайсана. Экзамены! Учитель точно задался целью впихнуть Вэй Усяню в голову как можно больше всего до его отъезда. Не то чтобы ему было неинтересно — наоборот, он заслушивался рассказами о том, как именно работает музыка, исполняемая с применением духовных сил, почему сяо и гуцинь подходят для усмиряющих нечисть и успокаивающих душу мелодий, а дицзы — нет, почему атакующие и подчиняющие разум заклинания удаются лучше с помощью дицзы, какие ноты для чего нужны, каковы основные принципы составления заклинаний, сколько духовных сил надо вкладывать и как... Всё это так захватило Вэй Усяня, что даже его избирательная память решила работать на полную катушку. Он с жадностью, которой за собой никогда раньше не замечал, окунулся в новые знания: старательно конспектировал книги, боясь что-то забыть, вернувшись домой, делал кучу записей, даже тех, которые ему не задавали. Юноша снова начал пропускать ужин, не желая тратить на него время, сон заменял медитацией, ни с кем не разговаривал, лишь вежливо кивая всем, кто пытался заговорить с ним, и тут же сбегая или же показательно утыкаясь в книгу... Он старался не терять ни минуты и всё равно не успевал. Вэй Усянь буквально всей кожей чувствовал, как утекает время, всё меньше и меньше дней оставалось до экзаменов, а он ещё не сделал это и то, не прочитал и не выполнил вот это, учитель будет недоволен... Нельзя, чтобы учитель был недоволен, никак нельзя. Лань Цижэнь, несмотря на его репутацию зануды и ужасное первое впечатление, отнёсся к нему по-человечески, вступился за него. Это было странно, но Вэй Усянь чувствовал себя в безопасности. Учитель тратит на него своё время, надеется на него, он ругает его за то, что у него слишком красные глаза и даёт подзатыльник, когда юноша врёт, что просто слишком сильно тер их, потому что врать нельзя, я не идиот и не вчера родился, Вэй Усянь, чем ты занимаешься по ночам?! Приставить к тебе надзор, чтобы убедиться, что ты спишь? — Но я же справляюсь, учитель, клянусь, со мной всё хорошо, я сделаю всё и даже больше... Он одобрительно кивает на его правильные ответы, учителя нельзя подводить, нельзя жаловаться, нельзя выставлять себя слабаком, надо соответствовать, надо перестать быть убожеством... — Эй, Вэй-шиди! — окликнул его как-то Лань Юйчжун, когда он шёл с завтрака. Вэй Ин, который проспал этой ночью как обычно от силы час или два, смотрел сквозь него и не понимал, что от него хотят. Он очень старался, но не мог. Учитель, которому очень не понравился его вид вчера, велел не приходить на индивидуальное занятие и, что удивительно, даже не задал ничего дополнительно и велел пойти и выспаться. Проблема была в том, что спать не получалось. Рядом возник непонятно откуда взявшийся Лань Ванцзи, который тут же неодобрительно покосился на них. Да что ж такое, в самом деле, уважаемый Нефрит встал не с той ноги? Вообще он в последнее время постоянно был недоволен и со свойственной ему занудностью пытался отчитывать Усяня то за пропущенные трапезы, то за неряшливый и помятый вид — ну забыл пару раз расчесаться, что теперь, его наказывать за это? Есть ли в клане Гусу Лань правило про нечесанные волосы? У Вэй Усяня не было сил думать, чем он или шисюн ему на этот раз не угодили. Во всяком случае, Юйчжун был совершенно точно причёсан как надо. — Вэй-шиди, я готов отдать тебе книгу, которую ты просил. — Книгу, — тупо повторил Вэй Усянь. Он, хоть убей, не помнил, что за книгу просил и вообще, когда он говорил с шисюном в последний раз. Никогда ещё его память не подводила его так сильно. Он и на завтрак чуть не опоздал, потому что не мог найти сапог, который, как оказалось, уже надел. — Ну да. Ты вчера меня просил отдать книгу, которую я взял в библиотеке — мне уже не нужно, а ты... Шиди? С тобой всё хорошо? — Книга. Ага, да, — парень моргнул пару раз, глупо уставившись перед собой — он смутно помнил, что и правда пришёл в библиотеку, а нужной книги там не было... А ему нужно срочно... — Да, да. А? — Вэй Ин, — подал голос Лань Ванцзи, — что с тобой? — Вэй-шиди, — Лань Юйчжун уже выглядел напуганным, — всё хорошо? — Ага, — попытался кивнуть Вэй Усянь, честно глядя в глаза собеседникам, но против воли его веки никак не хотели оставаться открытыми. После еды его сознание начало куда-то уплывать, мысли разбегались, как испуганные кролики... Зря он поел. Это была его последняя чёткая мысль перед тем, как он рухнул в чужие подставленные руки. Когда Вэй Усянь пришёл в себя, он обнаружил, что лежит на кровати в незнакомом помещении, а какой-то пожилой мужчина сосредоточенно держал его за запястье, считая пульс. Рядом топтались Лань Юйчжун и Лань Ванцзи, причём последний сверлил шисюна таким взглядом, будто лично его винил во всех бедах, начиная плохой погодой с утра и заканчивая нашествием демонов. Он смотрел на него с такой злостью, словно хотел его избить до полусмерти, и Вэй Усянь молча восхитился: даже ему не удавалось так выбесить Лань Чжаня. Однако вряд ли шисюн ставил своей целью вывести Нефрита из себя: ему явно было неуютно под этим взглядом. Интересно, чем же он так провинился? — Сколько вы уже не ели и не спали, юноша? — осведомился мужчина, оказавшийся лекарем. — У вас крайнее истощение. Нельзя же так надрываться, в самом деле. Для чего у нас режим дня? Для того, чтобы по ночам не спать, а днём не есть? Вэй Усянь раскрыл было рот, чтобы сказать, что он вообще-то ел (правда, он не запомнил, что ел, и теперь вообще сомневался, ел он или нет), когда за дверью послышался гневный голос Лань Цижэня: — Где этот паршивец?! Учитель Лань!!! Вэй Усяня бросило в пот. Когда-то давно он оказался в похожей ситуации: был ранен на охоте, подумал, что само заживёт, да не зажило. Он никому ничего не говорил, чтобы не беспокоить, пока не стало слишком поздно и он не свалился с лихорадкой. Шицзе рыдала, глава Цзян хмурился и печалился, Цзян Чэн бесился, а госпожа Юй... Нет, она не тронула его, так как он был болен — но юноша предпочёл бы, чтобы она его выпорола, но зато молча. Она долго и проникновенно шипела на него — любая гадюка бы умерла от зависти — какой он бессовестный негодник, создаёт проблемы, заставляет возиться с ним и крутиться вокруг него, будто бы на нём, сыне слуги, свет клином сошёлся! Вэй Усяня затошнило, как тогда, в детстве, он ел, а потом его называли дармоедом, и он начинал чувствовать, что не заслужил этой еды, она не должна быть в нём, эта еда, и его тело стремилось извергнуть её. Мозг его лихорадочно думал, как бы оказаться подальше отсюда или, может быть, прикинуться спящим, чтобы отложить этот ужасный момент, когда учитель скажет ему то же самое, на худой конец, просто спрятаться под одеялом... Но тело его словно одеревенело, как тогда, когда он однажды еле встал с кровати после того, как Лань Чжань нашёл его лежащим на земле под дождём. Лань Цижэнь влетел в комнату с таким видом, будто произошло какое-то стихийное бедствие и он Вэй Усянь, в этом виноват. Сейчас он скажет, что такое ничтожество и слабак, как он, недостоин быть его учеником, и он вылетит отсюда раньше, чем успеет сказать "Суйбянь". — Скажи мне, неразумное дитя, — проникновенно процедил Лань Цижэнь, — для чего тебе дан рот? — Чтобы, ээээ... говорить? — недоуменно сказал Вэй Усянь. — Правильно, — хмыкнул мужчина, — молодец. Причём говорить правду! Так, вы двое, — обратился он к Ванцзи и Юйчжуну, — выйдите-ка отсюда, нечего уши греть... Итак, Вэй Ин, — продолжил он, когда юноши скрылись за дверью, — я, признаться, в некотором замешательстве. Я полагал, что отношения между учителем и учеником подразумевают доверие, но похоже, не в этот раз. Хотя я со своей стороны постарался сделать всё, чтобы ты мог доверять мне. Но ты не доверяешь. — Простите, учитель, — сказал Вэй Усянь со слезами в голосе, — но я не понимаю, о чем вы. Я ведь выполняю все, что вы мне велите, и даже не подвергаю сомнению ни одно ваше слово! — Я сейчас не об этом, — вздохнул Цижэнь, — ты говорил мне, что справляешься. Но ты не справляешься, ты истощён. Ты не ешь и не спишь, сидишь над книгами вместо того, чтобы просто сказать, что тебе тяжело и я должен снизить нагрузку. — Не надо, — буркнул юноша. — Не надо снижать. Я не слабак. И вы не так много задаете, я сам... — Разве я сказал, что ты слабак? — рявкнул Лань Цижэнь. — Ты глупый, самонадеянный юнец! Я не могу не признать твою силу и талант, но... Пытаться съесть больше, чем можешь переварить — это глупость и жадность, но никак не сила! Уметь рассчитывать свои возможности и знать, когда надо отступить и подождать — это не слабость. — Простите, — всхлипнул парень,— я подвёл вас и создал вам проблемы... — Мне? Проблемы? У меня нет проблем. Разве это я сейчас лежу в лекарском павильоне, не в состоянии с кровати встать? Проблемы у тебя, мой ученик. Мне жаль, что обещанную охоту придётся отложить, пока ты не придёшь в себя. Думаю, это достаточное наказание для тебя за твою глупость и враньё. Целитель Фэн, оставляю его на вас. О, да, пригорюнился про себя Вэй Усянь, лучше бы ферулами побили ещё раз, было бы не так обидно! Лань Цижэнь ушёл, и через некоторые время внутрь просочился Лань Ванцзи. Похоже, что они с шисюном поругались, поскольку он выглядел ну очень раздраженным. Лекарь, впрочем, не обратил на него никакого внимания. — Итак, юноша, сколько часов вы спите? — Ну... — замялся Усянь, — самое большее три часа. Больше не могу. — Почему же? — Ну, сначала я много занимался и пил чай с женьшенем, чтобы оставаться бодрым, но с недавних пор он перестал помогать. Но даже если я лежу, всё равно не сплю. Это из-за чая? Я слишком много его пил? — Не совсем, — спокойно ответил целитель, беря медицинские иглы и аккуратно втыкая их ему в определенные точки на голове, — может быть, у вас есть какие-то тревожащие вас мысли? — Ну, да, — Вэй Усянь широко зевнул, — я ничего не успеваю... Можно потратить время с пользой... — Вот и потратите, сон — тоже польза, — усмехнулся лекарь. — Молодой господин Лань, с иглами ваш друг проспит до ужина, потом ему надо будет поесть и снова поспать... Я дам травы для заваривания. — Мгм, — ответил Лань Ванцзи. — Мы не друзья, — сонно пробубнил Вэй Усянь. Ванцзи лишь обессиленно прикрыл глаза. Эти слова неожиданно отозвались болью в его сердце. Внезапно ему в голову пришла идея, совершенно неприемлемая. — Можно и мне? — попросил он. — Что, травы? Тоже проблемы со сном? — Мгм.

***

— Брат Ванцзи, я чем-то обидел тебя? — спросил Лань Юйчжун, когда Лань Цижэнь выставил их за дверь. — Уж больно недобро ты на меня смотришь. Недобро — это ещё мягко сказано. Лань Ванцзи был вне себя от бешенства, причём злился он не только на кузена, но и на себя тоже. Когда он понял, что был бы рад наладить отношения с Вэй Ином, оказалось, что место рядом с ним уже занято! Когда он не сидел у себя в домике, занимаясь, Лань Юйчжун не отлипал от него, также, как сам Вэй Ин когда-то не отлипал от Лань Ванцзи. То в Цайи его водит, прикрываясь тем, что якобы учитель велел, то на тренировочном поле околачивается, то книги ему одалживает! Нет, в этом вроде как нет ничего плохого, и Лань Ванцзи это отлично понимал. И от этого его снедала досада и злость. Самое страшное, что Вэй Ин, похоже, не имел ничего против, во всяком случае, не шарахался и не избегал. Но сегодня! Он нес Вэй Ина на себе до самого лекарского павильона, и так настойчиво пытался отправить его подальше, что Лань Чжань совсем вышел из себя. Нет, он понимал, что Юйчжун вряд ли испытывает к Вэй Ину те же чувства, что и он сам: скорее всего, он действительно относился к нему, как к младшему брату, которого у него не было. Лань Юйчжун был самым младшим личным учеником дяди, не считая Лань Чжаня. Конечно, в клане было много молодых адептов, но это было не совсем то. Но, даже принимая во внимание тот факт, что кузен был давно обручён и даже вполне взаимно влюблён в свою невесту, Второй Нефрит бесился от ревности и ничего не мог с этим поделать. — Твоё поведение... неприемлемо, — выдавил из себя Ванцзи. Лань Юйчжун очень правильно истолковал то, что он вложил в слово "неприемлемо": неподобающе и вопиюще бесстыдно. — Ну так накажи меня, ты же старший по наказаниям, — процедил он почти что ему в лицо, — только сначала скажи, что в моём поведении неприемлемого? Вэй Ин — мой шиди, я о нём забочусь. Я, по-твоему, должен был оставить его валяться на земле? Не надо было его нести на спине, а тащить за волосы, как мешок с рисом? Или ты сам хотел его понести, а я его первый поймал, потому что он ближе ко мне стоял, вот незадача-то! — Ты слишком навязчив. — Тебе-то какая разница?! Не тебе же навязываются! И вообще... Кто бы говорил, за собой следи лучше, да патрулируй там, где надо, а не в чужие окна заглядывай. Это был удар ниже пояса. Ванцзи собирался ответить что-то очень резкое, но в это время вышел дядя. — Вы ещё подеритесь тут, — проворчал он. — Юйчжун, пойдём со мной, ты мне нужен. Ванцзи, скажешь потом, что сказал целитель Фэн. — Мгм.

***

Выходя из целительского покоя, Лань Ванцзи сгорал от ужаса и стыда. Он солгал. Нарушил правило. И самое страшное, он не собирался в этом каяться и даже наказывать себя. Никаких проблем со сном у него не было: он спал хорошо и столько, сколько надо. И хотел спать ещё лучше. И дольше.