crybaby

Джун никогда не говорил кому-то, если что-то беспокоило его. Он привычно улыбался, мол «забей, кого вообще ебет чужое горе?» и переводил тему. Например, на концепцию нового альбома. Как сейчас, его «ни капли не беспокоило» то, что они не попали в номинации со своим камбэком, который вроде бы всем понравился. Люди заценили, хвалили, звали к себе выступать, сделали это трендом, нажили на камбэке себе просмотров и…всё. Нет, ему не было жаль себя, но ведь мемберы старались. Они трудились безостановочно ночами и днями, они спали по часу, кто-то ведь не спал. Сонхва впервые попробовал себя в рэп-лайне, фанатам понравилось! И не фанатам кстати тоже. Да всем понравилось, но несправедливости существуют. И это было чертовски несправедливо. - Сан, правда всё хорошо! Прекрати расспрашивать, лучше посмотри сколько уже просмотров на нашем трейлере и порадуй себя. А я между прочим спешу, давай. - Джун сбросил трубку и очень тяжело вздохнул, кусая губы. Сейчас по-хорошему – домой, поспать, отдохнуть. Но ведь если он будет лежать и отдыхать, их группа и дальше не будет номинирована. И осталось всего два года до окончания контракта. Это грызло еще больше. Чего он вообще добился за пять лет? Нет, не он. Чего добилась группа? Значит Хонджун мало сидел на студии, значит нужно сидеть больше. Он должен приложить больше усилий. Он обязан писать такие песни, какие будут разрывать все чарты, про которые будут писать в СМИ, которые не приедятся через недельку-другую. От всех этих угрызающих раздумий отвлекало сообщение, пришедшее в kkt.

Хва-хён:

Прекрати сидеть на студии и сейчас же возвращайся, ребята волнуются о тебе.

А потом Хва, явно подумав пару секунд, добавляет еще одно совсем коротенькое сообщение, в котором тепла намного больше, чем даже в самых горячих батареях, а заботы столько, будто пишет не Сонхва, а мать родная.

Хва-хён: И я волнуюсь.

Хонджун улыбается, но не рискует ответить, потому что аргументов нет. Да и Сонхва ведь прав, что с этим поделать? Джун в последний раз был дома позавчера, забежав на обед и отдав мемберам распечатанные концепт-фотографии. Это была глупая, но такая родная привычка – фотографии каждого камбэка хранить в печатном виде, будто это навсегда. И в интернете они везде есть, но ведь эти потрогать можно, покрутить, рассмотреть ближе или дальше. Это ощущается так тепло, родно и любимо, как никакая фотография из интернета не ощутится. Джун сидит на студии уже третий час, кусая карандаш и постукивая им по стеклянному маленькому столику, на которым разбросаны распечатанные текста песен, пара журналов о моде, собственные зарисовки Хонджуна и маркеры для выделения. Он явно слышал уведомления на своем телефоне, но такая привычка – не отвлекаться, пока мысль не закончишь. Потому что, если отвлечется – тут же все забудет и будет нервничать. Да и к тому же это явно Сан или Юнхо, написывающие в общий чат. Спустя еще полчаса, когда уведомлений становится чуть больше, а мысль в тексте уже изложена, Джун решается проверить все сообщения, мешающие сосредоточиться, и тут же с широко раскрытыми глазами смотрит на дверь в ожидании хёна.

Хва-хён: Джун, я писал это не для того, чтобы поддержать тебя, а потому что это правда. Мы все волнуемся. Джун, ты не читаешь уже час. Опять сидишь над работой? Я перестаю волноваться и начинаю злиться. Три часа, ты уснул? Если да, то я тебя убью. Там нет кровати, спина же будет болеть, дурак! Выезжаю.

Сонхва отправил это сообщение около пятнадцати минут назад, стоит ли… Да, волноваться стоит, потому что в ту же минуту дверь студии тихонько открывается и из проёма виднеется голова хёна. Он расслабленно выдыхает, увидев, что Джун не спит, но тут же хмурится и смотрит на него. - Телефон изобрели для всех, кроме тебя? – он ворчит и подходит к нему. В руках у него Джун тут же замечает пакет вероятнее всего с едой и улыбается, слыша замечание в свою сторону, но почти сразу поджимает губы, сдерживая в себе всю эту глупую сентиментальность. - Хён, ты такой смешной. Заботишься, приезжаешь в такой дождь. Выглядишь сейчас, как дурачок, честное слово. Весь мокрый, с волос вода, как из ведра течёт. А всё потому что волнуешься о глупом лидере, который даже текст нормальный написать не может, партии распределить и людей заинтересовать, вот умора! – Джун смеётся и глаза прикрывает, но тут же ощущает тепло чужого тела, даже если всё это тело промокло насквозь под проливным дождём за окном. - Джуни, я рядом, - шепчет Хва, - и не только я. Все мы рядом с тобой. И текста у тебя прекрасные, и лидер ты отличный. Подумать только – написать рэп-партию для того, кто ни разу даже не читал рэп. Ты самый талантливый, мы любим тебя за каждый твой минус и плюс. – он говорит с обжигающим теплом и заботой, а Джун продолжает смеяться, - ну же, прекрати плакать, капитан.